Проклятая

В доме вновь царила тишина.

Вдруг она услышала шорох. Аня испугано огляделась. Наверное снова летучая мышь или что-то в этом роде. Мыши под половицами или даже крысы. Чтобы услышать капли дождя, стучащие в стекла, приходилось прислушиваться. Аня махнула рукой и пошла наверх с горячей чашкой и шоколадным батончиком в руках.

Она села за стол. Положила рядом с собой фонарик. Свет отключат через какой-то час, может и меньше. Нужно будет включать генератор. Может, сделать это прямо сейчас? Как она делала это в детстве. Шум успокаивает. А тишина пугает.

Но из-за шума можно не услышать чего-то действительно страшного.

Аня попыталась откинуть навязчивые мысли и посмотрела на стопку книг. Литература была не лучше мыслей. Она подошла к полке и достала оттуда первую попавшуюся книгу. «Поправка-22», гласила надпись на обложке под именем автора Джозеф Хеллер. В аннотации значилось, что роман сатирический, и она открыла первую страницу.

Снова этот шорох. Аня оторвалась от книги. Прислушалась. Сердце стучало в груди чаще обычного и Аня старалась вдыхать глубже, чтобы успокоиться. Вернулась в придуманный мир и снова подумала, что Сергей находит во всех этих книгах?

Шорох.

Аня встала и подошла к двери. На этот раз он не прекратился и звучал, как возня. Шум исходил определенно снизу. Аня почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

Книги… Чертовы книги! Что он искал в этих книгах? Зачем там физика? Зачем в зале к потолку прибиты лампы дневного света? Почему нормальные люстры, которые выглядят хорошо, находятся в сарае, а лампы дневного света на потолке зала? Почему он Сергей говорил о ком-то, кто приходил к маме?

Аня подошла к лестнице. На затылок давило. Руки предательски дрожали. Шорох становился назойливей. Теперь его можно было отчетливо слышать и он исходил из…

Зачем ему эти книги? Что он искал в них?

Шорох исходил из гроба. Внутри кто-то двигался. Кто-то пытался открыть крышку гроба.

Аня ступила на первую ступеньку и медленно пошла вниз. В глазах ее стало совсем темно от страха. Крышка гроба со страшным грохотом упала на пол. Аня вскрикнула и повернулась. Она побежала обратно наверх, но тут же врезалась пальцами ног в ступеньку. Она поскользнулась и покатилась вниз. В последнее мгновение нога зацепилась за поручень и застряла между деревянным прутом и толстым столбом снизу.

Раздался хруст. Прозвучал он так, словно кто-то возле ее уха сломал сухую ветку. Нога взорвалась яркой вспышкой в голове и непередаваемой словами болью. Скорее всего, только из-за боли Аня не потеряла сознания. От боли она позабыла причину своего падения. Она дернула ногой, но сделала еще хуже. Нога была зажата между двумя скалами. Она поднялась и схватилась обеими руками за лодыжку. Попыталась высвободить ногу.

Мимолетом она уловила движение сбоку и замерла. Она посмотрела на гроб. Крышка лежала на полу, а мать сидела в гробу и медленно крутила головой. Аня увидела ее лицо и с трудом сдержала порыв закричать. Один глаз старухи был закрыт, другой являл миру что-то черное или вишневое.

Аня рывком потянула ногу на себя и завыла от резкой невыносимой боли. Нога мгновенно распухла и принимала синеватый цвет. В глазах резко потемнело. Аня завалилась на бок. Ей с трудом удалось удержать в себе сознание.

Она все делала автоматически, еще и не осознав, что на самом деле происходило. И если бы она не упала и не сломала ногу, то сейчас, скорее всего бы умерла от разрыва сердца наверху, потому что поняла бы, что на первом этаже в гробу сидит ее мертвая мать. Сознание ее в тот миг сжалось до места размером с футбольный мяч. Неестественно повернутая набок ступня была словно заключена в сферу и, казалось, болела помимо места самого перелома еще и вокруг него. Аня могла бы поклясться, что задень кто-либо ступеньку в десяти сантиметрах от ноги, то она заорет, как бешенная.

Но она постепенно приходила в себя. Что-то подсказывало ей, что подниматься наверх — идея бредовая. К двери ползти тоже не имеет смысла. Мать сейчас смотрела (если она, конечно же, могла видеть своим жутким глазом) именно на дверь. Спиной вперед она переползла в комнату, в которой Сергей зарезал мать. В комнату, которую она в детстве называла «комнатой наказаний». Перебравшись через порог, она прислонилась спиной к стене и посмотрела на ногу, которая уже раздулась до размера глобуса.

— Черт! Черт! Черт! — она беззвучно завыла.

Прошла четверть часа. Все это время мать сидела в гробу и оглядывалась по сторонам. Нога болела так, что при каждом движении у Ани темнело в глазах. Может, проползти, думала она. Если старуха так и останется сидеть еще хотя бы десять минут, то стоило попробовать. Главное выйти на улицу, потом добраться до машины. Она сможет уехать. Тронуться без педали газа — не трудная задача. Проблема заключалась в том, что сломана правая нога. Аня сможет подсунуть ее под себя.