Немой Мазохизм

Мы жрали что-то расслабляющее и теперь я даже не мог встать с него, а он обнимал меня своими руками за талию и лишь тянул на себя. Я валюсь на него и не могу подняться. Мы просто лежим так. В обнимку.

Давай потрахаемся когда отпустит?

Хаха… — он смеётся так, что я чувствую своим телом каждое его движение.

Мы просто лежим и целуемся. Я вожу своим языком по его губам, а он кусает меня за пирсинг в языке. Смеётся. Он весь вечер смеётся.

Слышу шаги по коридору. Становится не очень смешно, но я продолжаю его целовать, касаться его лица.

А ты, я погляжу, снова за своё? — в дверях стоит разъерённый Грэмм. Ну, как разъерённый… на пределе, еще чуть-чуть и он снова на него накинется.

Привет… — всё что я могу из себя выдавить, а Морти, или Марти, начинает смеяться над этим. Чую не к добру.

Грэмм подходит к нам ближе, злостно осматривает. Потом осматривает зал, наверное в поисках того, что можно всадить в этого парня.

Что он здесь делает?! Я ведь говорил тебе! Говорил же! — начинает кричать, выходить из себя, а я просто лежу на этом парне и ору Грэмму, чтоб он свалил отсюда.

Убирайся вон!!! Пошёл! Что смотришь!? — кричу каким-то пьяным, охрипшим голосом, жестоко и грубо, а он хватает меня за волосы и стаскивает с него, швыряет меня в угол. Ноги по-прежнему не слушаются. У меня перед глазами всё плывёт — не трогай его! Слышишь?! Не смей!!

Он так зол, что ничего не соображает. Он хватает бутылку и разбивает её о голову этого парня. Оставшийся виски заливает постель. Парень вскрикивает и пытается оттолкнуть от себя Грэмма, а тот только садится на него как мгновение назад сидел я и засаживает розочку от бутылки ему в бок. Тот кричит, а я пытаюсь встать, чтоб остановить Грэмма, но тупо подняться не могу. Я не чувствую ног. Кричу чтоб он прекратил, чтоб не делал этого, а он вытаскивает розочку и снова засаживает в то же место. Парень кричит так, что у меня в ушах глохнет. Он не переставая кричит. Дико. Неистово.

Я тебе покажу «убирайся»!! Ты вообще никто!! Ты никто здесь!! — он сидит на нём, орёт и засаживает розочку ему куда-то в область ребёр.

Кричит и плачет, но всё равно продолжает. Тот парень всё еще жив и всё еще в сознании, пытается оттолкнуть его руками, а Грэмм замахивается и заезжает розочкой тому по ладоням. У него хлещет кровь, он лупит окровавленными руками Грэмма по лицу, слышен хлёсткий удар, а тот снова бьёт его остатками бутылки. Снова и снова. Парень уже не кричит, а просто хрипит. Я посадил голос пока пытался докричаться до Грэмма. Я не могу встать. Пытаюсь подползти к нему чтоб остановить, но уже поздно. Грэмм засаживает розочку от бутылки тому в горло и он прекращает хрипеть.

Он его убил?

Что говоришь? Уйти? — он сидит на нём и смотрит на меня, спрашивает — мне убраться? Мне? — удивлённо так.

Ты что натворил, больной ты ублюдок!? — выходит смесь хрипа и крика.

Сколько раз тебе говорил, Гарэтт… ты мой… Так какого чёрта они все здесь делают? А?! — он повышает голос — что они тут делают?! — он встаёт с этого парня, подходит ко мне, хватает за подбородок окрававленными руками и смотрит мне в глаза диким взглядом — У тебя есть я, почему ты продолжаешь таскать их в дом?!

Я отталкиваю его, снова на него ору. Горло горит. Сижу на полу и ору на него, типа какого хрена он наделал и кто за это дерьмо теперь отвечать будет, а он лупит меня по лицу и спрашивает почему они здесь, что все эти ублюдки тут делают и когда это кончится.

Я не твой! Понял ты!? Не твой! Никогда не был и никогда не буду!! Слышишь ты это?!

Ты мой!! Ты только мой!! — он орёт еще громче, еще сильнее, еще яростнее, снова лупит меня по лицу и снова кричит, что я только его и ничей больше. Потом перестаёт, вытирает свои глаза кровавыми руками, слизывает со своих губ кровь этого парня и смотрит на меня, злобно и уставше — что мне с тобой делать? Чтоб ты больше не выкидывал этих фокусов… а?!

Иди к чёрту!!

Ты… ты будешь моим… да… только моим… будешь… — он оглядывается вокруг, находит кабель от телевизора, срезает и подходит ко мне — не хочешь по-хорошему, Гарэтт, будет по-плохому — он хватает меня за волосы и тянет к батарее, с силой перетягивает мои руки кабелем, приматывает их к батарее, утягивает так, что они немеют, но так, чтоб я не мог выбраться без его помощи.

Ты что творишь?! Больной выродок!!! — я был слишком зол, а потому орал не весть что. Орал то, что его злило еще больше. А потом мой голос сел окончательно, в горле всё горело и я просто заткнулся.

А с тобой мы что будем делать? — он спрашивает это у мёртвого парня на моей кровати, потирает свой подбородок — хм… а от тебя мы избавимся… — он делает паузу, а потом спрашивает сам себя — но как мы от него избавимся?

Грэмм! Грэмм, развяжи меня!

Грэмм? — он поворачивается, недоумённо смотрит на меня, а потом мотает головой — нееет, меня зовут Сиэль.