Немой Мазохизм

Отец остался со мной и своей начинающей карьерой. Правда с этой карьерой он совсем забывал о своей семье, но он быстро добился успеха. Он создал таки свою корпорацию и стал влиятельным. Рекламой его корпорации был увешан весь город. Его лицо было повсюду. Его узнавали на улицах. Имя отца открывало все дороги. Он стал знаменит. Мы уехали со старого дома и переехали в огромный новый. Мне было 10, когда мать объявилась снова. Ее этот хрен с Гоа бросил ее еще пять лет назад, с тех пор еще год она с каким-то кексом каталась по Германии, а потом еще два года жила с типом из Бельгии, а теперь услышав об успехе отца она решила таки к нему вернуться. Но мы ее не простили.

Ты когда-нибудь ее простишь?

Едва ли. Она просто бросила меня. Я ей был не нужен. Она предпочла развлечения своей семье. Она сделала свой выбор.

Где сейчас твой отец?

Он сейчас в Конг-Конге. Работа.

А ты почему не там?

Да потому что я здесь, с тобой! — сарказм из меня так прёт.

Ты не поехал с ним потому что я здесь?

Нет. Я не летаю на самолётах… — делаю паузу — и потому что ты здесь, куда б я тебя дел? Еще у тебя нет документов… так что держись потише пока мы не сделаем тебе новые. Понял?

Гарэтт? — он задумывается — слушай… мы нашли мою семью, но мне некуда возвращаться…

Ааа, так ты хочешь знать избавлюсь ли я от тебя или нет? Ты что, думаешь, мне как-то помешает то, что тебе идти некуда?

Не помешает?

Совсем не помешает.

Ты можешь выкинуть кого-то на улицу и не думать о нем?

Именно. И мне будет плевать. Почему? — глотаю пару таблеток — потому на самом деле всем на всех плевать и если ты думаешь, что всё иначе, то вот у меня для тебя совет: не питай несбыточных иллюзий.

Хотел ли я от него избавиться? Нет. Нет, я не хотел. Более того, я хотел, чтоб он был здесь. Чтоб он был со мной. Он отличался ото всех. Он был другим, возможно чем-то похожим на меня внутри. Я никогда не встречал подобных ему, поэтому хотел сохранить его для себя. Но, разве что, боялся признаться в этом не только ему, но и себе. Но он в этом смысле был сильнее меня.

Зачем тогда ты делаешь всё это, если тебе плевать на меня?

О чём ты?

Спишь со мной… целуешь меня… так смотришь на меня…

Я это делаю со всеми.

Он снова начинает выходить из себя. Сдерживается чтоб не заорать. Не знаю почему я так любил его доводить до этого состояния. Наверное мне нравился его страдальческий вид, он вызывал у меня симпатию. Мне нравилось когда он умолял меня или когда собирался рассплакаться. Нравилось когда он злился когда я смотрел на кого-то другого. Что это, моральный садизм?

А потом я снова нажирался и притаскивал в дом очередного парня. И всё начиналось по новой.

Тише… тсс хаха… — я тяну его за руку в зал, я едва стою на ногах.

Сегодня я нажрался как-то особо сильно. Каждый вечер я ходил по барам и очень редко возвращался оттуда один, потому что когда я напивался, мне нужен был собеседник, ну или тот, кто мог провести со мной ночь. Развлечение. Так я развлекался. Нет, они не были хастлерами или кем-то вроде того. Такие же молодые люди которые пришли в бар чтоб нажраться и встретить кого-нибудь кто скрасил бы их вечер. А на утро мы расходились и так же редко когда встречались во второй раз. Зачастую я не спрашивал их имён, а если и спрашивал, то в моей голове они задерживались не на долго.

Этого звали… Марти или Морти, что-то вроде того. Он был славным. Низенького роста, брюнет с крашеными волосами и кольцом в носу. Он был дерзким и весёлым. Хитрожопым. Мне такие нравились.

Не успел я подойти к нему в баре, как он сделал это опередив меня. Мы заказали по паре виски… стакан… еще стакан… бутылка. Мы жрали потом какие-то таблетки, а после сидя на тротуаре курили траву. Из-за угла выехала патрульная машина и мы, чтоб не палиться, ломанулись в какой-то подъезд, хотели было начать там, но нас оттуда попёрли в два счёта. Было решено пойти ко мне. Я был так упорот, что и забыл вообще про присутствие дома Грэмма. Но было что-то около трёх ночи, поэтому решил, что прокатит.

Нам это понадобится? — улыбается, показывает мне еще бутылку виски.

О да! Хаха… — я даже говорить нормально не мог не говоря уже о стоять, но мне хотелось пить, еще и еще, до такого состояния, чтоб не соображать абсолютно ничего.

Мы решаем забить на поиск стаканов и пьём из горла. Я сижу на нём и херачу прямо из буталки, а он запускает свои руки мне под одежду, целует меня в живот, а я пытаюсь раздеть его онемевшими, от алкоголя, пальцами. Выходит не очень. Он снимает с меня ремни, плащ. Он пьян в дерьмо. Я так и не понял, почему он именно сегодня решил надраться до такой степени. Он не может растегнуть, а оттого начинает смеяться. Я целую его, у меня онемели даже губы. Вокруг всё кружилось. Смешно. Только расслабленность.