Он полагал, что если он отдал себя человеку, то и человек тут же должен отдать ему себя. Увы, в жизни всё было устроено иначе и зачастую, отдавая себя целиком ты ничего не получаешь взамен и это нормально…
Добавить в моё избранное
280 мин, 26 сек 7873
Да, он действительно был пациентом, но чем он был болен мне так и не сказали. Это было что-то вроде тайны и данные о пациентах не разглошались посторонним и тем, кто не являлся родственниками, поэтому кроме его полного имени мне ничего так и не сказали.
Грэмм Уоррен Уиллс.
Так его звали.
Я просыпаюсь в пустой комнате. Много света и пахнет парфюмом. Огромная кровать и множество маленьких подушек. Лёгкое покрывало. Синий шёлк. На полу валяется одежда. За окном осень. Подхожу к подоконнику. Падают листья. Жёлтые кленовые листья. Невероятно красиво. Лёгкий туман и никого вокруг. Лишь горят одинокие фонари. Я кутаюсь в покрывало и сажусь на подоконник. В голове лёгкость. Шаги на кухне. Приближаются ко мне по коридору.
Оу… — он смотрит на меня и начинает говорить безразлично закатывая глаза, без улыбки и желания — доброго утра, меня зовут…
Гарэтт — улыбаюсь.
Что? — он затыкается и смотрит на меня почти ошарашенно.
Тебя зовут Гарэтт и твои синие волосы это… — делаю паузу, вспоминаю — это твоё внутреннее состояние — снова улыбаюсь.
Ты… ты меня помнишь? — он хватает меня за плечи и смотрит мне в глаза.
Я тебя помню.
Ааа хаха… офигеть! — он начинает радоваться — что ты еще помнишь, а?
Я попал под колёса твоей машины, ты привёз меня к себе потому что не хотел лишиться прав из-за того, что был пьяным за рулём. Мне отшибло память и каждое утро я начал забывать предыдущий день, я забывал тебя, а ты каждое утро рассказывал мне это. Прошло много времени с момента как я здесь и я помню каждый день проведёный с тобой — улыбаюсь.
Серьёзно? Ты всё помнишь? Всё всё всё?
Я всё помню. Да.
А свои дурацкие истерики ты помнишь?
Да… — опускаю голову — да, помню… прости…
Почему ты так реагируешь?
Ты ведь мой…
А он так офигел, что незамедлительно решил с утра пораньше залиться ромом. Он наливает себе выпивку и всё так же ошарашенно смотрит на меня. Не может поверить.
Невероятно, твою мать… невероятно… что ты еще помнишь?
Только то, что было после этой аварии.
А всё что было До? Помнишь? Психушку?
Нет… — мотаю головой — нет… я больше ничего не помню.
А о себе что-нибудь?
М… Только то, что я был очень одинок.
А сейчас?
Сейчас у меня есть ты.
Как тебя зовут, помнишь?
Грэмм Уоррен Уиллс, мне 17 лет, 21 января мне стукнет 18… всё… больше ничего о себе я не помню.
Это и правда было всё, а то как я оказался в психушке я не помнил. Так же я не помнил о жизни в лечебнице, о людях с которыми когда-либо общался, о местах в которых находился… ничего. Пусто. Кто мои родные и были ли у меня друзья. Не было ничего.
Что ж… — Гарэтт с улыбкой потирает свою голову — это твой шанс начать свою жизнь с начала. Не прости его.
Я тебя наверное чертовски достал, да?
Еще как! Ты прикидываешь, каково это? Каждый день знакомить тебя с самим собой! Каждый день одно и то же… каждый день одни и те же чертовы вопросы… я сам едва с ума не сошёл! — он сидит на подоконнике, размахивает руками, возникает, хмурит брови и недовольно обо всём этом говорит — что если завтра ты снова ничего не вспомнишь? Снова проснёшься и начнёшь задавать мне эти дурацкие вопросы которые я выучил уже буквально наизусть?
Надеюсь, нет… — сам опасаюсь того же — я должен выяснить всё…
Что выяснить?
Я должен выяснить о себе всё… кто я, откуда и что делал в психушке.
Окей, Холмс, с чего начнём?
Я не расчитывал на то, что я оставлю Гарэтта как только разузнаю о себе всё, как только найду своих родных, если они есть. Я всего лишь хотел знать, кто я. Эта неизвестность… она меня пугала. Странно было осознавать, что ты не знаешь о себе ничего.
Мы начали игру в детективов. Первым шагом стала справочная, где мы пытались найти хотя бы одного Грэмма Уиллса по огромному Лондону.
Два адреса? Хм… нормально… — Гарэтт стоит, затягивается, улыбается — ну что, погнали?
Сошёл туман. Наконец. Голубое небо и всё такое светлое. Я забыл когда последний раз видел город таким. Тёплая, светлая осень и падающие листья. Мы едем по автомагистрали. Я высовываюсь в окно, ветер обдувает лицо, а
Гарэтт говорит, чтоб я не высовывался иначе он газанёт и тогда я просто вылечу вон.
Я так рад, что помню тебя — смотрю на него, улыбаюсь. Ветер обдувает его. Синие волосы развиваются на ветру. Во рту сигарета и впервые за многое время свежий трезвый взгляд — Гарэтт? Я не отпущу тебя.
За всё это время ты повторил это ни больше, не меньше, как сотню раз. Я знаю.
Мы выезжаем за пределы шумного города, доезжаем до адреса. Милое местечко. Белый дом с красной крышей, во дворе большой дуб с качелями сделаными из покрышек. Полисадник и садовые гномики. Не стриженный газон.
Грэмм Уоррен Уиллс.
Так его звали.
Я просыпаюсь в пустой комнате. Много света и пахнет парфюмом. Огромная кровать и множество маленьких подушек. Лёгкое покрывало. Синий шёлк. На полу валяется одежда. За окном осень. Подхожу к подоконнику. Падают листья. Жёлтые кленовые листья. Невероятно красиво. Лёгкий туман и никого вокруг. Лишь горят одинокие фонари. Я кутаюсь в покрывало и сажусь на подоконник. В голове лёгкость. Шаги на кухне. Приближаются ко мне по коридору.
Оу… — он смотрит на меня и начинает говорить безразлично закатывая глаза, без улыбки и желания — доброго утра, меня зовут…
Гарэтт — улыбаюсь.
Что? — он затыкается и смотрит на меня почти ошарашенно.
Тебя зовут Гарэтт и твои синие волосы это… — делаю паузу, вспоминаю — это твоё внутреннее состояние — снова улыбаюсь.
Ты… ты меня помнишь? — он хватает меня за плечи и смотрит мне в глаза.
Я тебя помню.
Ааа хаха… офигеть! — он начинает радоваться — что ты еще помнишь, а?
Я попал под колёса твоей машины, ты привёз меня к себе потому что не хотел лишиться прав из-за того, что был пьяным за рулём. Мне отшибло память и каждое утро я начал забывать предыдущий день, я забывал тебя, а ты каждое утро рассказывал мне это. Прошло много времени с момента как я здесь и я помню каждый день проведёный с тобой — улыбаюсь.
Серьёзно? Ты всё помнишь? Всё всё всё?
Я всё помню. Да.
А свои дурацкие истерики ты помнишь?
Да… — опускаю голову — да, помню… прости…
Почему ты так реагируешь?
Ты ведь мой…
А он так офигел, что незамедлительно решил с утра пораньше залиться ромом. Он наливает себе выпивку и всё так же ошарашенно смотрит на меня. Не может поверить.
Невероятно, твою мать… невероятно… что ты еще помнишь?
Только то, что было после этой аварии.
А всё что было До? Помнишь? Психушку?
Нет… — мотаю головой — нет… я больше ничего не помню.
А о себе что-нибудь?
М… Только то, что я был очень одинок.
А сейчас?
Сейчас у меня есть ты.
Как тебя зовут, помнишь?
Грэмм Уоррен Уиллс, мне 17 лет, 21 января мне стукнет 18… всё… больше ничего о себе я не помню.
Это и правда было всё, а то как я оказался в психушке я не помнил. Так же я не помнил о жизни в лечебнице, о людях с которыми когда-либо общался, о местах в которых находился… ничего. Пусто. Кто мои родные и были ли у меня друзья. Не было ничего.
Что ж… — Гарэтт с улыбкой потирает свою голову — это твой шанс начать свою жизнь с начала. Не прости его.
Я тебя наверное чертовски достал, да?
Еще как! Ты прикидываешь, каково это? Каждый день знакомить тебя с самим собой! Каждый день одно и то же… каждый день одни и те же чертовы вопросы… я сам едва с ума не сошёл! — он сидит на подоконнике, размахивает руками, возникает, хмурит брови и недовольно обо всём этом говорит — что если завтра ты снова ничего не вспомнишь? Снова проснёшься и начнёшь задавать мне эти дурацкие вопросы которые я выучил уже буквально наизусть?
Надеюсь, нет… — сам опасаюсь того же — я должен выяснить всё…
Что выяснить?
Я должен выяснить о себе всё… кто я, откуда и что делал в психушке.
Окей, Холмс, с чего начнём?
Я не расчитывал на то, что я оставлю Гарэтта как только разузнаю о себе всё, как только найду своих родных, если они есть. Я всего лишь хотел знать, кто я. Эта неизвестность… она меня пугала. Странно было осознавать, что ты не знаешь о себе ничего.
Мы начали игру в детективов. Первым шагом стала справочная, где мы пытались найти хотя бы одного Грэмма Уиллса по огромному Лондону.
Два адреса? Хм… нормально… — Гарэтт стоит, затягивается, улыбается — ну что, погнали?
Сошёл туман. Наконец. Голубое небо и всё такое светлое. Я забыл когда последний раз видел город таким. Тёплая, светлая осень и падающие листья. Мы едем по автомагистрали. Я высовываюсь в окно, ветер обдувает лицо, а
Гарэтт говорит, чтоб я не высовывался иначе он газанёт и тогда я просто вылечу вон.
Я так рад, что помню тебя — смотрю на него, улыбаюсь. Ветер обдувает его. Синие волосы развиваются на ветру. Во рту сигарета и впервые за многое время свежий трезвый взгляд — Гарэтт? Я не отпущу тебя.
За всё это время ты повторил это ни больше, не меньше, как сотню раз. Я знаю.
Мы выезжаем за пределы шумного города, доезжаем до адреса. Милое местечко. Белый дом с красной крышей, во дворе большой дуб с качелями сделаными из покрышек. Полисадник и садовые гномики. Не стриженный газон.
Страница 20 из 71
