Уже давно в Южгороде не случалось такого ненастья, какое разразилось накануне главного праздника весны. Днем на улицах бушевал северный ветер, сгибавший в дугу могучие деревья, ломавший толстые ветки, обрывавший провода. Все небо было застлано черными тучами, холодные брызги то и дело обдавали немногочисленных прохожих…
Добавить в моё избранное
254 мин, 50 сек 14652
Однако пока все это давало мало результатов. А ведь приходилось, еще и заниматься текущими делами, где, как выяснилось все тоже идет далеко не так гладко, как хотелось. Было от чего прийти в бешенство и более спокойному человеку, чем Ниса. Она остановилась у стены, подвинула к себе кресло и рухнула в него. Ее глаза недобро сузились, когда она посмотрела на съежившуюся от страха Вику.
— Ты вообще на что-нибудь пригодна?— шипящим голосом произнесла она — Я с тобой цацкаюсь уже месяц и до сих пор особого проку от тебя не было. Или ты думаешь, что я тебя держу только потому, что ты бесподобна в постели? Таких смазливых шлюшек я найду сколько угодно. Что с тобой сделать, чтобы ты поняла, если я что-то требую это должно исполнятся?!
Из горла Нисы вырвалось сдавленное рычание и Вика с ужасом увидела, как ее глаза пожелтели, а волосы на голове становились все длиннее и гуще. Журналистка уже достаточно хорошо знала, что это означает, поэтому в слезах рухнула на колени. Тут уж не до гордости — в ярости жрица могла сотворить с жертвой такое, о чем и подумать то страшно, не то, что испытать. Вика была виновата, и поэтому она ползала перед Нисой, вымаливая прощение и целуя ее черные сапоги. Ниса раздраженно дернула ногой.
— Пошла вон! — Вика развернулась и, не смея встать с колен, поспешила убраться — Стоять!— раздался сзади резкий отклик и острый каблук с силой опустился на ягодицы Вики, прижимая ее к полу. Журналистка замерла, боясь пошевелиться — Рассказывай! — приказала Ниса.
Та торопливо и сбивчиво стала рассказывать о сегодняшней планерке и о том, как, несмотря на все ее старания ей так и не удалось добиться для себя пропуска на этот чертов праздник. Ниса слушала, постепенно остывая. На счастье Вики, ее история нашла отклик в сердце жрицы — молодая поросль, которую давят завистливые «старшие товарищи», всячески ставя ей палки в колеса — все это было хорошо знакомо Нисе. Под конец, она уже и сама недоумевала — чего это она так взъелась на бедную девушку? Не иначе, переутомилась, да еще таблички эти треклятые. Дело-то пустяковое…
Короткая юбка Вики задралась и сквозь черные колготки просвечивала белая плоть. Эллинка чувствовала, как под каблуком перекатываются упругие полушария — ну, что же, пусть расплачивается теперь как обычно.
— Не реви, дура, — Ниса убрала ногу и легонько поддала носком сапога Вике под зад — Вставай.
Всхлипывая, девушка поднялась на ноги, искоса глянула на эллинку сквозь растрепанные волосы. Глаза у той уже обычные синие, на губах играет снисходительная улыбка.
— Подойди сюда, не бойся — сказала жрица. Вика робко повиновалась — Так, когда этот ваш праздник?
— В четверг — всхлипнула девушка.
— Через два дня — подсчитала Ниса — Ну, что же, за это время многое можно успеть. У тебя есть фотография или какая-нибудь вещь того человека, который пойдет вместо тебя?
— Есть, в газете, его недавно опять чем-то награждали — дернулась Вика — Она на столе лежит, я сейчас принесу.
— Не торопись — Ниса ловко ухватила девушку за талию и опрокинула себе на колени, целуя Вику в заплаканные глаза, нос, губы — Нам с тобой надо немного отдохнуть от работы.
Альберт Войшелов поднимался на лифте к собственной квартире. Его лицо раскраснелось, воротник его строго костюма был расстегнут — заслуженный журналист был слегка навеселе. После работы он заглянул в один ресторан, выпил там пару рюмок коньяка, особо впрочем, не увлекаясь — все-таки на улице довольно жарко. Вот послезавтра на празднике урожая, там можно и позволить себе расслабиться. Собственно для этого он туда и напросился, пора же и ему чем-нибудь себя вознаградить за труды праведные. А Вика пусть старается — молода еще.
Двери лифта со стуком открылись, и Альберт Станиславович шагнул вперед, нашаривая в кармане брюк ключи.
— Вечер добрый, Альберт Станиславович — раздался позади него молодой голос. Он развернулся и увидел Сашу, своего соседа по лестничной клетке. У его ног сидел на привязи огромный доберман.
— Привет, Саша — дружелюбно ответил бывший балерун, украдкой разглядывая мускулистую фигуру молодого парня — Альму выгуливаешь?
Он наклонился, чтобы почесать за ухом собаку, которую он, как и хозяина знал прекрасно. Собака исподлобья глянула на Войшелова, незаметно подобралась и внезапно прыгнула. Челюсти сомкнулись на шее Альберта Станиславовича и больше не разжимались, несмотря на все попытки Саши и выбежавших соседей оторвать взбесившегося добермана. Когда им все же удалось разжать зубы зверя, Войшелов уже не дышал.
— Мишань, ты не видел Плотникова?— выдохнула Вика, проталкиваясь через толпу.
Михаил Санников, обозреватель газеты «Южгородские новости» покачал взъерошенной головой.
— Не-а-а, сам только пришел. В этой толкучке вообще и президента можно прозевать, не то, что губернатора.
— Б… ть!— Вика затравленно оглянулась по сторонам.
— Ты вообще на что-нибудь пригодна?— шипящим голосом произнесла она — Я с тобой цацкаюсь уже месяц и до сих пор особого проку от тебя не было. Или ты думаешь, что я тебя держу только потому, что ты бесподобна в постели? Таких смазливых шлюшек я найду сколько угодно. Что с тобой сделать, чтобы ты поняла, если я что-то требую это должно исполнятся?!
Из горла Нисы вырвалось сдавленное рычание и Вика с ужасом увидела, как ее глаза пожелтели, а волосы на голове становились все длиннее и гуще. Журналистка уже достаточно хорошо знала, что это означает, поэтому в слезах рухнула на колени. Тут уж не до гордости — в ярости жрица могла сотворить с жертвой такое, о чем и подумать то страшно, не то, что испытать. Вика была виновата, и поэтому она ползала перед Нисой, вымаливая прощение и целуя ее черные сапоги. Ниса раздраженно дернула ногой.
— Пошла вон! — Вика развернулась и, не смея встать с колен, поспешила убраться — Стоять!— раздался сзади резкий отклик и острый каблук с силой опустился на ягодицы Вики, прижимая ее к полу. Журналистка замерла, боясь пошевелиться — Рассказывай! — приказала Ниса.
Та торопливо и сбивчиво стала рассказывать о сегодняшней планерке и о том, как, несмотря на все ее старания ей так и не удалось добиться для себя пропуска на этот чертов праздник. Ниса слушала, постепенно остывая. На счастье Вики, ее история нашла отклик в сердце жрицы — молодая поросль, которую давят завистливые «старшие товарищи», всячески ставя ей палки в колеса — все это было хорошо знакомо Нисе. Под конец, она уже и сама недоумевала — чего это она так взъелась на бедную девушку? Не иначе, переутомилась, да еще таблички эти треклятые. Дело-то пустяковое…
Короткая юбка Вики задралась и сквозь черные колготки просвечивала белая плоть. Эллинка чувствовала, как под каблуком перекатываются упругие полушария — ну, что же, пусть расплачивается теперь как обычно.
— Не реви, дура, — Ниса убрала ногу и легонько поддала носком сапога Вике под зад — Вставай.
Всхлипывая, девушка поднялась на ноги, искоса глянула на эллинку сквозь растрепанные волосы. Глаза у той уже обычные синие, на губах играет снисходительная улыбка.
— Подойди сюда, не бойся — сказала жрица. Вика робко повиновалась — Так, когда этот ваш праздник?
— В четверг — всхлипнула девушка.
— Через два дня — подсчитала Ниса — Ну, что же, за это время многое можно успеть. У тебя есть фотография или какая-нибудь вещь того человека, который пойдет вместо тебя?
— Есть, в газете, его недавно опять чем-то награждали — дернулась Вика — Она на столе лежит, я сейчас принесу.
— Не торопись — Ниса ловко ухватила девушку за талию и опрокинула себе на колени, целуя Вику в заплаканные глаза, нос, губы — Нам с тобой надо немного отдохнуть от работы.
Альберт Войшелов поднимался на лифте к собственной квартире. Его лицо раскраснелось, воротник его строго костюма был расстегнут — заслуженный журналист был слегка навеселе. После работы он заглянул в один ресторан, выпил там пару рюмок коньяка, особо впрочем, не увлекаясь — все-таки на улице довольно жарко. Вот послезавтра на празднике урожая, там можно и позволить себе расслабиться. Собственно для этого он туда и напросился, пора же и ему чем-нибудь себя вознаградить за труды праведные. А Вика пусть старается — молода еще.
Двери лифта со стуком открылись, и Альберт Станиславович шагнул вперед, нашаривая в кармане брюк ключи.
— Вечер добрый, Альберт Станиславович — раздался позади него молодой голос. Он развернулся и увидел Сашу, своего соседа по лестничной клетке. У его ног сидел на привязи огромный доберман.
— Привет, Саша — дружелюбно ответил бывший балерун, украдкой разглядывая мускулистую фигуру молодого парня — Альму выгуливаешь?
Он наклонился, чтобы почесать за ухом собаку, которую он, как и хозяина знал прекрасно. Собака исподлобья глянула на Войшелова, незаметно подобралась и внезапно прыгнула. Челюсти сомкнулись на шее Альберта Станиславовича и больше не разжимались, несмотря на все попытки Саши и выбежавших соседей оторвать взбесившегося добермана. Когда им все же удалось разжать зубы зверя, Войшелов уже не дышал.
— Мишань, ты не видел Плотникова?— выдохнула Вика, проталкиваясь через толпу.
Михаил Санников, обозреватель газеты «Южгородские новости» покачал взъерошенной головой.
— Не-а-а, сам только пришел. В этой толкучке вообще и президента можно прозевать, не то, что губернатора.
— Б… ть!— Вика затравленно оглянулась по сторонам.
Страница 40 из 71
