Это уже 4-я редакция моего дневника. Сначала думал составить записку, мол, так и так, случилось такое дело…
Добавить в моё избранное
259 мин, 23 сек 16875
Да, ещё Артем угостил меня таблетками калиййод. Говорит, раздавали мешками в лагере беженцев.
Показал Артему свою гордость — мотоцикл и тир. Постреляли с моего ружья, потому, что патронов у меня больше гораздо, чем у него к автомату и пистолету.
Оказалось Артем неплохо управляется с мотоциклом — при мне ездил на заднем колесе и на переднем. Байкер еще тот. Вот так думаю, чем же он только не увлекался — все мне рассказал про себя и про два высших и про увлечение походами и альпинизмом, про машины и мотоциклы, игру на гитаре и фортепиано, КМС по САМБО, увлекался журналистикой и писал статьи в местную газету, работал диджеем в клубе, ходил на парашютный спорт. Ну и наконец, у него свой бизнес тут.
Какойто фантастический деятель. С другой стороны по нему видно, что энергия бьёт через край. Я по сравнению с ним — улитка.
Но ещё есть поговорка — тише едешь — дальше будешь. Ну и я чертовски везуч. Подругому я не могу найти причину, что ещё жив. Да мало того, что жив, я при деле в собственном большом убежище.
Вечером сбегали за краской, баллончиками с белой краской выкрасили свои рюкзаки, самих себя, лыжи, одежду. Белые медведи, не иначе. На улице ничего не изменилось, только снег перестал идти — стало видно чуть дальше. Холод минус двадцать девять по погодной станции, ветра нет. Небо вечером было обычное, как всегда зимой, простое небо, только вместо чисто синего неба черные тучи.
Завтра трудный день.
Уже хочу спать, но заснуть не могу, Артем давно спит у себя в палатке. Нашел выход — почитал свой дневник, появилась сонливость.
43 день выживания. 5 октября. Месть подонкам.
Проснулся. Зачем я каждый раз начинаю утренние записи в дневнике словом «проснулся?». Наверное, потому, что каждое утро мне не хочется просыпаться, чтоб быть в своем мире грез, где не было войны и иногда живы и мои родители, и мои друзья, в воспоминаниях.
Собрались мы быстро, я закинул пару таблеток калиййода и ещё две таблетки АЦЦ. Артем говорит, что всемирно известно, что АЦЦ сокращают вредные последствия от полученной дозы. Какойто там препарат содержится по типу как в аптечках индивидуальных у военных от радиации. Я, конечно, сомневаюсь, но АЦЦ выпил. Возможно, откашливаться будет лучше радиоактивная пыль, попавшая в легкие. Наши белые вещи уже высохли, хоть и жутко воняют краской. Надеюсь, эта вонь поможет и от собак.
На этот раз вылезли наружу через лаз в офисных помещениях.
Инга, ты ведь тут работала. Все хотел порыться в твоем компьютере. Ещё фотография её с нового года стоит у неё на столе. Как все глупо — то вышло. Только ребята не снитесь мне больше.
На улице штиль и хорошая погода, кажется, что одинокие лучи солнца пробиваются сквозь небо. Достаточно светло.
Пересекаем Ипподромскую. Сейчас я сумел разглядеть, что на соседнем перекрестке слева стоит скрюченная высотка. Раньше она была двадцати четырех этажной. Но сейчас от силы осталось этажей десять, да и каких. Сразу видно дом был монолитным. Остались только обгоревшая рама, все стены внутренние и наружные вылетели наружу. Идем по улице вверх. Как и рассказывал Артем — тут никого нет. Следов много на дороге, даже можно сказать велось активное движение.
Тут я заметил их.
Чёртовы упыри! Я так и знал, что они поселились, где то рядом. На дороге стоял Газ 66. Да именно тот, в котором катались те три отморозка, что меня застрелить пытались. Они поселились в кирпичном доме в частном секторе. Впереди идёт дорога. Слева дороги частный сектор, дома бывшие деревянными теперь уже не существуют. Справа останки многоэтажек и нужная нам школа. И в частном секторе удалось уцелеть одному дому, как назло. Второй этаж у него разрушен, крыша снесена, а на первом остались, и пластиковые стекла в рамах и свет горит. Перед домом, когда то был кирпичный забор — от него остались только корявые кирпичные столбики в человеческий рост. Одно радует окна — они узкие, широкие и высоко расположены. Только на цыпочках и можно заглянуть в окно. Мы залегли в снег. Записываю разговор — примерно как у нас состоялся, возможно, передал не точно.
— Артем, пошли отсюда, это они, я тебе рассказывал.
— И куда пойдём, давай может, зайдем чаю попить?
— Нет, я уже с ними чай пил, коекак выжил.
— А я с ними стрелялся, даже одного убил, только пришлось убегать.
— Тогда ты знаешь, про что я говорю.
— Мы сейчас уйдем, пройдем за печеньками и вернемся к ним на чай напрашиваться.
— Я не понимаю о чем ты. Я не хочу тут крутиться, можно обойти их стороной.
— Сергей, ты так всю жизнь обходить будешь стороной и ничего не добьешься. Как мы на машине поедем? Они на звук прибегут. Как мы будем спокойно спать, когда у нас под боком поселились такие твари?
— Пошли.
Мы прошли несколько улиц и остановились у пятиэтажки.
Показал Артему свою гордость — мотоцикл и тир. Постреляли с моего ружья, потому, что патронов у меня больше гораздо, чем у него к автомату и пистолету.
Оказалось Артем неплохо управляется с мотоциклом — при мне ездил на заднем колесе и на переднем. Байкер еще тот. Вот так думаю, чем же он только не увлекался — все мне рассказал про себя и про два высших и про увлечение походами и альпинизмом, про машины и мотоциклы, игру на гитаре и фортепиано, КМС по САМБО, увлекался журналистикой и писал статьи в местную газету, работал диджеем в клубе, ходил на парашютный спорт. Ну и наконец, у него свой бизнес тут.
Какойто фантастический деятель. С другой стороны по нему видно, что энергия бьёт через край. Я по сравнению с ним — улитка.
Но ещё есть поговорка — тише едешь — дальше будешь. Ну и я чертовски везуч. Подругому я не могу найти причину, что ещё жив. Да мало того, что жив, я при деле в собственном большом убежище.
Вечером сбегали за краской, баллончиками с белой краской выкрасили свои рюкзаки, самих себя, лыжи, одежду. Белые медведи, не иначе. На улице ничего не изменилось, только снег перестал идти — стало видно чуть дальше. Холод минус двадцать девять по погодной станции, ветра нет. Небо вечером было обычное, как всегда зимой, простое небо, только вместо чисто синего неба черные тучи.
Завтра трудный день.
Уже хочу спать, но заснуть не могу, Артем давно спит у себя в палатке. Нашел выход — почитал свой дневник, появилась сонливость.
43 день выживания. 5 октября. Месть подонкам.
Проснулся. Зачем я каждый раз начинаю утренние записи в дневнике словом «проснулся?». Наверное, потому, что каждое утро мне не хочется просыпаться, чтоб быть в своем мире грез, где не было войны и иногда живы и мои родители, и мои друзья, в воспоминаниях.
Собрались мы быстро, я закинул пару таблеток калиййода и ещё две таблетки АЦЦ. Артем говорит, что всемирно известно, что АЦЦ сокращают вредные последствия от полученной дозы. Какойто там препарат содержится по типу как в аптечках индивидуальных у военных от радиации. Я, конечно, сомневаюсь, но АЦЦ выпил. Возможно, откашливаться будет лучше радиоактивная пыль, попавшая в легкие. Наши белые вещи уже высохли, хоть и жутко воняют краской. Надеюсь, эта вонь поможет и от собак.
На этот раз вылезли наружу через лаз в офисных помещениях.
Инга, ты ведь тут работала. Все хотел порыться в твоем компьютере. Ещё фотография её с нового года стоит у неё на столе. Как все глупо — то вышло. Только ребята не снитесь мне больше.
На улице штиль и хорошая погода, кажется, что одинокие лучи солнца пробиваются сквозь небо. Достаточно светло.
Пересекаем Ипподромскую. Сейчас я сумел разглядеть, что на соседнем перекрестке слева стоит скрюченная высотка. Раньше она была двадцати четырех этажной. Но сейчас от силы осталось этажей десять, да и каких. Сразу видно дом был монолитным. Остались только обгоревшая рама, все стены внутренние и наружные вылетели наружу. Идем по улице вверх. Как и рассказывал Артем — тут никого нет. Следов много на дороге, даже можно сказать велось активное движение.
Тут я заметил их.
Чёртовы упыри! Я так и знал, что они поселились, где то рядом. На дороге стоял Газ 66. Да именно тот, в котором катались те три отморозка, что меня застрелить пытались. Они поселились в кирпичном доме в частном секторе. Впереди идёт дорога. Слева дороги частный сектор, дома бывшие деревянными теперь уже не существуют. Справа останки многоэтажек и нужная нам школа. И в частном секторе удалось уцелеть одному дому, как назло. Второй этаж у него разрушен, крыша снесена, а на первом остались, и пластиковые стекла в рамах и свет горит. Перед домом, когда то был кирпичный забор — от него остались только корявые кирпичные столбики в человеческий рост. Одно радует окна — они узкие, широкие и высоко расположены. Только на цыпочках и можно заглянуть в окно. Мы залегли в снег. Записываю разговор — примерно как у нас состоялся, возможно, передал не точно.
— Артем, пошли отсюда, это они, я тебе рассказывал.
— И куда пойдём, давай может, зайдем чаю попить?
— Нет, я уже с ними чай пил, коекак выжил.
— А я с ними стрелялся, даже одного убил, только пришлось убегать.
— Тогда ты знаешь, про что я говорю.
— Мы сейчас уйдем, пройдем за печеньками и вернемся к ним на чай напрашиваться.
— Я не понимаю о чем ты. Я не хочу тут крутиться, можно обойти их стороной.
— Сергей, ты так всю жизнь обходить будешь стороной и ничего не добьешься. Как мы на машине поедем? Они на звук прибегут. Как мы будем спокойно спать, когда у нас под боком поселились такие твари?
— Пошли.
Мы прошли несколько улиц и остановились у пятиэтажки.
Страница 31 из 69
