Если бы этот городок был живым существом, то теперь непременно бы задохнулся в клубах пыли, что поднимаются, едва по дороге промчится вереница грузовиков. Городок со всех сторон облеплен убогими домишками, стоящими друг от друга на почтительном расстоянии, будто хозяева не хотят, чтобы другие топтали землю у их порога.
Добавить в моё избранное
267 мин, 9 сек 19332
Входная дверь была плотно затворена и, когда Лоуэлл резко рванул ее на себя, еле удержалась на петлях. В доме песка было не меньше, чем на дороге. Окна сильно облезли, и между рамами целыми маленькими барханами лежал песок. Занавесок здесь не было, только в гостиной оставалась кое-какая мебель, да в кухне старая побитая утварь. Дом опустел и задохнулся в пыли.
В гостиной бегали мелкие грызуны, встревоженные стуком подошв его ботинок. Лоуэлл неторопливо прошелся по всему дому, по привычке касаясь стен, перил, мебели. На пальцах оставался слой пыли. Забирать, по существу, из дома было больше нечего. Все книги, многочисленные фотографии в рамках, мелкие трофеи и дурацкие сувениры с товарной площади перекочевали в дом Эйзеров еще задолго до восхождения на Сьерра-Неваду. Но Лоуэлл чувствовал острую необходимость побывать в этом доме, как он считал, в последний раз. Он зашел в свою комнату, к которой так долго привыкал в детстве: люстра давно разбилась, кровати, на которой он любил прыгать, больше не было. Комната была уже не та, и Лоуэлл поспешил ее покинуть. Единственным местом, которое не пострадало от отсутствия мебели и прочих атрибутов, был кабинет Эйзера-старшего. От стен здесь веяло таким же холодом, как от самого старика, когда он был еще в своем уме. По спине у Теодора пробежали мурашки.
Лоуэлл не мог сказать точно, сколько пробыл в доме, но когда он вышел, солнечный диск уже коснулся линии горизонта. Немного помешкав, Теодор взял с сидения сверток и отнес его в дом, уложив на продавленный диван. Больше задерживаться здесь он не стал. Добрался он до города почти в сумерки. Придорожные кафе и пабы уже светились огнями в окнах и над дверьми, а на улицу повылезали веселые компании. Лоуэлл отыскал у въезда в городок укромное местечко для багги и продолжил свой путь пешком. Хоть пыль и не мешала больше ему дышать, он все не стал снимать с лица платок, а только повыше подтянул его. Место назначения он отыскал быстро: около лавки Грегсона собралась большая толпа. У входа в его дом висели фонари, отчего маленький пятак превратился в одно светлое пятно. Лоуэлл поглядывал на солнце, скрывшееся уже наполовину, и не спеша шел к лавке. На его приход никто не обратил внимания, как и сам Теодор не обращал внимания на остальных. Длинный череп на двери моментально приковал к себе его взгляд. Под ним свободно развевалась на вечернем ветерке накидка из узорчатой ткани, и перед мысленным взором Лоуэлла всплыл труп в пещере Сьерра-Невады.
Грегсон, мужчина уже немолодой, совсем не красивый и немного полноватый, начал сворачиваться, когда город накрыла темнота. Над пустыней взошел серебряный месяц, повеяло холодным ветерком. Покупатели, да и простые прохожие, зашедшие поглазеть на необычную находку, неохотно расходились, все еще задерживаясь напротив двери хозяина лавки. Грегсон насилу рахогнал их всех обещанием, что «к завтрашнему утру череп никкуда не убежит». Лоуэлл злорадно улыбнулся, подозревая, что сегодняшней ночью из лавки исчезнет не только череп с накидкой. Грегсон заметил его не сразу, но и после никак не обратил на него должного внимания. Перенеся все свое добро в дом, он принялся снимать череп с накидкой с двери, и Лоуэлл вспомнил теперь уже похожую сувенирную лавку в Сиэтле, где такой же умник решил развлечь публику останками Вендиго. Он только не мог вспомнить, чем эта история закончилась. Из воспоминаний в реальность его вернул стук двери: Грегсон уже свернул всю лавку и закрылся на ночь.
На первый стук ему никто не открыл. Лоуэлл подозревал, что Грегсон не станет открывать, но был по природе совей слишком упрям, чтобы уйти ни с чем. Он постучал еще несколько раз, прежде чем торговец с недовольной миной отворил дверь. Мужчина хотел, было, возмутиться, но Лоуэлл не дал ему этого сделать, силой запихнув в дом и зайдя следом. Грегсон опешил. Маска уверенности сползла с его лица, когда Лоуэлл достал из кобуры на поясе револьвер. Неизвестно было, что ему хотелось в этот момент больше всего: бежать или звать на помощь. Лоуэлл сразу же предупредил, что лишние крики могут сослужить ему плохую службу.
— Где ты взял череп и накидку? — спросил Лоуэлл, не опуская оружия.
— Там же, где и все остальное, — дрожащим голосом ответил Грегсон, вжавшись в шероховатую стену.
— Ты знаешь, что в городе произошло уже одиннадцать смертей?
Грегсон утвердительно закивал.
— Ну конечно! Торгаши в этом городе всегда узнавали все раньше остальных. Откуда ты достал череп и накидку? Не сам ли лез за ними на Сьерра-Неваду?
— Я купил их. У полицейского.
Лоуэлл отступил на шаг. В его голове одна за другой рождались мысли, но он не знал, внимать ли внутреннему голосу или нет. Он и раньше подозревал, что все это не так просто, но никак не думал, что цепочка последних событий приведет его к одной простой мысли: от него хотят избавиться.
Лоуэллом овладела ярость.
В гостиной бегали мелкие грызуны, встревоженные стуком подошв его ботинок. Лоуэлл неторопливо прошелся по всему дому, по привычке касаясь стен, перил, мебели. На пальцах оставался слой пыли. Забирать, по существу, из дома было больше нечего. Все книги, многочисленные фотографии в рамках, мелкие трофеи и дурацкие сувениры с товарной площади перекочевали в дом Эйзеров еще задолго до восхождения на Сьерра-Неваду. Но Лоуэлл чувствовал острую необходимость побывать в этом доме, как он считал, в последний раз. Он зашел в свою комнату, к которой так долго привыкал в детстве: люстра давно разбилась, кровати, на которой он любил прыгать, больше не было. Комната была уже не та, и Лоуэлл поспешил ее покинуть. Единственным местом, которое не пострадало от отсутствия мебели и прочих атрибутов, был кабинет Эйзера-старшего. От стен здесь веяло таким же холодом, как от самого старика, когда он был еще в своем уме. По спине у Теодора пробежали мурашки.
Лоуэлл не мог сказать точно, сколько пробыл в доме, но когда он вышел, солнечный диск уже коснулся линии горизонта. Немного помешкав, Теодор взял с сидения сверток и отнес его в дом, уложив на продавленный диван. Больше задерживаться здесь он не стал. Добрался он до города почти в сумерки. Придорожные кафе и пабы уже светились огнями в окнах и над дверьми, а на улицу повылезали веселые компании. Лоуэлл отыскал у въезда в городок укромное местечко для багги и продолжил свой путь пешком. Хоть пыль и не мешала больше ему дышать, он все не стал снимать с лица платок, а только повыше подтянул его. Место назначения он отыскал быстро: около лавки Грегсона собралась большая толпа. У входа в его дом висели фонари, отчего маленький пятак превратился в одно светлое пятно. Лоуэлл поглядывал на солнце, скрывшееся уже наполовину, и не спеша шел к лавке. На его приход никто не обратил внимания, как и сам Теодор не обращал внимания на остальных. Длинный череп на двери моментально приковал к себе его взгляд. Под ним свободно развевалась на вечернем ветерке накидка из узорчатой ткани, и перед мысленным взором Лоуэлла всплыл труп в пещере Сьерра-Невады.
Грегсон, мужчина уже немолодой, совсем не красивый и немного полноватый, начал сворачиваться, когда город накрыла темнота. Над пустыней взошел серебряный месяц, повеяло холодным ветерком. Покупатели, да и простые прохожие, зашедшие поглазеть на необычную находку, неохотно расходились, все еще задерживаясь напротив двери хозяина лавки. Грегсон насилу рахогнал их всех обещанием, что «к завтрашнему утру череп никкуда не убежит». Лоуэлл злорадно улыбнулся, подозревая, что сегодняшней ночью из лавки исчезнет не только череп с накидкой. Грегсон заметил его не сразу, но и после никак не обратил на него должного внимания. Перенеся все свое добро в дом, он принялся снимать череп с накидкой с двери, и Лоуэлл вспомнил теперь уже похожую сувенирную лавку в Сиэтле, где такой же умник решил развлечь публику останками Вендиго. Он только не мог вспомнить, чем эта история закончилась. Из воспоминаний в реальность его вернул стук двери: Грегсон уже свернул всю лавку и закрылся на ночь.
На первый стук ему никто не открыл. Лоуэлл подозревал, что Грегсон не станет открывать, но был по природе совей слишком упрям, чтобы уйти ни с чем. Он постучал еще несколько раз, прежде чем торговец с недовольной миной отворил дверь. Мужчина хотел, было, возмутиться, но Лоуэлл не дал ему этого сделать, силой запихнув в дом и зайдя следом. Грегсон опешил. Маска уверенности сползла с его лица, когда Лоуэлл достал из кобуры на поясе револьвер. Неизвестно было, что ему хотелось в этот момент больше всего: бежать или звать на помощь. Лоуэлл сразу же предупредил, что лишние крики могут сослужить ему плохую службу.
— Где ты взял череп и накидку? — спросил Лоуэлл, не опуская оружия.
— Там же, где и все остальное, — дрожащим голосом ответил Грегсон, вжавшись в шероховатую стену.
— Ты знаешь, что в городе произошло уже одиннадцать смертей?
Грегсон утвердительно закивал.
— Ну конечно! Торгаши в этом городе всегда узнавали все раньше остальных. Откуда ты достал череп и накидку? Не сам ли лез за ними на Сьерра-Неваду?
— Я купил их. У полицейского.
Лоуэлл отступил на шаг. В его голове одна за другой рождались мысли, но он не знал, внимать ли внутреннему голосу или нет. Он и раньше подозревал, что все это не так просто, но никак не думал, что цепочка последних событий приведет его к одной простой мысли: от него хотят избавиться.
Лоуэллом овладела ярость.
Страница 68 из 71
