Если бы этот городок был живым существом, то теперь непременно бы задохнулся в клубах пыли, что поднимаются, едва по дороге промчится вереница грузовиков. Городок со всех сторон облеплен убогими домишками, стоящими друг от друга на почтительном расстоянии, будто хозяева не хотят, чтобы другие топтали землю у их порога.
Добавить в моё избранное
267 мин, 9 сек 19306
Он понятия не имел, на каком этаже находится, и решил обследовать здесь все, пока не найдет хоть одну живую душу. Он почему-то был уверен, что не может быть, чтобы в доме никого не было.
Как бы осторожно он не двигался, Лоуэлл чуть, было, не упал, когда босая ступня его не обнаружила под собой ступени. Кое-как удержавшись на ноющих ногах, он стал осторожно спускаться. Колени его болели, и двигаться было тяжело, из-за чего ему пришлось всем весом налечь на перилла. Ступни сильно затекли от неудобного лежания, но Лоуэлл не обнаружил на них никаких повреждений, хоть и был абсолютно уверен, что ноги его пострадали. Одолев последнюю ступеньку, Лоуэлл чуть не упал, когда перилла под руками резко оборвались. Он оказался на первом этаже.
Казалось, будто он попал в склеп. Запах стоял удушающий, полный пыли и вони плесени. В этом доме явно не жили уже давно. Но как он мог оказаться здесь? Он не помнил этого места, стало быть, его сознание не продолжило путь по просторам его воспоминаний. Но и сном это быть не могло, слишком явственно он чувствовал все запахи, ограниченность пространства и материал всего, до чего он дотрагивался. Лоуэлл брел в полной темноте, прижавшись к стене. Единственно, чего ему не хватало во всей этой нереальной картине — это звуков. Половицы под его ногами не скрипели, ни единого шороха, кроме шуршания стены под ладонями, не было, и голоса ниоткуда не звучали. А ведь именно голоса он и искал, как единственную гарантию того, что он не попал в очередной сюжет своего бредового сна.
По дороге ему попалось три двери, которые он пытался отпереть, но все были закрыты на ключ. Коридор сворачивал, и уже через три шага Лоуэлл поймал взглядом тусклый свет. Двигаясь на него, как мотылек на огонь, он попал в просторную кухню, в которой, кроме обеденного стола и раковины, ничего не было. Свет исходил от старой керосиновой лампы, коей здесь, в доме, оборудованном электричеством, с лампами под потолком в комнате, было не место. Лоуэлл слышал какой-то треск и, приблизившись к столу, обнаружил, что о лампу бьется моль. Насекомые пока были единственными живыми существами, что он отыскал в доме. Уныло оглядев кухню, Лоуэлл развернулся и пошел обратно в коридор продолжать свои поиски.
В который раз на Лоуэлла накатила волна необъяснимого страха, когда в темном коридоре ему почудились два желтых огонька. Он машинально поднял руку к шее, но медальона на ней не оказалось. Он замер на месте, вглядываясь во тьму, но вскоре понял, что огоньки — это всего лишь обожженная от длительного глазения на свет лампы сетчатка. Подождав, пока сердце перестанет колотиться в ушах, Лоуэлл двинулся дальше. Дом показался ему безумно большим, а коридоры — длинными. Однако эта была лишь иллюзия, ибо во тьме ему мерещилось и не то. Наконец, он увидел тоненькую полосу света, явно электрического, и двинулся по направлению к нему. Свет исходил из-за двери, которая была неплотно притворена, но не полностью скрывала комнату от лишних глаз. Лоуэлл слышал приглушенные мужские голоса, но через щель ничего не мог разглядеть. Неизвестность угнетала его, и он решился войти, чтобы узнать наконец, что происходит.
Комната походила на ту, в которой Лоуэлл очнулся. Те же обои, те же ставни, но на этот раз они были открыты. Более того, окно было открыто настежь, и в комнату проникал яркий солнечный свет. Никакого электричества в комнате не было включено, Лоуэлл ошибся в своем предположении. Под потолком висела неприглядная электрическая лампочка, какие обычно вешали в кладовках, и Лоуэлл был немного озадачен. Под окном стояла детская кроватка, совершенно новая на вид, но покрытая толстым слоем пыли, над которой висели деревянные погремушки — плоские резные фигурки в виде собачьей упряжки. У Лоуэлла засосало под ложечкой. Игрушка не показалась ему знакомой, он знал, что она ему знакома. Первым его желанием было броситься к кроватке и взять в руки игрушку, но две пары глаз, виновато взиравших на него, заставили отказаться от этой идеи. Лоуэлл перевел взгляд с погремушек на мужчин и нахмурился.
Присутствие здесь Нокса нисколько его не удивляло, во всяком случае, не так, как его собственное присутствие. Но Иммса он никак не ожидал увидеть. Не столько потому, что было странно наблюдать его в этом заброшенном, забытом людьми и богом месте, сколько потому, что он не был склонен к оказанию помощи. А ведь только так можно было объяснить его нахождение в этой самой комнате: наверняка именно он вместе с Ноксом перевез Лоуэлла сюда и перебинтовал его. Если же и на этот раз Лоуэлл ошибся, то единственным разумным объяснением было то, что Иммс не покидал этого места, пока Лоуэлл был без сознания.
Нокс виновато улыбнулся и поспешил выйти из комнаты, напоследок бросив через плечо: «Пойду, пересмотрю багаж». Лоуэлл оставался неподвижен, он глядел в упор на Иммса и не обратил ни малейшего внимания на ушедшего Нокса. Иммс стоял у окна, солнечные лучи били ему в спину, из-за чего лицо его находилось будто в полумраке.
Как бы осторожно он не двигался, Лоуэлл чуть, было, не упал, когда босая ступня его не обнаружила под собой ступени. Кое-как удержавшись на ноющих ногах, он стал осторожно спускаться. Колени его болели, и двигаться было тяжело, из-за чего ему пришлось всем весом налечь на перилла. Ступни сильно затекли от неудобного лежания, но Лоуэлл не обнаружил на них никаких повреждений, хоть и был абсолютно уверен, что ноги его пострадали. Одолев последнюю ступеньку, Лоуэлл чуть не упал, когда перилла под руками резко оборвались. Он оказался на первом этаже.
Казалось, будто он попал в склеп. Запах стоял удушающий, полный пыли и вони плесени. В этом доме явно не жили уже давно. Но как он мог оказаться здесь? Он не помнил этого места, стало быть, его сознание не продолжило путь по просторам его воспоминаний. Но и сном это быть не могло, слишком явственно он чувствовал все запахи, ограниченность пространства и материал всего, до чего он дотрагивался. Лоуэлл брел в полной темноте, прижавшись к стене. Единственно, чего ему не хватало во всей этой нереальной картине — это звуков. Половицы под его ногами не скрипели, ни единого шороха, кроме шуршания стены под ладонями, не было, и голоса ниоткуда не звучали. А ведь именно голоса он и искал, как единственную гарантию того, что он не попал в очередной сюжет своего бредового сна.
По дороге ему попалось три двери, которые он пытался отпереть, но все были закрыты на ключ. Коридор сворачивал, и уже через три шага Лоуэлл поймал взглядом тусклый свет. Двигаясь на него, как мотылек на огонь, он попал в просторную кухню, в которой, кроме обеденного стола и раковины, ничего не было. Свет исходил от старой керосиновой лампы, коей здесь, в доме, оборудованном электричеством, с лампами под потолком в комнате, было не место. Лоуэлл слышал какой-то треск и, приблизившись к столу, обнаружил, что о лампу бьется моль. Насекомые пока были единственными живыми существами, что он отыскал в доме. Уныло оглядев кухню, Лоуэлл развернулся и пошел обратно в коридор продолжать свои поиски.
В который раз на Лоуэлла накатила волна необъяснимого страха, когда в темном коридоре ему почудились два желтых огонька. Он машинально поднял руку к шее, но медальона на ней не оказалось. Он замер на месте, вглядываясь во тьму, но вскоре понял, что огоньки — это всего лишь обожженная от длительного глазения на свет лампы сетчатка. Подождав, пока сердце перестанет колотиться в ушах, Лоуэлл двинулся дальше. Дом показался ему безумно большим, а коридоры — длинными. Однако эта была лишь иллюзия, ибо во тьме ему мерещилось и не то. Наконец, он увидел тоненькую полосу света, явно электрического, и двинулся по направлению к нему. Свет исходил из-за двери, которая была неплотно притворена, но не полностью скрывала комнату от лишних глаз. Лоуэлл слышал приглушенные мужские голоса, но через щель ничего не мог разглядеть. Неизвестность угнетала его, и он решился войти, чтобы узнать наконец, что происходит.
Комната походила на ту, в которой Лоуэлл очнулся. Те же обои, те же ставни, но на этот раз они были открыты. Более того, окно было открыто настежь, и в комнату проникал яркий солнечный свет. Никакого электричества в комнате не было включено, Лоуэлл ошибся в своем предположении. Под потолком висела неприглядная электрическая лампочка, какие обычно вешали в кладовках, и Лоуэлл был немного озадачен. Под окном стояла детская кроватка, совершенно новая на вид, но покрытая толстым слоем пыли, над которой висели деревянные погремушки — плоские резные фигурки в виде собачьей упряжки. У Лоуэлла засосало под ложечкой. Игрушка не показалась ему знакомой, он знал, что она ему знакома. Первым его желанием было броситься к кроватке и взять в руки игрушку, но две пары глаз, виновато взиравших на него, заставили отказаться от этой идеи. Лоуэлл перевел взгляд с погремушек на мужчин и нахмурился.
Присутствие здесь Нокса нисколько его не удивляло, во всяком случае, не так, как его собственное присутствие. Но Иммса он никак не ожидал увидеть. Не столько потому, что было странно наблюдать его в этом заброшенном, забытом людьми и богом месте, сколько потому, что он не был склонен к оказанию помощи. А ведь только так можно было объяснить его нахождение в этой самой комнате: наверняка именно он вместе с Ноксом перевез Лоуэлла сюда и перебинтовал его. Если же и на этот раз Лоуэлл ошибся, то единственным разумным объяснением было то, что Иммс не покидал этого места, пока Лоуэлл был без сознания.
Нокс виновато улыбнулся и поспешил выйти из комнаты, напоследок бросив через плечо: «Пойду, пересмотрю багаж». Лоуэлл оставался неподвижен, он глядел в упор на Иммса и не обратил ни малейшего внимания на ушедшего Нокса. Иммс стоял у окна, солнечные лучи били ему в спину, из-за чего лицо его находилось будто в полумраке.
Страница 44 из 71
