Если бы этот городок был живым существом, то теперь непременно бы задохнулся в клубах пыли, что поднимаются, едва по дороге промчится вереница грузовиков. Городок со всех сторон облеплен убогими домишками, стоящими друг от друга на почтительном расстоянии, будто хозяева не хотят, чтобы другие топтали землю у их порога.
Добавить в моё избранное
267 мин, 9 сек 19316
Те, кто проспал все действо, начали вытягивать шеи в поисках виновников переполоха.
— Великие наши знаменитости прибыли! — с торжеством произнес Доксон, выпуская струю дыма и пожимая Хансу и Теодору руки. Стоун пристроил вновь прибывших на маленький диванчик и скрылся в толпе, так ничего и не сказав.
— Что это с Годдардом? — недоумевающе спросил Ханс, принимая из рук Барбары бокал вина.
— Ты же знаешь, он выступает обычно организатором, — пояснила она. — Как там дела на улице?
— Не продохнуть. Скоро в двери будут ломиться, чувствую.
— Представляю заголовки завтрашних газет, — со смешком заметил Доксон, потушив сигарету в пепельнице. — Вы нарочно приехали так поздно, или что-то случилось?
— Да что могло случиться, — махнул рукой Теодор. — Меня больше волнует, где виновник торжества. Я его что-то не наблюдаю в зале. Он решил охладиться в кабинете?
— Да, там сейчас собралась небольшая компания, — вмешался Мориссон. — Но я тебе больше скажу: ты наверняка захочешь больше посмотреть на кое-каких гостей, чем на Нико. Все равно ты его уже сто раз видел, а этих персон не так часто встретишь в Сиэтле. Но вроде бы они приехали навсегда, хотя кто их знает.
— Что еще за персоны?
— Чета Иммсов, — подхватила Барбара, выдержав многозначительную паузу.
Теодор откинулся на спинку, и его рот расплылся в усмешке. Он никогда не отождествлял Мадлен со ставшим таким знаменитым в их кругах выражением «чета Иммсов», и его насмешливая улыбка скорей была связана с Джоном, нежели с ней. Теодор хорошо изучил его, и в его глазах Иммс представлялся маленькой и незначительной персоной, в деловых отношениях — только посредником. Появление Иммса в таком месте да еще и по такому поводу удивляло совершенно не убеждало в своей достоверности одновременно. При мысли о Мадлен внутри Теодора разгорался задорный огонек.
— Показаться на глаза им, что ли? — сказал наконец Теодор.
Подмигнув заметно побледневшему и посуровевшему Хансу, Теодор поднялся с дивана и пропустил вперед Барбару, которая одна из их компании запомнила, где расположился Иммс. Их столик оказался окружен несколькими малознакомыми Теодору людьми, с которым Иммс имел тесные контакты. Да и наверняка его положение держалось именно на этих контактах. Поседевшего Джона Теодор заметил тут же. Он слабо и неохотно улыбался, но говорил очень бодро. Сидевшая рядом с ним Мадлен не обращала внимания ни на мужа, ни на его собеседников, тихо переговариваясь с молодой женщиной, в которой Теодор узнал младшую дочь Расмудсена. Мадлен выглядела значительно взрослей, чем в их последнюю встречу, и Теодор, привыкший с детства к мысли, что возраст только прибавляет человеку природной красоты, отметил ее великолепный внешний вид. Он заметил на ней знакомую голубую блузу и маленькие серьги, что он подарил ей на ее прошлый день рождения. Где-то внутри Теодора закипел котел неимоверного счастья.
Иммс побледнел, как мелованная бумага, едва встретившись взглядом с Теодором. Он не перестал говорить, но начал заговариваться, будто перед ним стоял во всем своем жутком воплощении Вендиго, а не Теодор Лоуэлл. Некоторые его собеседники стали поворачивать головы в сторону Теодора, но не сразу заметили его в полумраке.
— Какие люди! — театрально воскликнул Теодор, нарочито растягивая слова. Он не знал, чего ему хотелось больше: произвести на других впечатление или как можно сильней принизить Иммса. — Здравствуй, Джон.
Иммс оставался неподвижен и даже не пожал протянутую Теодором руку. Тот вовсе не обиделся, но поспешил руку убрать.
— Слышал, ты переехал обратно к нам, в Сиэтл, — продолжал Теодор. — Неужели это правда?
— Ты все правильно слышал, — выдавил Иммс. — Ты тоже решил вернуться?
— Принял эстафету, так сказать.
— Джонатан, Томас, могу я отрвать вас ненадолго от разговоров?
К столику подплыл мужчина средних лет и такого же роста, которого Теодор знал, как одного из членов правления. Иммс изобразил улыбку и поднялся из-за стола, увлекая за собой своего соседа, который тоже был слабо знаком Теодору. Когда троица скрылась в глубине зала, остальные начали разбредаться по своим знакомым, пока вокруг столика не остались Теодор, Барбара и Доксон.
— Добрый вечер, Тео, — с приятной улыбкой на лице протянула руку собеседница Мадлен. Теодор легонько пожал ее маленькую ладонь и уселся на место Иммса. Места напротив тут же заняли Барбара и Лайонелл, после чего незаметно для других к ним подплыл Мориссон, так и оставшийся стоять за их спинами.
— Что с тобой, Мадлен, ты не рада меня видеть? — спросил Теодор, весело подмигивая компании.
— Ты так внезапно появляешься в моей жизни, что мне сложно как-то определенно реагировать на это, — отозвалась Мадлен. Вид у нее был слегка вымученный, и она даже не пыталась улыбаться.
— Как жизнь без меня протекает?
— Великие наши знаменитости прибыли! — с торжеством произнес Доксон, выпуская струю дыма и пожимая Хансу и Теодору руки. Стоун пристроил вновь прибывших на маленький диванчик и скрылся в толпе, так ничего и не сказав.
— Что это с Годдардом? — недоумевающе спросил Ханс, принимая из рук Барбары бокал вина.
— Ты же знаешь, он выступает обычно организатором, — пояснила она. — Как там дела на улице?
— Не продохнуть. Скоро в двери будут ломиться, чувствую.
— Представляю заголовки завтрашних газет, — со смешком заметил Доксон, потушив сигарету в пепельнице. — Вы нарочно приехали так поздно, или что-то случилось?
— Да что могло случиться, — махнул рукой Теодор. — Меня больше волнует, где виновник торжества. Я его что-то не наблюдаю в зале. Он решил охладиться в кабинете?
— Да, там сейчас собралась небольшая компания, — вмешался Мориссон. — Но я тебе больше скажу: ты наверняка захочешь больше посмотреть на кое-каких гостей, чем на Нико. Все равно ты его уже сто раз видел, а этих персон не так часто встретишь в Сиэтле. Но вроде бы они приехали навсегда, хотя кто их знает.
— Что еще за персоны?
— Чета Иммсов, — подхватила Барбара, выдержав многозначительную паузу.
Теодор откинулся на спинку, и его рот расплылся в усмешке. Он никогда не отождествлял Мадлен со ставшим таким знаменитым в их кругах выражением «чета Иммсов», и его насмешливая улыбка скорей была связана с Джоном, нежели с ней. Теодор хорошо изучил его, и в его глазах Иммс представлялся маленькой и незначительной персоной, в деловых отношениях — только посредником. Появление Иммса в таком месте да еще и по такому поводу удивляло совершенно не убеждало в своей достоверности одновременно. При мысли о Мадлен внутри Теодора разгорался задорный огонек.
— Показаться на глаза им, что ли? — сказал наконец Теодор.
Подмигнув заметно побледневшему и посуровевшему Хансу, Теодор поднялся с дивана и пропустил вперед Барбару, которая одна из их компании запомнила, где расположился Иммс. Их столик оказался окружен несколькими малознакомыми Теодору людьми, с которым Иммс имел тесные контакты. Да и наверняка его положение держалось именно на этих контактах. Поседевшего Джона Теодор заметил тут же. Он слабо и неохотно улыбался, но говорил очень бодро. Сидевшая рядом с ним Мадлен не обращала внимания ни на мужа, ни на его собеседников, тихо переговариваясь с молодой женщиной, в которой Теодор узнал младшую дочь Расмудсена. Мадлен выглядела значительно взрослей, чем в их последнюю встречу, и Теодор, привыкший с детства к мысли, что возраст только прибавляет человеку природной красоты, отметил ее великолепный внешний вид. Он заметил на ней знакомую голубую блузу и маленькие серьги, что он подарил ей на ее прошлый день рождения. Где-то внутри Теодора закипел котел неимоверного счастья.
Иммс побледнел, как мелованная бумага, едва встретившись взглядом с Теодором. Он не перестал говорить, но начал заговариваться, будто перед ним стоял во всем своем жутком воплощении Вендиго, а не Теодор Лоуэлл. Некоторые его собеседники стали поворачивать головы в сторону Теодора, но не сразу заметили его в полумраке.
— Какие люди! — театрально воскликнул Теодор, нарочито растягивая слова. Он не знал, чего ему хотелось больше: произвести на других впечатление или как можно сильней принизить Иммса. — Здравствуй, Джон.
Иммс оставался неподвижен и даже не пожал протянутую Теодором руку. Тот вовсе не обиделся, но поспешил руку убрать.
— Слышал, ты переехал обратно к нам, в Сиэтл, — продолжал Теодор. — Неужели это правда?
— Ты все правильно слышал, — выдавил Иммс. — Ты тоже решил вернуться?
— Принял эстафету, так сказать.
— Джонатан, Томас, могу я отрвать вас ненадолго от разговоров?
К столику подплыл мужчина средних лет и такого же роста, которого Теодор знал, как одного из членов правления. Иммс изобразил улыбку и поднялся из-за стола, увлекая за собой своего соседа, который тоже был слабо знаком Теодору. Когда троица скрылась в глубине зала, остальные начали разбредаться по своим знакомым, пока вокруг столика не остались Теодор, Барбара и Доксон.
— Добрый вечер, Тео, — с приятной улыбкой на лице протянула руку собеседница Мадлен. Теодор легонько пожал ее маленькую ладонь и уселся на место Иммса. Места напротив тут же заняли Барбара и Лайонелл, после чего незаметно для других к ним подплыл Мориссон, так и оставшийся стоять за их спинами.
— Что с тобой, Мадлен, ты не рада меня видеть? — спросил Теодор, весело подмигивая компании.
— Ты так внезапно появляешься в моей жизни, что мне сложно как-то определенно реагировать на это, — отозвалась Мадлен. Вид у нее был слегка вымученный, и она даже не пыталась улыбаться.
— Как жизнь без меня протекает?
Страница 54 из 71
