Проклятая

Очень часто упоминалось о кровном родстве. После смерти родственники просятся в дом, а когда их запускают, они выпивают кровь всех живущих в доме. Таким образом вымирали целые деревни.

Отец!

Сергей мгновенно отмел эту мысль. Он умер несколько лет назад.

Упоминалось о неких «метузелах», вампирах, порожденных тысячи лет назад.

У славян были мавки — некрещеные умершие дети. Заложные покойники — умершие не своей смертью, не нашедшие покоя люди.

Стриги, стригои, даханавары, акшары, веталы — от обилия названий у Сергея разболелась голова. Никакой более-менее важной информации он не нашел. Об убийствах подобных существ говорилось мало. Можно отогнать вампира заклинанием. Некоторые боятся запаха чеснока и полыни. Ну о полыни говорить не стоит. Поле неподалеку покрыто ею. Пастухи обходят это место стороной, чтобы молоко не стало горьким. Вбить кол, отрубить голову и сжечь труп.

И делать это нужно, откопав тело вампира днем, а не ночью, вновь вмешался не без основания здравый смысл.

Во многих источниках говорилось, что они не могут зайти в дом без разрешения хозяев. Но мать запустила его, раз он был внутри.

Свет. Почти во всех мифах говорится, что они приходят ночью. Боятся света? Слабеют? Может, он и вовсе смертелен для них?

Сергей протер уставшие глаза и посмотрел на часы: половина пятого. Скоро рассвет. Мать до сих пор не произвела ни звука. Даст Бог, скоро все закончится.

Он и не подозревал, о том насколько скоро все закончится. О том, что жить матери осталось четыре дня. Что на свободе ему находиться немногим дольше. Он не подозревал, что существо, за которым он начал охоту, сейчас наблюдает за ним. Он смотрит на безмятежно спящую старуху и радо тому, что скоро все кончится. В дом его уже пустили, а значит, ему не составит труда попробовать молодой крови. То, что парень догадался, заставляло его нервничать и, как настоящему хищнику, ему это нравилось.

Сергей напрягся. Он вдруг почувствовал почти физически незримое присутствие рядом с собой. Сердце его замерло. Он положил ручку на блокнот с записями и схватил ружье. Прислушался. Из окна уже доносилось пение первых птиц. Выключил свет и всмотрелся в синеву предрассветной ночи.

Почувствовал. Существо ухмыльнулось и рвануло в лес. Поживи еще денек, подумало оно.

Сергей простоял так какое-то время. Ничего не увидев, он вернулся к столу. Налил себе еще кофе.

Когда они подъехали к дому, у ворот стоял микроавтобус «УАЗ» навозно-болотного цвета. Рядом стояли два хлопца двадцати пяти лет и нервно покуривали сигареты без фильтра. У одного из них было очень знакомое лицо, но Аня не смогла вспомнить, кто это. Худощавый парень с наглым лицом в стиле«гоп-стоп», красивыми смеющимися глазами. Второй представлял собой гору мышц. На пыльной в опилках футболке было написано: «Break your fucking limits». Водитель, короткий мужчина пятидесяти лет в кепке, куртке и шортах, сидел за рулем и грыз соломинку.

— И сколько вас ждать можно? — недовольно выкрикнул молодой «знакомый».

— А ты что, растаял что ли? — ощетинился Рыбин. — Или в чем проблема?

Он подошел к недовольному парню вплотную и уставился на него. Так и не дождавшись никакой реакции, он добавил:

— Немного уважения. У людей горе.

Рыбин открыл ворота. Парни распахнули створки. На полу микроавтобуса стоял гроб. Обитый красным бархатом, на самом деле он казался еще дешевле, чем на фотографии в похоронном бюро. На крышке гроба был приклеен белый крест из хлопчатобумажной ткани, вырезанный, видимо наспех. Двое молодых схватили гроб и вытянули одну половину наружу. Подбежал водитель и взялся сзади. К ним присоединился и Рыбин.

Аня побежала вперед, чтобы открывать двери.

Они занесли гроб в прихожую. Поставили на два табурета. Водитель вышел на улицу, но вскоре вернулся с небольшим судном, наполненным какой-то жидкостью, и поставил под гроб. Аню моментально окутал довольно неприятный запах, сушивший ноздри. К нему добавился еще и запах формалина. Двое хлопцев сняли крышку гроба и поставили ее перед стульями, закрывая их от посторонних глаз.

Аня спрятал взгляд в пол. В памяти до сих пор хранилось лицо мертвой матери, которое она видела в морге. Сейчас она боялась смотреть на покойницу, потому что была трусихой. Она отвернулась.

К ней подошел водитель и передал две свечи. Аня не сразу поняла, что он обращается к ней.

— Зажгите, если боитесь запаха. Должно перебить.

Чтобы перебить запах покойника, обычно еще в морге все отверстия в теле закупоривались ватными тампонами, но это все равно не помогало. Запах продолжал щекотать ноздри, а за одно и нервы Ани. Приторно сладкий и такой пугающий. Запах у тебя в голове, дура.

Аня взяла свечки и поставила на одноногий телефонный столик. Аппарат она убрала: все равно не работает. Мимолетно она все-таки посмотрела на тело.