Уже давно в Южгороде не случалось такого ненастья, какое разразилось накануне главного праздника весны. Днем на улицах бушевал северный ветер, сгибавший в дугу могучие деревья, ломавший толстые ветки, обрывавший провода. Все небо было застлано черными тучами, холодные брызги то и дело обдавали немногочисленных прохожих…
Добавить в моё избранное
254 мин, 50 сек 14676
Был ли он верующим человеком? Сам он был уверен, что да. А в связи с успешным карьерным ростом эта уверенность лишь усиливалась, — до последнего времени.
Нет, верить в Бога он не перестал. Но появилось чувство не менее страшное с церковной точки зрения — он стал сомневаться во всемогуществе Божием. Он лукавил, когда делал вид, что не верит архиепископу. На самом деле он лучше его чувствовал, что над южгородским краем сгущаются какие-то темные и губительные тени. Еще в студенчестве Василий увлекался оккультизмом, штудировал Блаватскую, Папюса и Карлоса Кастанеду. После он, конечно, покаялся в этом грехе, а богомерзкие книги сжег. Но покаяться-то покаялся, а кое-какие навыки, развитые годами тренировок все же остались. И сейчас он как никто иной чувствовал, какие демоны собираются над всем краем, да и, похоже, не только над ним. Несколько раз ему снились кошмары, — черный ветер, налетающий с севера, оставляющий после себя разрушенные церкви и растерзанные тела людей. А затем вихрь вздымается ввысь закручиваясь воронкой к самому небу. Василий просыпался в холодном поту, молился, но кошмары не оставляли его напротив — приобретали новую плоскость. Ему снилось, как он идет по полю, залитому кровью и покрытому белоснежными перьями. И он понимал, что это перья ангелов, истерзанные тела которых он видел по всему полю. Он видел разрушенные церкви, в которых лежали разлагающиеся гниющие трупы, видел реки наполненные кровью. А затем где-то впереди он видел ворота — покореженные распахнутые настежь и на этих воротах болтается в веревочной петле чье-то обезображенное тело. А дальше за воротами… Тут он просыпался от ужаса, трясясь словно в лихорадке.
И наяву не находил он покоя — в каждом темном углу ему мерещились чьи-то смутные тени, блеск глаз неведомых чудовищ, слышалось приглушенное рычание. Он приходил в храмы, молясь об избавлении от бесовского наваждения — но даже в церкви эти видения не исчезали.
Нет, победить темные силы невозможно — это он уже понял. И вся затея архиепископа Константина обречена на провал. Провал? Но почему он обязательно должен разделять его поражение? При мысли об этом Василий улыбнулся.
Он встал со стула и подошел к трюмо на котором лежала расческа брошенная архиепископом. Воровато оглянувшись по сторонам Василий Игнатов, снял с расчески несколько волосин. Затем достал из-за пазухи блокнот, вырвал листок и завернул в него волосы, а сам листок сунул в кошелек. Выйдя в коридор, он достал из кармана мобильник, набирая телефон который ему дали в том месте куда его недавно приглашали как консультанта.
— Алло, Олег — тихо произнес он — Да, Василий! Надо встретиться.
Олег Демченко сидел поздним вечером в своем кабинете в администрации, просматривая стопку документов, скрепленных канцелярской скрепкой. Прочитав последнюю страницу, убрал бумаги в синюю папку и устало откинулся на спинку кресла, давая отдохнуть глазам. Затем он встал, подошел к шкафу в котором у него был небольшой бар. Смешав коктейль из водки с ананасовым соком, Олег щелкнул выключателем и присел. Сделав большой глоток, он задумался о только что прочитанном досье на архиепископа Азовского отца Константина.
Об этом попе он знал давно — и Вика и Хачемуков предупреждали его, что это упорный противник, который может доставить немало хлопот. Прочитав это досье, Олег был склонен согласится с этим. Бывший столичный комсомольский работник, в свое время активно сотрудничающий с КГБ, сохранил свои связи и в смутные перестроечные годы, когда иметь подобные знакомства было сколь непопулярно, столь и полезно. Тогда же он и ударился в религию, довольно быстро сориентировавшись и здесь. Дела его резко пошли в гору, как раз после того, как чекисты вновь заняли прочные позиции во властных структурах.
Олег хлебнул еще раз и поморщился — надо же чуть не проворонили. Хотя, он и предупреждал Нису, но та отмахнулась — дескать, ничего страшного. А вообще, конечно они и впрямь взялись за дело с таким размахом, что обеспокоился бы любой служитель культа. После ритуала в святилище Эрлика, край все больше превращался в Мекку для сатанистов и неоязычников России. Да и зарубежные представители крупнейших сатанинских и оккультных организаций старались создать в крае свои филиалы. Ниса впрочем, мало интересовалась этим, предоставив вести дела Олегу и Вике. Последняя, вместе с Хачемуковым позаботилась о том, чтобы было где разместить новых сторонников Нисы, кое-кого уже даже трудоустроили в администрацию. Их влияние на жизнь края становилась все ощутимее — среди гор и плавней почти открыто проводились языческие празднества, довольно грубо замаскированные под слеты клубов исторической реконструкции и любителей ролевых игр. Чуть ли не каждый месяц в Южгороде выступали с концертами отечественные и зарубежные группы игравшие блэк — и паган-металл — последнее было почти всецело инициативой Олега.
Нет, верить в Бога он не перестал. Но появилось чувство не менее страшное с церковной точки зрения — он стал сомневаться во всемогуществе Божием. Он лукавил, когда делал вид, что не верит архиепископу. На самом деле он лучше его чувствовал, что над южгородским краем сгущаются какие-то темные и губительные тени. Еще в студенчестве Василий увлекался оккультизмом, штудировал Блаватскую, Папюса и Карлоса Кастанеду. После он, конечно, покаялся в этом грехе, а богомерзкие книги сжег. Но покаяться-то покаялся, а кое-какие навыки, развитые годами тренировок все же остались. И сейчас он как никто иной чувствовал, какие демоны собираются над всем краем, да и, похоже, не только над ним. Несколько раз ему снились кошмары, — черный ветер, налетающий с севера, оставляющий после себя разрушенные церкви и растерзанные тела людей. А затем вихрь вздымается ввысь закручиваясь воронкой к самому небу. Василий просыпался в холодном поту, молился, но кошмары не оставляли его напротив — приобретали новую плоскость. Ему снилось, как он идет по полю, залитому кровью и покрытому белоснежными перьями. И он понимал, что это перья ангелов, истерзанные тела которых он видел по всему полю. Он видел разрушенные церкви, в которых лежали разлагающиеся гниющие трупы, видел реки наполненные кровью. А затем где-то впереди он видел ворота — покореженные распахнутые настежь и на этих воротах болтается в веревочной петле чье-то обезображенное тело. А дальше за воротами… Тут он просыпался от ужаса, трясясь словно в лихорадке.
И наяву не находил он покоя — в каждом темном углу ему мерещились чьи-то смутные тени, блеск глаз неведомых чудовищ, слышалось приглушенное рычание. Он приходил в храмы, молясь об избавлении от бесовского наваждения — но даже в церкви эти видения не исчезали.
Нет, победить темные силы невозможно — это он уже понял. И вся затея архиепископа Константина обречена на провал. Провал? Но почему он обязательно должен разделять его поражение? При мысли об этом Василий улыбнулся.
Он встал со стула и подошел к трюмо на котором лежала расческа брошенная архиепископом. Воровато оглянувшись по сторонам Василий Игнатов, снял с расчески несколько волосин. Затем достал из-за пазухи блокнот, вырвал листок и завернул в него волосы, а сам листок сунул в кошелек. Выйдя в коридор, он достал из кармана мобильник, набирая телефон который ему дали в том месте куда его недавно приглашали как консультанта.
— Алло, Олег — тихо произнес он — Да, Василий! Надо встретиться.
Олег Демченко сидел поздним вечером в своем кабинете в администрации, просматривая стопку документов, скрепленных канцелярской скрепкой. Прочитав последнюю страницу, убрал бумаги в синюю папку и устало откинулся на спинку кресла, давая отдохнуть глазам. Затем он встал, подошел к шкафу в котором у него был небольшой бар. Смешав коктейль из водки с ананасовым соком, Олег щелкнул выключателем и присел. Сделав большой глоток, он задумался о только что прочитанном досье на архиепископа Азовского отца Константина.
Об этом попе он знал давно — и Вика и Хачемуков предупреждали его, что это упорный противник, который может доставить немало хлопот. Прочитав это досье, Олег был склонен согласится с этим. Бывший столичный комсомольский работник, в свое время активно сотрудничающий с КГБ, сохранил свои связи и в смутные перестроечные годы, когда иметь подобные знакомства было сколь непопулярно, столь и полезно. Тогда же он и ударился в религию, довольно быстро сориентировавшись и здесь. Дела его резко пошли в гору, как раз после того, как чекисты вновь заняли прочные позиции во властных структурах.
Олег хлебнул еще раз и поморщился — надо же чуть не проворонили. Хотя, он и предупреждал Нису, но та отмахнулась — дескать, ничего страшного. А вообще, конечно они и впрямь взялись за дело с таким размахом, что обеспокоился бы любой служитель культа. После ритуала в святилище Эрлика, край все больше превращался в Мекку для сатанистов и неоязычников России. Да и зарубежные представители крупнейших сатанинских и оккультных организаций старались создать в крае свои филиалы. Ниса впрочем, мало интересовалась этим, предоставив вести дела Олегу и Вике. Последняя, вместе с Хачемуковым позаботилась о том, чтобы было где разместить новых сторонников Нисы, кое-кого уже даже трудоустроили в администрацию. Их влияние на жизнь края становилась все ощутимее — среди гор и плавней почти открыто проводились языческие празднества, довольно грубо замаскированные под слеты клубов исторической реконструкции и любителей ролевых игр. Чуть ли не каждый месяц в Южгороде выступали с концертами отечественные и зарубежные группы игравшие блэк — и паган-металл — последнее было почти всецело инициативой Олега.
Страница 64 из 71
