Он полагал, что если он отдал себя человеку, то и человек тут же должен отдать ему себя. Увы, в жизни всё было устроено иначе и зачастую, отдавая себя целиком ты ничего не получаешь взамен и это нормально…
Добавить в моё избранное
280 мин, 26 сек 7882
Я хватаю вилку, срываюсь с места и полный провал в памяти. Я прихожу в себя лишь в изоляторе временного содержания. Вокруг серые стены, со мной в камере две уличные проститутки и какой-то пьяный парень который лежит в отрубе. Решётки и вентиляция на потолке. Сыро и холодно. Пахнет плесенью, сортиром и запрелыми сэндвичами с беконом.
Очухался, парень? Хаха…
Надо мной склоняется девушка в розовом парике лет 23-х, с красной помадой и густо-намалёванными глазами, у нее размазанная тушь на лице и синяк под глазом. Разорванный серебристый топик и капроновые колготки с огромными стрелками. Красная мини-юбка со складками и туфли на чудовищно огромной платформе. Она смотрит на меня и хохочет звонким смехом. Так, что в ушах отдаёт. К ней подбегает вторая и вот они вместе смотрят на меня, а я лежу на полу и таращусь на них. У второй белые волосы, такой же адский макияж, рокерская куртка, перчатки без пальцев, колготки в огромную сетку и высокие сапоги на платформе. От них пахнет дешёвым парфюмом и едой из придорожной забегаловки.
Ууух ты, какой ты классненький! — вторая тыкает меня пальцем и тоже хохочет.
Что происходит? — а я подымаюсь и не могу вспомнить то, как тут оказался.
Ээй, ты в порядке? Ты в обезъяннике.
Почему я здесь? — я вскакиваю, таращусь на них, таращусь на этого мужика лежащем без сознания, не понимаю, что происходит — где Гарэтт?
Какой Гарэтт? Хах… Он кажется бредит — она смеётся, толкает ту вторую в плечо и снова хохочет.
Я ору охраннику, говорю, чтоб меня выпустили, что я тут вообще по ошибке, а он говорит, что сидеть мне тут еще 15 суток за разбойное нападение в баре, говорят, что потом сошьют на меня дело и начнётся следствие. Передать словами в каком я был шоке наверное невозможно, но тогда я понял, что пропал. Хотя больше я боялся того, что Гарэтта нет рядом. Я не знал где он, с кем и быть может он вообще меня оставил здесь. Оставил на совсем. Меня перепугала и расстроила эта мысль, я снова принялся ныть, а проститутки принялись меня успокаивать. Было раннее утро, но мне не хотелось спать.
Глория, так звали ту с розовым париком, долго рассказывала о том, как они оказались здесь и что ублюдки-копы ловят их уже не в первый раз. Что они частые гости в обезъяннике.
А ты что, тут впервые? Хах…
Да… нас ведь выпустят? Верно?
Конечно выпустят, куда ж они денутся то хаха… посидишь денёк другой и на свободу…
Денёк другой? Что-то я сомневаюсь в этом…
А что ты натворил? Что за разбой? Ты и разбой? Ахаха… — она смеётся не веря в то, что я способен на разбойное нападение — маленький разбойник. Так что там произошло?
Я не помню — мотаю головой — я вообще не помню как и почему оказался здесь.
Ууу… ну ты даёшь… Ты слышала, Алесса? Ахаха… у нас тут разбойник хаха… — у неё хриплый пьяный смех. Кажется они обе всё еще пьяны — а знаешь почему мы здесь?
Нет.
Хаха… обокрали этого старого проказника ахаха… Мы сидели в баре и там он нас нашёл, он был пьян в стельку и сорил деньгами направо и налево, угощал всех, а потом мы пошли в отель и пока он был в душе мы его… обчистили хаха… ну он конечно всё тут же просёк, начал звать охрану, а мы того… выскочить не успели… ну нас и упрятали сюда… посидеть… подумать… — последнее слово она говорит пренебрежительно высокомерно закатывая глаза — старик не стал писать на нас заяву, деньги ему вернули и… хэппи энд. Ага.
До утра они травили какие-то странные байки из своего «рабочего» опыта, о том какие извращенцы им попадались, об оргиях и мазохизме, о лесбийском сексе и игрушках, рассказывали о том, что их заводят анальный секс и сливки. Не знаю, всё сразу или по отдельности, я так и не уточнил. Рассказывали о казусах которые с ними происходили. О том, что иногда женатые мужики приводили их домой, куда случайно возвращались их жёны и бывало получали от них. Глория говорит, что так и лешилась своих волос, а потому теперь была вынуждена носить парики. Говорит, что это было совсем недавно, буквально на той неделе. Клиент привёл её в их семейное гнёздышко, а пока они трахались, вернулась жена, она вырубила Глорию, муж отделался сломанными руками и заявлением о разводе, а Глория просто проснулась лысая и голая в коридоре по которому были раскиданы ее шмотки. С тех пор она носит парики и к женатым мужикам на хату больше не ходит. Говорит, что хреново вышло, но волосы скоро всё равно отрастут и всё будет так как раньше. Раньше она была блондинкой, а теперь сама могла выбирать цвет волос какой ей только понравится. Рассказывает мне о том, что дому у неё целая коллекция, она их собирает. Они живут с Алессой вместе, вместе работают, а иногда вместе спят. Как мы с Гарэттом. Секс. Снова вспоминю Гарэтта. Мне снова становится плохо и ужасно не по себе. Глория меня успокаивает тем, что он всё равно придёт за мной, что куда он вообще денется, ведь я такой хорошенький.
Очухался, парень? Хаха…
Надо мной склоняется девушка в розовом парике лет 23-х, с красной помадой и густо-намалёванными глазами, у нее размазанная тушь на лице и синяк под глазом. Разорванный серебристый топик и капроновые колготки с огромными стрелками. Красная мини-юбка со складками и туфли на чудовищно огромной платформе. Она смотрит на меня и хохочет звонким смехом. Так, что в ушах отдаёт. К ней подбегает вторая и вот они вместе смотрят на меня, а я лежу на полу и таращусь на них. У второй белые волосы, такой же адский макияж, рокерская куртка, перчатки без пальцев, колготки в огромную сетку и высокие сапоги на платформе. От них пахнет дешёвым парфюмом и едой из придорожной забегаловки.
Ууух ты, какой ты классненький! — вторая тыкает меня пальцем и тоже хохочет.
Что происходит? — а я подымаюсь и не могу вспомнить то, как тут оказался.
Ээй, ты в порядке? Ты в обезъяннике.
Почему я здесь? — я вскакиваю, таращусь на них, таращусь на этого мужика лежащем без сознания, не понимаю, что происходит — где Гарэтт?
Какой Гарэтт? Хах… Он кажется бредит — она смеётся, толкает ту вторую в плечо и снова хохочет.
Я ору охраннику, говорю, чтоб меня выпустили, что я тут вообще по ошибке, а он говорит, что сидеть мне тут еще 15 суток за разбойное нападение в баре, говорят, что потом сошьют на меня дело и начнётся следствие. Передать словами в каком я был шоке наверное невозможно, но тогда я понял, что пропал. Хотя больше я боялся того, что Гарэтта нет рядом. Я не знал где он, с кем и быть может он вообще меня оставил здесь. Оставил на совсем. Меня перепугала и расстроила эта мысль, я снова принялся ныть, а проститутки принялись меня успокаивать. Было раннее утро, но мне не хотелось спать.
Глория, так звали ту с розовым париком, долго рассказывала о том, как они оказались здесь и что ублюдки-копы ловят их уже не в первый раз. Что они частые гости в обезъяннике.
А ты что, тут впервые? Хах…
Да… нас ведь выпустят? Верно?
Конечно выпустят, куда ж они денутся то хаха… посидишь денёк другой и на свободу…
Денёк другой? Что-то я сомневаюсь в этом…
А что ты натворил? Что за разбой? Ты и разбой? Ахаха… — она смеётся не веря в то, что я способен на разбойное нападение — маленький разбойник. Так что там произошло?
Я не помню — мотаю головой — я вообще не помню как и почему оказался здесь.
Ууу… ну ты даёшь… Ты слышала, Алесса? Ахаха… у нас тут разбойник хаха… — у неё хриплый пьяный смех. Кажется они обе всё еще пьяны — а знаешь почему мы здесь?
Нет.
Хаха… обокрали этого старого проказника ахаха… Мы сидели в баре и там он нас нашёл, он был пьян в стельку и сорил деньгами направо и налево, угощал всех, а потом мы пошли в отель и пока он был в душе мы его… обчистили хаха… ну он конечно всё тут же просёк, начал звать охрану, а мы того… выскочить не успели… ну нас и упрятали сюда… посидеть… подумать… — последнее слово она говорит пренебрежительно высокомерно закатывая глаза — старик не стал писать на нас заяву, деньги ему вернули и… хэппи энд. Ага.
До утра они травили какие-то странные байки из своего «рабочего» опыта, о том какие извращенцы им попадались, об оргиях и мазохизме, о лесбийском сексе и игрушках, рассказывали о том, что их заводят анальный секс и сливки. Не знаю, всё сразу или по отдельности, я так и не уточнил. Рассказывали о казусах которые с ними происходили. О том, что иногда женатые мужики приводили их домой, куда случайно возвращались их жёны и бывало получали от них. Глория говорит, что так и лешилась своих волос, а потому теперь была вынуждена носить парики. Говорит, что это было совсем недавно, буквально на той неделе. Клиент привёл её в их семейное гнёздышко, а пока они трахались, вернулась жена, она вырубила Глорию, муж отделался сломанными руками и заявлением о разводе, а Глория просто проснулась лысая и голая в коридоре по которому были раскиданы ее шмотки. С тех пор она носит парики и к женатым мужикам на хату больше не ходит. Говорит, что хреново вышло, но волосы скоро всё равно отрастут и всё будет так как раньше. Раньше она была блондинкой, а теперь сама могла выбирать цвет волос какой ей только понравится. Рассказывает мне о том, что дому у неё целая коллекция, она их собирает. Они живут с Алессой вместе, вместе работают, а иногда вместе спят. Как мы с Гарэттом. Секс. Снова вспоминю Гарэтта. Мне снова становится плохо и ужасно не по себе. Глория меня успокаивает тем, что он всё равно придёт за мной, что куда он вообще денется, ведь я такой хорошенький.
Страница 29 из 71
