Если бы этот городок был живым существом, то теперь непременно бы задохнулся в клубах пыли, что поднимаются, едва по дороге промчится вереница грузовиков. Городок со всех сторон облеплен убогими домишками, стоящими друг от друга на почтительном расстоянии, будто хозяева не хотят, чтобы другие топтали землю у их порога.
Добавить в моё избранное
267 мин, 9 сек 19285
Первый снег почти стаял, под ногами было больше грязного месива, чем травы, и Мориссон легко и быстро шел по следам, которые успели немного затоптать чьи-то лапы. Подошвы ложились одна на другую, будто путники шли след в след, и совершенно затоптали те следы, по которым они направлялись на поляну. Перед самой поляной Мориссон остановился и стал внимательно разглядывать следы, которых было куда больше, чем раньше. «Квартет» остановился там же, где стоял Мориссон, и некоторое время топтался на месте. Следопыт различил рифленую сплошную подошву ботинок Эйзера, квадратный узор и каблук ботинок Лоуэлла, и невообразимые фигуры на подошвах Рея. Только кусками из-за них выглядывал полосатый узор, принадлежавший сапогам Рика. Но сверху на всем этом безобразии отпечатались совершенно чужеродные следы, не принадлежавшие ни одному из членов экспедиции: сплошная гладкая подошва левой и правой ног, совершенно не отличимых по форме. Мориссон еще с минуту глядел на чужие следы, а затем фыркнул, будто о чем-то догадавшись, и направился на поляну.
Ничего, кроме борозд и вмятин на земле, на месте падения Рика не осталось. Мориссон понял, что владелец недостающих подошв на этом рисунке здесь упал и полз. Говард и Барбара остановились на месте, где земля была продавлена, и оглядывались по сторонам в поисках друзей, но никого не было видно, кроме птиц и маленьких зверушек. Следы уходили вправо, и борозды тянулись от вмятины вместе с подошвами.
— Похоже, что-то стряслось с Риком, — констатировал Мориссон. — Видишь полосы на земле? Его волокли, а потом подняли на руки. Пойдем дальше?
— Пожалуй, нужно возвращаться, — покачала головой Барбара. — Не хватало еще, чтобы нас начали искать.
Мориссон поглядел в ту сторону, куда уходили следы, и кивнул. Бог знает, как далеко они могли забрести, возможно, им нужна была помощь… если бы с ними не было Лоуэлла. Мориссон был уверен в Лоуэлле, как ни в ком другом, поэтому он и согласился возвращаться обратно. Его лишь настораживали чужеродные следы. Ни к чему было себя обманывать, он прекрасно понимал, чьи они, и чем может обернуться встреча с Вендиго. Но и он, подобно Лоуэллу, уверовал в силу того оберега, который носил их проводник. Мориссон помнил тот день, когда Лоуэлл вернулся из каньонов в компании индейца. Как тот индеец уверял, будто амулет, что носит на шее Лоуэлл, защищает не только хозяина, но и окружающих его людей. Кажется, и у Барбары была подобная побрякушка. Мориссон подумал, что и ему бы не помешало обзавестись собственным оберегом.
Остальных, которых надо было поднимать, оставалось всего двое, да и то, найденный следопыт Расмудсена не мог даже слова выговорить, не говоря уже о каких-либо телодвижениях. Мадлен с Доксоном уже устроили котелок над костром и начали разбирать палатки. Мориссон увидел облегчение на их лицах, когда он с Барбарой показался на стоянке. Следопыта сумели растолкать, чтобы накормить его горячим супом с грибами. Барбара снова попыталась узнать его имя, но тот ничего не мог говорить, кроме злосчастной фразы «Злой Дух леса». Казалось, следопыт окончательно помешался и теперь не мог ничего соображать. К концу завтрака рация затрещала, и Мориссон бросился к ней в надежде услышать голос Лоуэлла, но вместо него еле разбирал обрывки фраз Иммса, который, впрочем, их не слышал. Связь была односторонней и крайне неустойчивой.
Солнце уже довольно высоко поднялось, тут же скрывшись за тяжелыми тучами, которые через час обильно посыпали на землю снег. Земля еще не успела промерзнуть, и первые снежинки таяли на ее поверхности. Поднялся сильный ветер, согнав с верхушек можжевельников стаю соек. Один лишь дятел продолжал скакать по стволу и неистово долбить по нему. Где-то вдалеке заревел барибал, в ответ послышалось рычание. Но ни одного нужного звука они не слышали, ни одного голоса, кроме их собственных, не звучало в этой глуши. Ближе к полудню Мориссон принял решение отправиться по следам, пока их не замело.
— И куда мы так торопимся? — послышался громкий голос, огласивший всю опушку, когда последний член экспедиции — Доксон — с раненым на плечах последовал за остальными.
Мориссон заулыбался и поспешил вернуться обратно. На возвышении, что скрывало палатки от прямого ветра, стоял Лоуэлл собственной персоной. Казалось, он был цел, но на его лице и дубленке алели капли крови, а правая ладонь была разодрана, будто попала кому-то в пасть. Эйзер тащил за шкирку Рея, который еле-еле ходил и стоял на ногах, и на его лбу красовалась длинная кровавая полоса. Сам парнишка был весь в грязи и ветках, но обошелся без царапин. Лоуэлл помог Эйзеру спустить Рея вниз и обессиленно рухнул на бревно, оставленное перед потухшим костром.
— Где Рик? — спросил первое, что пришло в голову, Мориссон.
— Мы похоронили его в чаще, — отозвался Лоуэлл. — Он умер у нас на руках.
Повисла долгая пауза. Доксон опустил свою ношу на землю и принялся обследовать Рея, который находился на грани такого же бреда, в каком пребывал раненный следопыт.
Ничего, кроме борозд и вмятин на земле, на месте падения Рика не осталось. Мориссон понял, что владелец недостающих подошв на этом рисунке здесь упал и полз. Говард и Барбара остановились на месте, где земля была продавлена, и оглядывались по сторонам в поисках друзей, но никого не было видно, кроме птиц и маленьких зверушек. Следы уходили вправо, и борозды тянулись от вмятины вместе с подошвами.
— Похоже, что-то стряслось с Риком, — констатировал Мориссон. — Видишь полосы на земле? Его волокли, а потом подняли на руки. Пойдем дальше?
— Пожалуй, нужно возвращаться, — покачала головой Барбара. — Не хватало еще, чтобы нас начали искать.
Мориссон поглядел в ту сторону, куда уходили следы, и кивнул. Бог знает, как далеко они могли забрести, возможно, им нужна была помощь… если бы с ними не было Лоуэлла. Мориссон был уверен в Лоуэлле, как ни в ком другом, поэтому он и согласился возвращаться обратно. Его лишь настораживали чужеродные следы. Ни к чему было себя обманывать, он прекрасно понимал, чьи они, и чем может обернуться встреча с Вендиго. Но и он, подобно Лоуэллу, уверовал в силу того оберега, который носил их проводник. Мориссон помнил тот день, когда Лоуэлл вернулся из каньонов в компании индейца. Как тот индеец уверял, будто амулет, что носит на шее Лоуэлл, защищает не только хозяина, но и окружающих его людей. Кажется, и у Барбары была подобная побрякушка. Мориссон подумал, что и ему бы не помешало обзавестись собственным оберегом.
Остальных, которых надо было поднимать, оставалось всего двое, да и то, найденный следопыт Расмудсена не мог даже слова выговорить, не говоря уже о каких-либо телодвижениях. Мадлен с Доксоном уже устроили котелок над костром и начали разбирать палатки. Мориссон увидел облегчение на их лицах, когда он с Барбарой показался на стоянке. Следопыта сумели растолкать, чтобы накормить его горячим супом с грибами. Барбара снова попыталась узнать его имя, но тот ничего не мог говорить, кроме злосчастной фразы «Злой Дух леса». Казалось, следопыт окончательно помешался и теперь не мог ничего соображать. К концу завтрака рация затрещала, и Мориссон бросился к ней в надежде услышать голос Лоуэлла, но вместо него еле разбирал обрывки фраз Иммса, который, впрочем, их не слышал. Связь была односторонней и крайне неустойчивой.
Солнце уже довольно высоко поднялось, тут же скрывшись за тяжелыми тучами, которые через час обильно посыпали на землю снег. Земля еще не успела промерзнуть, и первые снежинки таяли на ее поверхности. Поднялся сильный ветер, согнав с верхушек можжевельников стаю соек. Один лишь дятел продолжал скакать по стволу и неистово долбить по нему. Где-то вдалеке заревел барибал, в ответ послышалось рычание. Но ни одного нужного звука они не слышали, ни одного голоса, кроме их собственных, не звучало в этой глуши. Ближе к полудню Мориссон принял решение отправиться по следам, пока их не замело.
— И куда мы так торопимся? — послышался громкий голос, огласивший всю опушку, когда последний член экспедиции — Доксон — с раненым на плечах последовал за остальными.
Мориссон заулыбался и поспешил вернуться обратно. На возвышении, что скрывало палатки от прямого ветра, стоял Лоуэлл собственной персоной. Казалось, он был цел, но на его лице и дубленке алели капли крови, а правая ладонь была разодрана, будто попала кому-то в пасть. Эйзер тащил за шкирку Рея, который еле-еле ходил и стоял на ногах, и на его лбу красовалась длинная кровавая полоса. Сам парнишка был весь в грязи и ветках, но обошелся без царапин. Лоуэлл помог Эйзеру спустить Рея вниз и обессиленно рухнул на бревно, оставленное перед потухшим костром.
— Где Рик? — спросил первое, что пришло в голову, Мориссон.
— Мы похоронили его в чаще, — отозвался Лоуэлл. — Он умер у нас на руках.
Повисла долгая пауза. Доксон опустил свою ношу на землю и принялся обследовать Рея, который находился на грани такого же бреда, в каком пребывал раненный следопыт.
Страница 24 из 71
