Если бы этот городок был живым существом, то теперь непременно бы задохнулся в клубах пыли, что поднимаются, едва по дороге промчится вереница грузовиков. Городок со всех сторон облеплен убогими домишками, стоящими друг от друга на почтительном расстоянии, будто хозяева не хотят, чтобы другие топтали землю у их порога.
Добавить в моё избранное
267 мин, 9 сек 19326
Впрочем, не важно. Главное, что меня хотят отправить за тем, чего наверняка в лесу больше нет. Мало ли охотников до гнилой плоти?
— Я могу что-то сделать? — Нокс нахмурился.
— Да, ваша задача — держать Ханса и Стоуна в курсе дела. Я имею в виду, сообщать о шагах сержанта Моргана, пока я буду в отъезде. Если ситуация станет критической, что едва ли произойдет, вы напишите мне телеграмму. Я буду на связи.
— Я понял, — пробормотал задумчиво Нокс, отвернувшись от окна и слепящего света в нем. — Зачем мы сюда приехали?
— Я хотел, чтобы вы видели, с чем вам предстоит работать. Запомнили это оружие? Я хочу, чтобы вы больше не сомневались во мне.
— Я не…
— Оставьте! — с раздражением махнул Лоуэлл. — Вы не могли с самого начала поверить в Вендиго, вы и сейчас можете не верить, может, я вас не убедил. Но вы видели оружие, видели сержанта. Пока я буду отвозить оружие, за мной наверняка будут следить. Это уже не в первый раз. Но вы не должны ничего предпринимать, это я буду действовать. Я оставлю вас сейчас Стоуну, он проинструктирует вас на будущие дни, а пока отправлюсь домой. Мне нужно кое-что уладить, узнать, как прошла встреча Ханса с доктором, и попасть на ужин. Последнее важно еще потому, что я нечасто бываю на нем, когда собирается почти вся наша компания. Они уже давно меня раскусили, и если я не появляюсь на ужине, значит, я что-то задумал, либо уже осуществляю задуманное. А мне необходимо, чтобы о моем отъезде не знал никто, кроме вас и Стоуна. Никто больше. Поняли?
— Да, сэр.
— Ждите здесь, Годдард сейчас придет.
Лоуэлл удалился из кабинета с непроницаемым лицом. Что его так встревожило? Казалось, будто он только и ищет повода вернуться в Сьерра-Неваду, но в то же время в штыки воспринимает предложение ехать за погибшими. Если теперь чувства ему не удавалось скрывать, то причины своего поведения он тщательно запрятал. Провожаемый весьма недружелюбными взглядами Лоуэлл покинул дом и пешком отправился вниз по улице.
Дом Эйзера встречал его тишиной. Лампочка, скрытая от глаз плафоном, потрескивала и еле заметно мигала, светя то ярче, то тусклей. Конечно, так рано его никто не ждал, но и он сам не ждал такой тишины. Прежде живой дом теперь еле дышал пылью. Лоуэлл неспешно поднялся по ступенькам, приотворил противно скрипящую дверь и зашел в комнату, которую так и не прибрал с момента приезда. Он уселся на край дивана, выдвинул из-под него чемодан, кожа на ручках которого местами сильно потрескалась, и начал шарить в вещах. Отыскав почти на самом дне кучку писем, скрепленных бечевкой, он принялся развязывать тугой узел. Следующий час он вновь посетил воспоминаниям, которые отнюдь не были хорошими.
К ужину никто не стал его звать. Лоуэлл даже и не заметил, как снаружи потемнело, а часы пробили семь вечера. Но он и не был удивлен. Он так тихо зашел в дом, что наверняка Картер посчитал, будто его нет. По существу так оно и было, ведь все это время Лоуэлл отсутствовал, бродя в дебрях подсознания, а тело ничего не значило в такие моменты. Он неторопливо поднялся, оставил письма и конверты валяться на полу, на диване, в чемодане, и побрел в коридор. Только ступеньки выдавали своим скрипом его присутствие, но никто так и не услышал ни единого звука — в столовой было достаточно шумно. Лоуэлл появился на пороге, словно приведение, чем немало напугал некоторых присутствующих. Среди ужинавших он заметил Барбару, лечащего врача Эйзера и даже Стоуна. Не было только Нокса, что Лоуэлла насторожило. Он ясно помнил, что оставлял его на попечение именно Стоуну, а не кому-то еще. Лоуэлл прошел к свободному месту, которое было, к удивлению, накрыто, и опустился на стул. Мертвенная бледность его лица только подтверждала, что он превратился в приведение. Оставалось лишь надеяться, что это продлится недолго.
Лоуэлл ничего не ел, не притронулся к питью и не открывал рта. Каждую минуту кто-то настороженно глядел на него, опасаясь, что он повредился умом. Но Лоуэлл оставался лишь пассивен и не более. Эйзер выглядел куда свежей, видимо, этот эффект имел место быть из-за того, что он все же разрешил себя побрить. Но с каждой минутой ужина Лоуэлл убеждался, что Эйзер сам по себе стал немного более живым. Он становился человеком. Однако Мадлен сидела вовсе не с ним и даже не напротив, а примостилась рядом с Барбарой и Стоуном в противоположном конце стола. Лоуэлл напряженным взглядом наблюдал за каждым ее жестом, но сама Мадлен так и не посмотрела на него. Взяв со стола стакан холодной воды, Лоуэлл молча поднялся и вышел из столовой. Его уход был мало кем замечен.
Лоуэлл так и не нашел в себе силы убрать все письма обратно и оставил их валяться по всей комнате. Он устало рухнул на кровать и лежал, сцепив пальцы на животе и глядя в белый потолок. В таком состоянии он пробыл до самого вечера, пока входная дверь не хлопнула. Лоуэлл не без труда заставил себя подняться и выйти на лестницу, но пока он это сделал, вновь прибывший успел исчезнуть с порога.
— Я могу что-то сделать? — Нокс нахмурился.
— Да, ваша задача — держать Ханса и Стоуна в курсе дела. Я имею в виду, сообщать о шагах сержанта Моргана, пока я буду в отъезде. Если ситуация станет критической, что едва ли произойдет, вы напишите мне телеграмму. Я буду на связи.
— Я понял, — пробормотал задумчиво Нокс, отвернувшись от окна и слепящего света в нем. — Зачем мы сюда приехали?
— Я хотел, чтобы вы видели, с чем вам предстоит работать. Запомнили это оружие? Я хочу, чтобы вы больше не сомневались во мне.
— Я не…
— Оставьте! — с раздражением махнул Лоуэлл. — Вы не могли с самого начала поверить в Вендиго, вы и сейчас можете не верить, может, я вас не убедил. Но вы видели оружие, видели сержанта. Пока я буду отвозить оружие, за мной наверняка будут следить. Это уже не в первый раз. Но вы не должны ничего предпринимать, это я буду действовать. Я оставлю вас сейчас Стоуну, он проинструктирует вас на будущие дни, а пока отправлюсь домой. Мне нужно кое-что уладить, узнать, как прошла встреча Ханса с доктором, и попасть на ужин. Последнее важно еще потому, что я нечасто бываю на нем, когда собирается почти вся наша компания. Они уже давно меня раскусили, и если я не появляюсь на ужине, значит, я что-то задумал, либо уже осуществляю задуманное. А мне необходимо, чтобы о моем отъезде не знал никто, кроме вас и Стоуна. Никто больше. Поняли?
— Да, сэр.
— Ждите здесь, Годдард сейчас придет.
Лоуэлл удалился из кабинета с непроницаемым лицом. Что его так встревожило? Казалось, будто он только и ищет повода вернуться в Сьерра-Неваду, но в то же время в штыки воспринимает предложение ехать за погибшими. Если теперь чувства ему не удавалось скрывать, то причины своего поведения он тщательно запрятал. Провожаемый весьма недружелюбными взглядами Лоуэлл покинул дом и пешком отправился вниз по улице.
Дом Эйзера встречал его тишиной. Лампочка, скрытая от глаз плафоном, потрескивала и еле заметно мигала, светя то ярче, то тусклей. Конечно, так рано его никто не ждал, но и он сам не ждал такой тишины. Прежде живой дом теперь еле дышал пылью. Лоуэлл неспешно поднялся по ступенькам, приотворил противно скрипящую дверь и зашел в комнату, которую так и не прибрал с момента приезда. Он уселся на край дивана, выдвинул из-под него чемодан, кожа на ручках которого местами сильно потрескалась, и начал шарить в вещах. Отыскав почти на самом дне кучку писем, скрепленных бечевкой, он принялся развязывать тугой узел. Следующий час он вновь посетил воспоминаниям, которые отнюдь не были хорошими.
К ужину никто не стал его звать. Лоуэлл даже и не заметил, как снаружи потемнело, а часы пробили семь вечера. Но он и не был удивлен. Он так тихо зашел в дом, что наверняка Картер посчитал, будто его нет. По существу так оно и было, ведь все это время Лоуэлл отсутствовал, бродя в дебрях подсознания, а тело ничего не значило в такие моменты. Он неторопливо поднялся, оставил письма и конверты валяться на полу, на диване, в чемодане, и побрел в коридор. Только ступеньки выдавали своим скрипом его присутствие, но никто так и не услышал ни единого звука — в столовой было достаточно шумно. Лоуэлл появился на пороге, словно приведение, чем немало напугал некоторых присутствующих. Среди ужинавших он заметил Барбару, лечащего врача Эйзера и даже Стоуна. Не было только Нокса, что Лоуэлла насторожило. Он ясно помнил, что оставлял его на попечение именно Стоуну, а не кому-то еще. Лоуэлл прошел к свободному месту, которое было, к удивлению, накрыто, и опустился на стул. Мертвенная бледность его лица только подтверждала, что он превратился в приведение. Оставалось лишь надеяться, что это продлится недолго.
Лоуэлл ничего не ел, не притронулся к питью и не открывал рта. Каждую минуту кто-то настороженно глядел на него, опасаясь, что он повредился умом. Но Лоуэлл оставался лишь пассивен и не более. Эйзер выглядел куда свежей, видимо, этот эффект имел место быть из-за того, что он все же разрешил себя побрить. Но с каждой минутой ужина Лоуэлл убеждался, что Эйзер сам по себе стал немного более живым. Он становился человеком. Однако Мадлен сидела вовсе не с ним и даже не напротив, а примостилась рядом с Барбарой и Стоуном в противоположном конце стола. Лоуэлл напряженным взглядом наблюдал за каждым ее жестом, но сама Мадлен так и не посмотрела на него. Взяв со стола стакан холодной воды, Лоуэлл молча поднялся и вышел из столовой. Его уход был мало кем замечен.
Лоуэлл так и не нашел в себе силы убрать все письма обратно и оставил их валяться по всей комнате. Он устало рухнул на кровать и лежал, сцепив пальцы на животе и глядя в белый потолок. В таком состоянии он пробыл до самого вечера, пока входная дверь не хлопнула. Лоуэлл не без труда заставил себя подняться и выйти на лестницу, но пока он это сделал, вновь прибывший успел исчезнуть с порога.
Страница 64 из 71
