Это уже 4-я редакция моего дневника. Сначала думал составить записку, мол, так и так, случилось такое дело…
Добавить в моё избранное
259 мин, 23 сек 16911
А сейчас он таскает и себе и сельским.
По оружию решить чтото нереально. Военные не дают ничего гражданским лицам, даже изъяли весь охотничий огнестрел. Есть вариант, что получит на складе такой же АК как у меня и снимем с него детали — по возвращению его просто сдаст или скажет, что так и было, откуда ему знать, он ни разу не стрелял. Вообще не понятно мне идеи — отправлять на машине в мороз одного местного сельского мужика вместо военного — их же готовили для этого. Так понимаю их там не меньше пятисот человек приехало. Четыре тысячи было изначально в поселении, но многие разъехались кто куда, а многие остались как беженцы, среди которых тоже и полицейские и из всяких силовых ведомств — людей хватает. Про Козульских, в чью сторону направился Артем, слышно только то, что окопались очень сильно. Там большое скопление военных, есть склад бронетехники не пострадавшей, есть склады ГСМ. Это именно они перекопали дорогу на въезде, точно так же они сделали ещё через несколько километров, т. е. дорога перекопана во множестве мест. Проехать к ним — значит либо умереть, либо стать частью их фашистского поселения. Именно так про них говорит Сергеич, меняют с ними регулярно и там и там военные, но взгляды у них разные.
СС я вечером проводил, он привез мне ещё воды — говорит, пить могу не боясь, добывает из колодца деревенского, а потом военные её чистят через очень большой аппарат, как он выразился. Первый раз нормально умылся перед сном. Готовлюсь к завтрашнему дню. Нет, страха перед походом нет. Жалко мне этого Сергеича, хороший мужик, настоящий русский деревенский мужик — добрый и всегда поможет в случае чего. Жаль, что семья у него в такой ситуации.
Даже не хочу думать ни про Артема, ни про то, что ждет меня в Новосибирске.
84 день выживания. 14 ноября.
Проснулся, жду СС. Сам уже собрался и готов. Еду подъел почти всю — пойду налегке. В голове с самого утра звонит маленький колокольчик — говорит, нет еды — пойдешь налегке — самоубийца. Пусть будет так. Уже устал бояться и верить чужим идеям и мнениям. Вот так задумаюсь, а сколько я тут прожил? Боже мой. Никогда бы не подумал, что можно так вот столько прожить без всех тех удобств, какие были в Новосибирске.
Сон приснился полностью отвратительный. Нет, мне не снился Иван или Александр. Мне приснилось, что я, Мама, Папа мы в Аэропорту, большом таком. Просто громадном, кругом ходят разные люди, даже негров видел, и эти люди говорят на разных языках. По объявлениям по громкой связи я понял, что нахожусь в Москве.
Родители, почему то странно вели себя, я им сказал, что люблю их — они заплакали, обняли меня, сказали, что обязательно мне помогут. Но разговаривали как с ребёнком, как будто я попал в прошлое. Но в прошлом я такого не помню. Летали мы в самолете, но так редко и настроение было не как сейчас. Сейчас родители в основном молчали и старались не смотреть на меня.
Неприятный осадок после сна остался. Я решил избавиться от него с помощью спирта. Что спирт не технический СС давно уже проверил, и не он один. Военные распитие не запрещали, но бойцы должны были находиться в трезвом уме, ну или почти трезвом. У них бытовало мнение, что помогает от радиации. Я давно уже подсел на снотворное или другие успокаивающие против депрессии. Сначала это помогало избавиться от навязчивых снов и дурных мыслей, вчера они кончились и я чувствую ломку. Примерно так я представляю себе понятие зависимость — наверное, ломка это чтото гораздо хуже, чем у меня сейчас.
С двух стопок спирта меня понесло. Стало жарко, весело и захотелось думать о чемнибудь хорошем. СС, когда приехал, вместо приветствия сказал только — «и тебя туда же понесло».
Пытался ему рассказать про людоеда и бандитов, как мы их ловко — он сказал, что лучше б я помолчал. Для него настоящий подвиг, что его семья вот уже третий месяц жива и не болеет.
После этого молчали.
Ачинск. С городом явно чтото не так. Раньше я этого не видел — теперь вижу. Вроде и машины не пострадали, а люди внутри как будто умерли мгновенно. Такая же ситуация и в домах, одного мужика нашли вообще напротив телевизора с пультом в скрюченной руке. Если это не какоето новое оружие, то не знаю. Даже если бы и биологическое оружие было — люди хоть как бы по другому умерли. То есть не там, где были в начале удара. А тут трупы все на своих местах. Поражает, что город не разграблен совсем. Тут много что есть взять, но совсем ничего брать не хочется. Хватит с меня прошлой болезни. Есть единственная идея по поводу так называемой нейтронной бомбы. Возможно она, возможно, какойто газ или яд. Мы старались вообще ни к чему не прикасаться.
Чтоб добыть мне транспорт, вскрыли несколько гаражей. Откапали. Завелась только старая Нива, ещё с задними фарами как у шестерки, но у неё был почти живой аккумулятор и хорошая зимняя резина, высокая подвеска.
По оружию решить чтото нереально. Военные не дают ничего гражданским лицам, даже изъяли весь охотничий огнестрел. Есть вариант, что получит на складе такой же АК как у меня и снимем с него детали — по возвращению его просто сдаст или скажет, что так и было, откуда ему знать, он ни разу не стрелял. Вообще не понятно мне идеи — отправлять на машине в мороз одного местного сельского мужика вместо военного — их же готовили для этого. Так понимаю их там не меньше пятисот человек приехало. Четыре тысячи было изначально в поселении, но многие разъехались кто куда, а многие остались как беженцы, среди которых тоже и полицейские и из всяких силовых ведомств — людей хватает. Про Козульских, в чью сторону направился Артем, слышно только то, что окопались очень сильно. Там большое скопление военных, есть склад бронетехники не пострадавшей, есть склады ГСМ. Это именно они перекопали дорогу на въезде, точно так же они сделали ещё через несколько километров, т. е. дорога перекопана во множестве мест. Проехать к ним — значит либо умереть, либо стать частью их фашистского поселения. Именно так про них говорит Сергеич, меняют с ними регулярно и там и там военные, но взгляды у них разные.
СС я вечером проводил, он привез мне ещё воды — говорит, пить могу не боясь, добывает из колодца деревенского, а потом военные её чистят через очень большой аппарат, как он выразился. Первый раз нормально умылся перед сном. Готовлюсь к завтрашнему дню. Нет, страха перед походом нет. Жалко мне этого Сергеича, хороший мужик, настоящий русский деревенский мужик — добрый и всегда поможет в случае чего. Жаль, что семья у него в такой ситуации.
Даже не хочу думать ни про Артема, ни про то, что ждет меня в Новосибирске.
84 день выживания. 14 ноября.
Проснулся, жду СС. Сам уже собрался и готов. Еду подъел почти всю — пойду налегке. В голове с самого утра звонит маленький колокольчик — говорит, нет еды — пойдешь налегке — самоубийца. Пусть будет так. Уже устал бояться и верить чужим идеям и мнениям. Вот так задумаюсь, а сколько я тут прожил? Боже мой. Никогда бы не подумал, что можно так вот столько прожить без всех тех удобств, какие были в Новосибирске.
Сон приснился полностью отвратительный. Нет, мне не снился Иван или Александр. Мне приснилось, что я, Мама, Папа мы в Аэропорту, большом таком. Просто громадном, кругом ходят разные люди, даже негров видел, и эти люди говорят на разных языках. По объявлениям по громкой связи я понял, что нахожусь в Москве.
Родители, почему то странно вели себя, я им сказал, что люблю их — они заплакали, обняли меня, сказали, что обязательно мне помогут. Но разговаривали как с ребёнком, как будто я попал в прошлое. Но в прошлом я такого не помню. Летали мы в самолете, но так редко и настроение было не как сейчас. Сейчас родители в основном молчали и старались не смотреть на меня.
Неприятный осадок после сна остался. Я решил избавиться от него с помощью спирта. Что спирт не технический СС давно уже проверил, и не он один. Военные распитие не запрещали, но бойцы должны были находиться в трезвом уме, ну или почти трезвом. У них бытовало мнение, что помогает от радиации. Я давно уже подсел на снотворное или другие успокаивающие против депрессии. Сначала это помогало избавиться от навязчивых снов и дурных мыслей, вчера они кончились и я чувствую ломку. Примерно так я представляю себе понятие зависимость — наверное, ломка это чтото гораздо хуже, чем у меня сейчас.
С двух стопок спирта меня понесло. Стало жарко, весело и захотелось думать о чемнибудь хорошем. СС, когда приехал, вместо приветствия сказал только — «и тебя туда же понесло».
Пытался ему рассказать про людоеда и бандитов, как мы их ловко — он сказал, что лучше б я помолчал. Для него настоящий подвиг, что его семья вот уже третий месяц жива и не болеет.
После этого молчали.
Ачинск. С городом явно чтото не так. Раньше я этого не видел — теперь вижу. Вроде и машины не пострадали, а люди внутри как будто умерли мгновенно. Такая же ситуация и в домах, одного мужика нашли вообще напротив телевизора с пультом в скрюченной руке. Если это не какоето новое оружие, то не знаю. Даже если бы и биологическое оружие было — люди хоть как бы по другому умерли. То есть не там, где были в начале удара. А тут трупы все на своих местах. Поражает, что город не разграблен совсем. Тут много что есть взять, но совсем ничего брать не хочется. Хватит с меня прошлой болезни. Есть единственная идея по поводу так называемой нейтронной бомбы. Возможно она, возможно, какойто газ или яд. Мы старались вообще ни к чему не прикасаться.
Чтоб добыть мне транспорт, вскрыли несколько гаражей. Откапали. Завелась только старая Нива, ещё с задними фарами как у шестерки, но у неё был почти живой аккумулятор и хорошая зимняя резина, высокая подвеска.
Страница 64 из 69
