Упырь (вампир) — в славянской мифологии — заложный покойник (нечистый покойник, мертвяк), чаще всего колдун или ведьма, встающий по ночам из могилы и пьющий кровь людей или поедающий людей.
Добавить в моё избранное
259 мин, 23 сек 19463
В итоге она извинилась перед парнем, который был очень уж обижен и подавлен произошедшим, и война прекратилась.
Не боялась она и ссадин и синяков. Шрамы на коленях, локтях и пальцах рук не являлись для нее проблемой до серьезного разговора с матерью. Они сели в зале за столом. Мать долго смотрела на нее, а потом спросила: «Ты когда собираешься становиться девочкой»? Для Ани этот вопрос прозвучал неестественно. Что значит становиться девочкой? Разве она не девочка? Мать указала ей на волосы: «Ты посмотри, какие они грязные! Ты что, специально ими улицу подметаешь? Ты посмотри, сколько ты ешь. Сейчас тебе это не интересно, но через два года ты начнешь толстеть и станешь похожа на мешок с картошкой». Аня прыснула от смеха, представив себя мешком с картошкой. Мать продолжала: «Твои отрыжки. Я надеюсь, что в компании друзей ты себя так не ведешь. Ведь так? Или еще хуже то, что случилась вчера». На этот раз Аня стала пунцовой от стыда. Днем ранее она показывала Сергею, как глубоко входит ее рука в вагину их коровы, на чем ее застукала мать. «Ты понимаешь, что хорошая девочка должна быть чистой. Девочка должна себя хорошо вести. Если девочка матерится, то ей нужно съесть кусок хозяйственного мыла. Девочки должны ходить, а не бегать. Скоро, когда ты начнешь носить красивые юбки, ты будешь стесняться этих шрамов на коленях. Ты хочешь быть похожа на Светку с окраины?» Аня покачала головой. Светка с окраины была полоумной, жила сама по себе в старом доме на окраине. Всегда, независимо от времени года носила галоши, фуфайку, ватные таны, халат и платок. Лицо ее с рыхлой кожей от курения табака и неправильного обмена украшали шрамы от тяжелой оспы. От нее всегда дурно пахло и она не умела говорить тихо.«А ведь если ты не возьмешься за себя, ты будешь также вонять. Я не давлю на тебя. Ты можешь играть со сверстниками, когда захочешь. Но ты должна при этом оставаться женщиной».
Этот разговор произошел еще до того, как мать ударилась в религию. Еще до ухода отца (кстати, он очень способствовал в последствии его уходу). Еще в то время, когда мать казалась девочке богом. Еще тогда, когда девочка казалась матери богом. Он запомнился Ане на всю жизнь и очень сильно на нее повлиял. Мать нашла прекрасное время для разговора: через несколько месяцев девочка первый раз влюбилась. И тогда ей хотелось быть красивой для этого мальчика.
Однажды, в пионерском лагере они вызывали духов. Так, как это делали дети во всех лагерях мира, будь то лагерь бойскаутов за океаном, пионерский лагерь или что-то еще в этом роде. Сначала была бабка-матершинница: нитку привязывали к люстре или плафону, где-то в середине нити висела конфета, а по обоим ее сторонам — узлы. Заклинанием вызвали «бабку» и та, добираясь до конфеты, спотыкалась об узелок и материлась голосом одного из вызывающих. Затем Пиковая дама — аналог Кровавой Мэри в Америке. Антон, парень-заводила из соседней деревни говорил, что Пиковую даму нельзя вызвать одному. Только компанией, потому что иначе, Пиковая дама непременно убьет смельчака, который вызвал ее в одиночку. Тишина располагала к откровениям. Естественно, дети собрались в круг и принялись рассказывать страшные истории. Кто-то рассказал, как он видел привидение маленькой девочки в лесу. Парень из ее деревни признался, что видел хвост черта в канаве, которой был окольцован завод, производящий подсолнечное масло в двух километрах от них. И Аня, когда настала ее очередь, сказала:«Мой старший брат умер, когда мне был год. С тех пор он приходит ко мне и иногда мучает». История Ани оказалась самой интересной и вскоре она обросла подробностями. Он приходит три раза в год: на свой день рождения, какой-то церковный праздник и еще один раз ночью зимой. Никто, кроме Ани его не видит. Он воет и кусается. Иногда молча стоит и смотрит на нее. Рассказывая историю, Аня вдруг почувствовал неимоверный страх. Голос начал предательски дрожать. Одна девочка присела к ней на кровать и погладила по спине. Следующий парень рассказал о домовом, увиденным им в пролом году, но Аня больше никого не слышала. Потому что ее собственная история напугала ее до дрожи в коленках.
Эта история послужила стартом к новой фобии, стремительно развивавшейся в девочке. Однажды, придя домой со школы раньше всех остальных и оставшись одна, она долго не спускала глаз с фотографии брата на стене. Боялась отвернуться и не заметить, как тот подкрадется к ней. Она так и сидела на стуле в кухне, пока наконец не поняла, что тишина нагнетает еще больше. Она побежала в зал и включила телевизор на всю громкость, села в углу, обеспечив себе тем самым тыл. Вскоре пришел отец и стало легче.
Становилось хуже. С каждым днем она чаще и чаще думала о брате. Это продолжалось до тех пор, пока она не закатила истерику, отказавшись входить в свою комнату. Мать тогда и сама страшно перепугалась. Аня вообразила себе, что на ее кровати сидит брат без лица и смотрит на нее. Она сказала матери, что, если зайдет туда, то непременно умрет.
Не боялась она и ссадин и синяков. Шрамы на коленях, локтях и пальцах рук не являлись для нее проблемой до серьезного разговора с матерью. Они сели в зале за столом. Мать долго смотрела на нее, а потом спросила: «Ты когда собираешься становиться девочкой»? Для Ани этот вопрос прозвучал неестественно. Что значит становиться девочкой? Разве она не девочка? Мать указала ей на волосы: «Ты посмотри, какие они грязные! Ты что, специально ими улицу подметаешь? Ты посмотри, сколько ты ешь. Сейчас тебе это не интересно, но через два года ты начнешь толстеть и станешь похожа на мешок с картошкой». Аня прыснула от смеха, представив себя мешком с картошкой. Мать продолжала: «Твои отрыжки. Я надеюсь, что в компании друзей ты себя так не ведешь. Ведь так? Или еще хуже то, что случилась вчера». На этот раз Аня стала пунцовой от стыда. Днем ранее она показывала Сергею, как глубоко входит ее рука в вагину их коровы, на чем ее застукала мать. «Ты понимаешь, что хорошая девочка должна быть чистой. Девочка должна себя хорошо вести. Если девочка матерится, то ей нужно съесть кусок хозяйственного мыла. Девочки должны ходить, а не бегать. Скоро, когда ты начнешь носить красивые юбки, ты будешь стесняться этих шрамов на коленях. Ты хочешь быть похожа на Светку с окраины?» Аня покачала головой. Светка с окраины была полоумной, жила сама по себе в старом доме на окраине. Всегда, независимо от времени года носила галоши, фуфайку, ватные таны, халат и платок. Лицо ее с рыхлой кожей от курения табака и неправильного обмена украшали шрамы от тяжелой оспы. От нее всегда дурно пахло и она не умела говорить тихо.«А ведь если ты не возьмешься за себя, ты будешь также вонять. Я не давлю на тебя. Ты можешь играть со сверстниками, когда захочешь. Но ты должна при этом оставаться женщиной».
Этот разговор произошел еще до того, как мать ударилась в религию. Еще до ухода отца (кстати, он очень способствовал в последствии его уходу). Еще в то время, когда мать казалась девочке богом. Еще тогда, когда девочка казалась матери богом. Он запомнился Ане на всю жизнь и очень сильно на нее повлиял. Мать нашла прекрасное время для разговора: через несколько месяцев девочка первый раз влюбилась. И тогда ей хотелось быть красивой для этого мальчика.
Однажды, в пионерском лагере они вызывали духов. Так, как это делали дети во всех лагерях мира, будь то лагерь бойскаутов за океаном, пионерский лагерь или что-то еще в этом роде. Сначала была бабка-матершинница: нитку привязывали к люстре или плафону, где-то в середине нити висела конфета, а по обоим ее сторонам — узлы. Заклинанием вызвали «бабку» и та, добираясь до конфеты, спотыкалась об узелок и материлась голосом одного из вызывающих. Затем Пиковая дама — аналог Кровавой Мэри в Америке. Антон, парень-заводила из соседней деревни говорил, что Пиковую даму нельзя вызвать одному. Только компанией, потому что иначе, Пиковая дама непременно убьет смельчака, который вызвал ее в одиночку. Тишина располагала к откровениям. Естественно, дети собрались в круг и принялись рассказывать страшные истории. Кто-то рассказал, как он видел привидение маленькой девочки в лесу. Парень из ее деревни признался, что видел хвост черта в канаве, которой был окольцован завод, производящий подсолнечное масло в двух километрах от них. И Аня, когда настала ее очередь, сказала:«Мой старший брат умер, когда мне был год. С тех пор он приходит ко мне и иногда мучает». История Ани оказалась самой интересной и вскоре она обросла подробностями. Он приходит три раза в год: на свой день рождения, какой-то церковный праздник и еще один раз ночью зимой. Никто, кроме Ани его не видит. Он воет и кусается. Иногда молча стоит и смотрит на нее. Рассказывая историю, Аня вдруг почувствовал неимоверный страх. Голос начал предательски дрожать. Одна девочка присела к ней на кровать и погладила по спине. Следующий парень рассказал о домовом, увиденным им в пролом году, но Аня больше никого не слышала. Потому что ее собственная история напугала ее до дрожи в коленках.
Эта история послужила стартом к новой фобии, стремительно развивавшейся в девочке. Однажды, придя домой со школы раньше всех остальных и оставшись одна, она долго не спускала глаз с фотографии брата на стене. Боялась отвернуться и не заметить, как тот подкрадется к ней. Она так и сидела на стуле в кухне, пока наконец не поняла, что тишина нагнетает еще больше. Она побежала в зал и включила телевизор на всю громкость, села в углу, обеспечив себе тем самым тыл. Вскоре пришел отец и стало легче.
Становилось хуже. С каждым днем она чаще и чаще думала о брате. Это продолжалось до тех пор, пока она не закатила истерику, отказавшись входить в свою комнату. Мать тогда и сама страшно перепугалась. Аня вообразила себе, что на ее кровати сидит брат без лица и смотрит на нее. Она сказала матери, что, если зайдет туда, то непременно умрет.
Страница 40 из 70
