Немой Мазохизм

хотел тебя отвезти, честное слово, но… меня бы прав лишили… ммм, так что, вот так ты оказался здесь — снова улыбаюсь — я тебя помыл, перевязал и всякое такое, так что не парься.

А что я делал на дороге?

Что, блин? — смотрю на него как на недоумка — это я у тебя хотел спросить! Что ты делал на дороге?

Я не знаю. Я не помню.

Откуда ты?

Я не знаю.

Что значит «Не знаю»?

Я не помню.

Ты прикалываешься, да?

Я не знаю откуда я — говорит он это так, что ему невозможно не поверить.

Ты не знаешь откуда ты? Где ты живёшь?

Э… я не знаю — пожимает плечами, смотрит на меня так наивно.

Он сидит на полу, такой наивный и ничего не понимающий. Будто ждёт, что это я ему всё о нём расскажу, при том, что я ждал от него того же самого. Я полагал, что это он мне сейчас всё объяснит, расскажет кто он и откуда, как там оказался и откуда эта одежда, а он, напротив, все эти вопросы задаёт мне. Думал, что всё узнаю и отправлю его по его адресу или хотя бы в больницу, а тут такое…

Кто я?

Ты издеваешься? — этот его вопрос меня вообще убивает — я тебя не знаю нихрена, я вижу тебя впервые. Я тебя переехал. Вот и всё наше знакомство. Слышишь?

А как меня зовут?

Твою мать… — только сейчас я сообразил с чем связался — тут твои шмотки, больничная рубашка или что — вставляю сигарету в рот, беру его рубашку и ищу ту штуку с номером — тебя зовут Грэмм. А что значит «Р. Л., Љ6» я вообще не в курсе. Может быть ты знаешь?

Не знаю… — он снова пожимает плечами.

У тебя амнезия? — отдаю ему его шмотки — ты хоть что-нибудь помнишь?

Я очень одинок.

Ты одинок? С чего ты это взял?

Это единственное, что я помню. У меня никого нет. Я один. Я совсем один.

Ммм… знакомо… — затягиваюсь, выпускаю кольца дыма — хорошо. Ну, то есть это не очень хорошо, но теперь понятно, что нет смысла розыскивать твоих родных.

А он всё с тем же шоком смотрит на меня. Не знает доверять мне или нет. Он одел свою больничную рубашку и стоит с босыми ногами. Трёт их друг о друга.

Слушай, можешь меня не бояться. Я понятия не имею, что мне теперь с тобой делать, но я не сделаю тебе ничего плохого. Так что не надо на меня так смотреть, идёт? Это дико меня выводит из себя, а в гневе я не очень дружелюбный.

Хорошо — он улыбается.

Да и… раз уж ты нихрена не помнишь, то можешь оставаться у меня.

Спасибо, Гарэтт! Хах… — он снова улыбается, крепко обнимает меня и благодарит. Смеётся. Он больше не пребывает в состоянии этого ступора. Этого шока. Он утыкается носом в мои волосы и просто стоит так, а я обнимаю его одной рукой, а другой пытаюсь затянуться. Шокирует меня этой внезапностью и своей сменой настроения.

Эээ… ты голоден, а?

Да, хах… да, я ужасно хочу есть.

Все закуски мы сожрали с Эмметом еще более суток назад. Решили заказать пиццу. Я открываю новую бутылку виски и наливаю себе еще стакан. Он садится за стол, облакачивается на него руками и смотрит на меня. Внимательно осматривает. Смотрит на мои волосы, на мои глаза, губы. Широко улыбаюсь ему в ответ.

У тебя невероятно красивая улыбка.

Я знаю — говорю почти безразлично.

Без нее ты выглядишь жестоко.

В самом деле? — удивляюсь, а он только кивает головой.

Почему у тебя синие волосы? Никогда не видел ничего подобного.

Таково моё внутреннее состояние.

Хм… красивое…

Нет. Депрессивное.

Гарэтт?

М? — гляжу на него.

Я никогда еще не видел таких красивых как ты.

Ты меня еще красивым не видел — улыбаюсь, протягиваю ему коробку — сколько тебе лет?

Мне 17.

Ты уверен? Ты ведь нихрена не помнишь.

Я знаю, что мне 17, но когда будет 18, я не знаю.

Ты сбежал из больницы?

Почему ты так думаешь?

Ты в больничной одежде, ночью… почему в больничной? Это очевидно, и номер этот или что это… что значит «Р. Л.»? А «Љ6»? Что номер шесть, ты или это номер палаты? Ты помнишь свою фамилию? Ты хоть что-нибудь о себе помнишь?

Я помню только то, что я одинок. И это даже не воспоминание, а ощущение. Будто… — он задумывается — ни я в одиночестве, а я и есть одиночество. Понимаешь?

Соображаю. И откуда ты взялся такой одинокий? Что мне теперь с тобой делать? — развожу руками, смотрю на него.

Я тебе не нужен? — он смотрит на меня жалостливо, своими огромными щенячьими глазами.

Не в том дело… я был к этому не готов. Я не был готов к тому, что на меня свалится пацан с амнезией. Я ума не приложу, что с тобой делать — а я мотаю головой, не могу прийти в себя, то ли от этого пацана, то ли от вчерашней пьянки — и вообще неизвестно, был ли ты с этой амнезией до меня или это я тебе её «подарил» сбив вчера.