Немой Мазохизм

Ты мой, но я не твой. Понял? Почему? Потому что я тебе ничего не должен.

Я хочу чтоб ты был только моим!

В чём твоя проблема, чёрт возьми? — удивляюсь ему.

Я встаю с кровати, ищу свои шмотки, а он смотрит на меня, смотрит на моё тело, вытирает лицо, говорит, что не отпустит меня.

Великолепно. Даже не знаю, повезло мне или не очень. Давай собирайся, мне нужно в центр.

В какой центр?

В реабилитационный. Я наркоман. Всё еще хочешь чтоб я был твоим?

Конечно.

Весь день мы прокатались, мне пришлось тащить его в реабилитационный центр, а вечером я показал ему ночную жизнь Лондона. Близилась ночь и скоро, его маленькое приключение на сегодня должно было закончиться, а завтра начаться новая жизнь.

Каждый день новая жизнь с самого начала. А завтра мне пришлось бы снова всё ему объяснять, рассказывать кто он и как тут оказался. Я каждый день задумывался над этим. Над тем, что мне теперь каждый день придётся переживать это де жа вю снова и снова. Не уверен, надо ли мне это было. Я запутался.

Ложись.

Ты останешься со мной?

Я сажу его на кровать, медленно раздеваю, снимаю с него свои шмотки которые ему велики на пару размеров, а он смотрит мне в глаза и чего-то боится.

Я забуду тебя?

Верно — расстилаю кровать и ложу его, снова касаюсь его губ — увидимся утром.

Он засыпает, а я сажусь рядом, беру в руки бокал и думаю над тем, что если его сейчас отвезти назад в психушку, то утром он всё равно ничего не сможет вспомнить, он ничего не вспомнит об этом своём путешествии, обо мне и вообще обо всём, что с ним происходило. Там, в психушке начнётся его новая жизнь. С нового листа. Я не знаю зачем он мне и что с ним делать, а переживать каждое утро одно и то же де жа вю меня не особо прельщает.

Я сижу рядом с ним час… второй… Бутылка пуста. На часах почти 3 ночи. Валюсь с ног, а утром всё начинается по-новой. Я жду когда он проснётся. Ровно в семь он начинает жмуриться, а потом пялиться на меня так шокированно. Эта его эмоция и выражение лица всегда остаются неизменными.

Привет. Меня зовут Гарэтт. Тебя зовут Грэмм и ты мой. Ты у меня дома, ты здесь потому что ты попал под колёса моей машины когда удирал из психушки. У тебя амнезия, так что завтра ты всё забудешь. Ты не помнишь кто ты, ровно как и я. У меня синие волосы потому что таково моё внутреннее состояние. И да, я знаю, что у меня невероятная улыбка — заканчиваю, улыбаюсь.

А он смотрит на меня и пытается это переварить. В глазах шок. Всё тот же знакомый мне шок. А потом всё начинается по-новой. Каждый день.

Проходит неделя и кажется, что я начинаю сходить с ума. Будто проживаю один и тот же день вот уже неделю. Голова кругом. Мне это надоедает, но я уже не могу от него избавиться. Не знаю почему. Наверное это вина за то, что я его сбил. А возможно это я и стал причиной его амнезии. Поэтому он всё еще был со мной.

Я посещаю реабилитационный центр, нажираюсь, напиваюсь, хожу по барам и трахаюсь с кем попало. Таскаю их к себе домой. Таскаюсь к ним, оставляя Грэмма дома. А он всё так же жарко на это реагирует. Ему буквально сносит крышу когда они появляются на пороге моего дома, поэтому всё больше времени я провожу вне компании Грэмма, а когда прихожу нажратый, он встречает меня со слезами и истериками. Кричит и плачет. Говорит, что ему больно смотреть на то, как я пропадаю где-то с кем-то другим. Говорит, что он не может так. А я просто валюсь на него в пьяном угаре и не слышу совершенно ничего из того, что он мне говорит. А утром я вновь загоняю ему историю про колёса, психушку и синие волосы и всё снова начинается по кругу. Днём мы веселимся, проводим время вместе или раздельно, катаемся по городу, а вечером я ложу его спать, он спрашивает забудет ли он меня, а я отвечаю, что «Да, забудешь», целую его и мы засыпаем. Еще пол ночи я провожу в компании вискаря, ложусь ближе к утру, а в семь ровно я снова начинаю знакомить его с самим собой.

Вот уже второй год я не спал более чем по четыре часа в сутки. С наркотой, алкоголем и этим образом жизни я давно перестал нормально спать.

Так проходит еще одна неделя, за ней другая. Месяц… А я будто всё так же живу в том дне. Четырнадцатом сентября. Я начинаю с ним сходить с ума, а вместе с тем мне всё больше кажется, что этим я компенсирую свою вину и скоро могу без угрызений совести от него избавиться. Вот же я ублюдок. Но, благо, мне к этому было не привыкать.

Моя реабилитация уже кончилась, но в жизни ничего не поменялось. Я всё так же пил, всё так же жрал колёса, курил траву, нюхал всякое дерьмо, дебоширил и ходил по барам. Я всё так же был наркоманом и всё так же не собирался отказываться от этого образа жизни.

В тот день, в психушке, когда мы подъехали туда с Грэммом, я пошёл, но так ничего о нём и не узнал. Да, он действительно сбежал.