Проклятая

Он резко вскочил и натянул семейные трусы и джинсы.

— Что-то не так? — спросила красотка.

— Мне нужно ехать. Ты извини. Поехали, я отвезу тебя домой.

— И что я должна сказать своему?

— Скажешь, что вернулась раньше времени.

— Да он сто пудов там дрючит свою шлюху. Мы разведемся из-за тебя.

— Ну сними номер в отеле или к маме езжай.

Красотка вскочила и нервными рывками принялась надевать разбросанные по комнате вещи…

Проснулся он от стука в дверь. Сергей какое-то время лежал, глядя в потолок. Стук громом взорвался в голове. Он встал. Голова кружилась. Посмотрел на часы: половина четвертого. Поспал он не мало.

Рано утром, после бессонной ночи и одиссеи по миру живых трупов, он отвез машину начальнику и пошел домой, совершенно разбитый. Постоянное недосыпание медленно убивало его. Яркое солнце слепило глаза и вызывало головную боль. В черепной коробке словно образовался пузырь, окутавший мозг и медленно сжимающийся. Чтобы рассмотреть что-либо даже находящееся рядом, ему приходилось щуриться, как это делают близорукие. Точка фокуса сузилась до минимуму, размывая все вокруг. Он шел по узкой тропе, ведущей к дому и думал о том, что неплохо было бы улечься прямо здесь. Возможно он бы так и сделал, если бы в прошлом году не вынужден был доставать из под кожи несколько намертво вцепившихся клещей.

Дорога показалась ему бесконечно долгой. Придя домой, он перенес мать в ее комнату. Она все еще спала под действием снотворного. Снотворного ли? Может дело в том, что она спала тут и никто к ней не приходил? При дневном свете мысли об упырях вновь казались смешными. Сергей скинул с себя одежду и рухнул в кровать.

Он спустился вниз и открыл дверь. На крыльце стоял отец Алексей. Как и вчера она был одет в рясу. Только вид у него был какой-то удрученный. Видимо, священник тоже мало спал. Он приехал на автобусе сразу после службы. Остаток пути он проделал пешком.

— Добрый день, — священник выдавил из себя улыбку.

— Здравствуйте, — Сергей открыл дверь и впустил отца Алексея в дом.

— Как она?

Они прошли к комнате матери. Старух лежала в кровати с открытыми глазами и злобно смотрела в потолок. Внутри воняло гнилью. Сергей заметил, как священник изменился в лице.

— От нее в последние полгода плохо пахло, но когда это все началось, запах стал невыносим.

— Вы не оставите нас?

— А что вы собираетесь делать?

— Молиться.

— Хорошо, — Сергей пожал плечами. — если что-нибудь понадобится, то дайте мне знать.

Он закрыл дверь и пошел к умывальнику.

Отец Алексей посмотрел на старушку. Совсем исхудавшая, она была серого цвета. Две ранки на шее стали черными. Он приблизился к ним и увидел слой желто-зеленого гноя. Промокнул их носовым платком. На белом полотне остались два пятна грязно-розового цвета.

— Вы можете меня слышать? — дружелюбно спросил он.

Старух, которая все это время смотрела в потолок, вдруг устремила свой взгляд к нему. В глазах сверкнула искорка интереса. Она хитро улыбнулась и склонила голову набок, напоминая священнику змею. Он услышал, как Сергей гремит то ли кастрюлями, то ли ковшом. Значит, он их не услышит.

— Просто кивните, если вы понимаете меня, — прошептал он.

Старуха не ответила и продолжала мерить его змеиным взглядом.

— Он вас мучает?

На секунду ему показалось, что в глазах старушки мелькнула надежда и отец Алексей подумал, что вступил на правильный путь.

— Он морит вас голодом? Не дает лекарства?

Это могло быть правдой. Все эти приступы одержимости могли быть вызваны болью.

— Вам не нужно бояться. Если это правда, то уже сегодня мы вас увезем отсюда. Я знаю, что он ваш сын. Если вы этого хотите, то ему даже сойдет это с рук. Для меня главное, чтобы вы чувствовали себя хорошо.

Старуха что-то прохрипела. Священник насторожился. За дверью, совсем рядом, послышались шаги Сергея. Он придвинулся поближе, чтобы расслышать ее. Она определенно что-то шептала, но он не мог разобрать что.

— … пть тбя…

— Что, простите?

— Он… он убьет тебя.

С этими словами старуха вдруг схватила отца Алексея за волосы, притянула к себе и вцепилась в шею. От неожиданности священник вскрикнул. Резкая боль пронзила его. Острые зубы прокусили кожу и впились в рану. Он почувствовал, как тысячи раскаленных иголок вонзились в плоть вокруг раны. В глазах потемнело. В комнату вбежал Сергей. Он схватил мать за нижнюю челюсть и попытался разжать прикус. Священник резко дернулся, оставив кусок кожи во рту у старухи. Он попятился назад, но споткнулся и упал возле окна. Мать крикнула. В ней не оставалось более ничего человеческого. Языком она протолкнула кожу отца Алексея к горлу и проглотила с булькающим звуком. Изо рта двумя тонкими струйками текла кровь.