Он полагал, что если он отдал себя человеку, то и человек тут же должен отдать ему себя. Увы, в жизни всё было устроено иначе и зачастую, отдавая себя целиком ты ничего не получаешь взамен и это нормально…
Добавить в моё избранное
280 мин, 26 сек 7869
Может ты вспомнишь что-то еще?
Да. Да! Было бы здорово.
Я соглашаюсь, а только потом задумываюсь над тем, что если то, что я зыбал и не стоит вспоминать. Что если оно меня напугает или ранит, что если я буду несчастен если вспомню это. Но было поздно.
Гарэтт глотает пару голубых таблеток, закуривает и заводит мотор.
Ты болен?
Что? — усмехается.
Ты принимаешь лекарства?
Это амфетамины.
Что это?
Наркота. Хочешь? — улыбается. Ехидно улыбается.
Ты принимаешь наркотики? — удивляюсь. Не помню, чтоб мне приходилось с такими сталкиваться.
Вообще-то я наркоман и у меня сегодня очередное собрание в реабилитационном центре, где все будут загонять друг другу истории о том, как они хотят исправиться — он презрительно закатывает глаза и мы трогаемся с места.
Ты наркоман? — удивляюсь еще больше.
Бинго! Ну что, всё еще хочешь остаться со мной? — снова эта улыбка.
Конечно. Я буду с тобой… — смотрю на пустую дорогу — я никогда тебя не оставлю.
Хах… да что ты? К чему такая жертвенность? Ты меня не знаешь.
У меня никого нет кроме тебя.
Ты этого не знаешь наверняка — он делат паузу, затягивается, а потом начинает — ты, маленький эгоистичный засранец! Хаха…
Почему?
Ты не оставишь меня потому что у тебя больше никого нет. Ты будешь со мной потому что ты нахер никому больше не нужен?
Нет. Не потому… — я смотрю на фонари которые пролетают мимо меня когда мы едем — просто ты мой.
Я твой? Неужели?
Ну… то есть я чувствую, что ты мой. Мой человек или как вы это называете…
Ты меня не знаешь… — он мотает головой и снова ехидно улыбается — совсем не знаешь.
Какой ты?
Я плохой… — он смотрит на меня, на дорогу, затягивается, потом продолжает — я плохой персонаж в любой истории.
Что в тебе плохого?
Увидишь. Еще увидишь.
А мне он кажется невероятно притягательным. Безразличным, с неумелой заботой, равнодушием и отсутствием настроения и планов на будущее. Но ужасно сексуальным. В нём сексуально всё. Его тело, его дикого цвета волосы, его лицо, его губы, его манящие к себе глаза, его руки… его голос… его запах. Не в нём была сексуальность. Он и был сексуальностью.
Ты очень грустный.
«Депрессивный», так бы я это назвал. У меня идёт не очень светлый период в жизни.
Это из-за наркотиков?
Нет. Это не твоё дело. Прекрати спрашивать.
Вскоре мы подъезжаем к пустой дороге. Она как загородная, много растительности и открытое небо. Утренний туман. Этот туман кажется мне знакомым.
Тут я тебя переехал… — говорит он, глушит мотор, выходит и зажигает новую сигарету — узнаёшь местечко?
А я просто хожу вокруг, но ничего из этого мне не кажется знакомым. Я всё так же не могу ничего вспомнить. Будто никогда и не был в этом месте.
Ты шёл вооон от туда — он показывает пальцем направление.
А что там?
Съездим? Садись.
Я сажусь в машину и еще минут пятнадцать мы едем вперёд. Просто дорога вдоль которой стоят одни лишь деревья как на аллее. Ничего особенного. Никаких построек, никаких домов. Ничего. Но вскоре мы доезжаем до дорожного указателя.
Психиатрическая лечебница? — он тормозит у указателя где написано «Психиатрическая лечебница 500 м.» и смотрит на меня.
А я просто молчу и не знаю, что ему сказать. Мне страшно. Мне страшно оттого, что он может отвезти меня обратно. Я не знаю как там было, но я туда не хотел.
Что смотришь? Ты удрал из психушки!
Ты вернёшь меня назад? Да?
Какой смысл мне тебя оставлять? Ты меня завтра и не вспомнишь. И твоё маленькое приключение закончится весьма быстро.
Нет… пожалуйста, не возвращай меня назад, Гарэтт… пожалуйста — я хватаю его за руки, смотрю ему в глаза, буквально умоляю его оставить меня, а он ехидно смотрит на меня, отворачивает взгляд, медленно затягивается, будто издевается надо мной.
Зачем мне псих вроде тебя?
Гарэтт…
Что? Назови мне хоть одну причину по которой я не должен тебя возвращать?
Причину? Я твой. Вот почему.
Мой? Да неужели? — он улыбается, снова так ехидно улыбается.
Мне страшно когда он так говорит, но мне это ужасно нравится. Он становится таким высокомерным, безразличным. Почему мне это нравится?
Я хочу быть с тобой, Гарэтт… — еще крепче сжимаю его руку, а он заводит мотор, выкидывает бычок от сигареты и едет вперёд — умоляю тебя, позволь мне остаться. Я нормальный. Честно. Я нормальный. Я просто хочу быть с тобой. Оставь меня себе. Пожалуйста.
Смотрю на него слезящимися глазами. Почему-то начинаю реветь как сумасшедший. Это была ужасная паника. Я вцепился в него и чем ближе мы подъезжали, тем сильнее я держал его.
Да. Да! Было бы здорово.
Я соглашаюсь, а только потом задумываюсь над тем, что если то, что я зыбал и не стоит вспоминать. Что если оно меня напугает или ранит, что если я буду несчастен если вспомню это. Но было поздно.
Гарэтт глотает пару голубых таблеток, закуривает и заводит мотор.
Ты болен?
Что? — усмехается.
Ты принимаешь лекарства?
Это амфетамины.
Что это?
Наркота. Хочешь? — улыбается. Ехидно улыбается.
Ты принимаешь наркотики? — удивляюсь. Не помню, чтоб мне приходилось с такими сталкиваться.
Вообще-то я наркоман и у меня сегодня очередное собрание в реабилитационном центре, где все будут загонять друг другу истории о том, как они хотят исправиться — он презрительно закатывает глаза и мы трогаемся с места.
Ты наркоман? — удивляюсь еще больше.
Бинго! Ну что, всё еще хочешь остаться со мной? — снова эта улыбка.
Конечно. Я буду с тобой… — смотрю на пустую дорогу — я никогда тебя не оставлю.
Хах… да что ты? К чему такая жертвенность? Ты меня не знаешь.
У меня никого нет кроме тебя.
Ты этого не знаешь наверняка — он делат паузу, затягивается, а потом начинает — ты, маленький эгоистичный засранец! Хаха…
Почему?
Ты не оставишь меня потому что у тебя больше никого нет. Ты будешь со мной потому что ты нахер никому больше не нужен?
Нет. Не потому… — я смотрю на фонари которые пролетают мимо меня когда мы едем — просто ты мой.
Я твой? Неужели?
Ну… то есть я чувствую, что ты мой. Мой человек или как вы это называете…
Ты меня не знаешь… — он мотает головой и снова ехидно улыбается — совсем не знаешь.
Какой ты?
Я плохой… — он смотрит на меня, на дорогу, затягивается, потом продолжает — я плохой персонаж в любой истории.
Что в тебе плохого?
Увидишь. Еще увидишь.
А мне он кажется невероятно притягательным. Безразличным, с неумелой заботой, равнодушием и отсутствием настроения и планов на будущее. Но ужасно сексуальным. В нём сексуально всё. Его тело, его дикого цвета волосы, его лицо, его губы, его манящие к себе глаза, его руки… его голос… его запах. Не в нём была сексуальность. Он и был сексуальностью.
Ты очень грустный.
«Депрессивный», так бы я это назвал. У меня идёт не очень светлый период в жизни.
Это из-за наркотиков?
Нет. Это не твоё дело. Прекрати спрашивать.
Вскоре мы подъезжаем к пустой дороге. Она как загородная, много растительности и открытое небо. Утренний туман. Этот туман кажется мне знакомым.
Тут я тебя переехал… — говорит он, глушит мотор, выходит и зажигает новую сигарету — узнаёшь местечко?
А я просто хожу вокруг, но ничего из этого мне не кажется знакомым. Я всё так же не могу ничего вспомнить. Будто никогда и не был в этом месте.
Ты шёл вооон от туда — он показывает пальцем направление.
А что там?
Съездим? Садись.
Я сажусь в машину и еще минут пятнадцать мы едем вперёд. Просто дорога вдоль которой стоят одни лишь деревья как на аллее. Ничего особенного. Никаких построек, никаких домов. Ничего. Но вскоре мы доезжаем до дорожного указателя.
Психиатрическая лечебница? — он тормозит у указателя где написано «Психиатрическая лечебница 500 м.» и смотрит на меня.
А я просто молчу и не знаю, что ему сказать. Мне страшно. Мне страшно оттого, что он может отвезти меня обратно. Я не знаю как там было, но я туда не хотел.
Что смотришь? Ты удрал из психушки!
Ты вернёшь меня назад? Да?
Какой смысл мне тебя оставлять? Ты меня завтра и не вспомнишь. И твоё маленькое приключение закончится весьма быстро.
Нет… пожалуйста, не возвращай меня назад, Гарэтт… пожалуйста — я хватаю его за руки, смотрю ему в глаза, буквально умоляю его оставить меня, а он ехидно смотрит на меня, отворачивает взгляд, медленно затягивается, будто издевается надо мной.
Зачем мне псих вроде тебя?
Гарэтт…
Что? Назови мне хоть одну причину по которой я не должен тебя возвращать?
Причину? Я твой. Вот почему.
Мой? Да неужели? — он улыбается, снова так ехидно улыбается.
Мне страшно когда он так говорит, но мне это ужасно нравится. Он становится таким высокомерным, безразличным. Почему мне это нравится?
Я хочу быть с тобой, Гарэтт… — еще крепче сжимаю его руку, а он заводит мотор, выкидывает бычок от сигареты и едет вперёд — умоляю тебя, позволь мне остаться. Я нормальный. Честно. Я нормальный. Я просто хочу быть с тобой. Оставь меня себе. Пожалуйста.
Смотрю на него слезящимися глазами. Почему-то начинаю реветь как сумасшедший. Это была ужасная паника. Я вцепился в него и чем ближе мы подъезжали, тем сильнее я держал его.
Страница 16 из 71
