Немой Мазохизм

Не успело мне исполниться и трёх как отец начал покалачивать и меня. У матери нашли цирроз. Ей стало больно жить и вообще. Она решила покончить с собой. Она повесилась на отцовском турнике. Тот что был в квартире… знаешь, такие вешают между дверей… прямо в дверном проёме. Как она могла повеситься? Там же расстояние маленькое! Так я тогда думал. А она знаешь, что удумала? Она связала себе петлю, привязала ее к турнику и накинула на шею. Поставила стульчик, стала на него на колени, а ноги привязала к туловищу… нацепила на талию еще одну верёвку и привязала к ней свои ноги чтоб они не опускались когда она будет падать. Чёрт, вот же додумалась! Она отпустила руки, раскачала стул и поминай как звали. Так она со всеми нами попращалась. Соответственно, мы не могли жить в той квартире и съехали в Рединг. Прикупили себе домик. Мы с Эллионом не расчитывали на то, что наша жизнь станет лучше или как-то изменится. Но она изменилась. К худшему. Он избивал нас. Лупил буквально ни за что. Просто потому что ему нужно было либо согнать на ком-то свою злость, либо для того чтоб получить удовольствие. Эллиону доставалось за нас двоих. Я был слишком мелким и когда отец приходил, Эллион велел мне прятаться, под кровать, в шкаф, на чердак, не важно, лишь бы он меня не нашёл. А сам Эллион в то время принимал все эти удары на себя. Ему было лет 13. Он заводил его в свою комнату, раздевал, доставал свой БДСМ-набор, привязывал его к этой деревянной штуке на которую он вешал своих проституток которые к нему наведывались и начинал его хлестать розгами. Это продолжалось целый вечер. А потом он отвязывал его и бросал так лежать. А я вылазал из своего укрытия, накрывал его своей простынью и помогал дойти в свою комнату. Правда к тому моменту он едва ли мог ходить. Он просто лежал, кровоточащий… кровь просвечивалась через простыни длинными алыми линиями. Он спрашивал в порядке ли я, а я говорил, что всё хорошо и обнимал его. Я ложился с ним рядом и мы вместе засыпали. А утром я всё таки получал порцию побоев от отца. Иногда он морил нас голодом или выставлял на мороз на улицу. Он не был насильником, он просто любил издеваться. Ему это доставляло сексуальное удовольствие… поэтому наверное можно назвать его извращенцем, а нас жертвами сексуального насилия… хотя я не уверен. В общем всё это продолжалось еще пару лет. С каждым годом отцу всё больше сносило крышу и он начал издеваться над нами всегда. Вскоре Эллион подрос и больше не давал над собой издеваться. Отец перешёл на меня. Теперь я стал его предметом для побоев после матери и Эллиона. Теперь он меня приводил в свою комнату, доставал свой любимый набор и начинал. Почему-то я всегда падал в обморок. Его это так раздражало… просто невероятно, но я ничего не мог с собой поделать. В тот день… он резал меня… он резал мои руки. Острая боль и кровь и я падаю в обморок. Не на долго. Чувствую как он отвязывает мои руки и я падаю лицом в пол. В теле всё еще ощущение невесомости. Головокружение. Потом резкий удар в живот. Такой, что я задыхаюсь. Он бьёт меня ногами в живот. Бьёт со всей дури, орёт, чтоб я в обморок не падал, потому что его это раздражает. Я хватаюсь за живот и получаю удар по рукам. Он сломал мне пальцы с одного удара. На нём керзовые сапоги. Я просто лежу и кричу от боли. Ему пофиг. Ему всегда было пофиг. Я сворачиваюсь калачиком и получаю удар в спину. Он бьёт меня по рукам, по голове. Я ничего не вижу. Он ударил так, что в глазах потемнело. Я только чувствовал. Чувствовал боль, жар и липкую кровь под собой. У меня разбиты губы и я чувствую, что сейчас потеряю сознание, а он не останавливался. Я не знаю сколько это продолжалось, но потом я услышал голос Эллиона. Его крик. Он кричал на отца. У него в руках была качерга от камина и он даже разбираться ни в чём не стал увидев меня и всё это. Он просто накинулся на отца. Бил его, снова и снова. Так ожесточённо. Тот кричал. Эллион кричал. Этот крик наверное до сих пор со мной. Он разбил ему голову, тот уже не двигался, но он продолжал его бить. Он забил его до смерти. Суд. мед. эксперты нашли на теле отца 37 колото-режущих, полностью разбитую голову и вспоротый живот. Труп был полностью изуродован. Он на нем живого места не оставил. На суде он сказал, что силы не рассчитал, но я то знаю, что он давно с этим ублюдком хотел расквитаться. Меня не было на суде, я лежал в реанимации, врачи боролись за мою жизнь, а еще неделю я не мог прийти в себя. Но когда пришёл, что-то во мне изменилось. Я пришёл другим. Это уже был не я. Я слетел с катушек. Они меня упрятали в психушку, а Эллиону дали 9 лет не смотря на то, что это было убийство с особой жестокостью… в силу того, что это была самооборона. Вот как оно всё было.

Вот он. Последний паззл всей этой картинки. Последний кусок всей этой истории Грэмма. Теперь я понимал его. Теперь я его знал. Всё это время я сталкивался с ощущением того, что не знаю его. Теперь всё было иначе. В каком-то смысле я встал на его место, а в каком-то до сих пор не понимал его этого насилия на почве ревности.