Конец света так и не наступил. Свет не кончался. Кончались тепло и газ, электричество и водопровод, но кончались они столько раз, по отдельности и вместе, что принимать это суетное мельтешение за столь величественное действо, как Конец Света — было бы просто свинством, неуважительным быдлячьим свинством по отношению к Глубокоуважаемому. Кто такой Глубокоуважаемый?
Добавить в моё избранное
240 мин, 24 сек 13491
Она всё пыталась сосчитать, сколько было раненых, но каждый раз сбивалась, когда срочно требовалось что-то ещё.
Только когда девушка вдруг с удивлением обнаружила себя лежащей на одном из матрасов, тоже притащенных откуда-то, ощутила, как чудовищно устала за эту ночь. Но и работа вроде была закончена. Маргарита сидела, обвиснув в кресле, и Наташка неожиданно подумала «а она и не старая совсем». Но вспомнить, сколько лет Иосифовне, она сходу не смогла, и вообще, хотелось заснуть и не просыпаться сутки. Или хотя бы до вечера. Или хотя бы пока тихо…
Потом приехала всё же «скорая» — в тесном закутке процедурного кабинета появился какой-то мужик в белом халате и с ним ещё один, со здоровенной медицинской сумкой. Или не скорая — выходя из здания, она уткнулась в зелёный борт с красным крестом, военные. Но всё равно это были врачи, и девушка на автопилоте потопала к дому. Мать наверное будет в бешенстве — ну и плевать. Вообще плевать. Но дома было тихо. Как ни казалось ей странно, но рабочий день никто не отменял, а что она вернулась с того берега — матери сказали. Кое-как сковырнув одежду в пятнах чужой крови, Наташка заползла под одеяло и вырубилась.
Сергий, вечер 4.08, медпункт посёлка.
Разбудила его боль. Не сильная, но противная, дёргающая какая-то. Нога ощутимо горела. Военврач забрал с собой тяжёлых, с ранениями в тело, обгоревших при взрыве в клубе, с разбитой головой, а кто, как Сергий, «легко отделался» оставил — помереть не помрёте, а там как знаете. Александра из шестого десятка тоже оставил — не дожил до утра
Александр, словивший две пули в грудь…
Матрас, на который улеглась, как лунатик, Наташка, пустовал — значит, ушла, наверное домой. Всё утро она суетилась тут, неумело, но старательно помогая фельдшерице — или кто эта Маргарита, участковый врач? Когда Сергий тут поселился, больничка была уже закрыта, да и не было у молодого здорового парня надобности знакомиться с местной медициной. Говорили побратимы «док Рита» — ну и ладно. А теперь вот пришлось познакомиться — век бы её не видать… Не, нельзя так — поправил про себя. Маргарита ночь и день как могла и чем могла спасала людей. После отъезда военных она так и уснула в неудобном казённом кресле, видавшем, наверное, ещё СССР. Парню наоборот спать не хотелось. Или не так — поспал бы он с удовольствием. Нога болит, но можно об этом забыть, если уложить её ровно и не шевелиться. Но внутри отчётливо разливалось беспокойство, ощущение потери дорогого времени. Ощущение новое, неприятное, но смутно-полезное. Что-то нужно было делать, причём немедленно. Что? Зачем? На это ответа не было. Чёрные с ответным погромом вряд ли придут — могли бы, так устроили побоище прямо там, на месте. Они и хотели, да не срослось — их вооружённый отряд перехватил Лимон, командир Лимон или скорее батька Лимон — он ясно намекнул, что отряд собирает. Значит соберёт — этих он вон как взял, буднично так, без героизма, как пообедал. И второй отряд, с пулемётом — тоже, наверное, взял — иначе не стихла бы стрельба так сразу. А герои — вот они, на соседних матрасах маются… И сам такой же — полез поперёд батьки…
Ладно, с того берега можно не ждать. А вот ментов — запросто. Погром с пожарами и стрельбой — заставит их почесаться. Военных заставил же — пригнали целую санитарную машину, или даже две — Сергий тоже не считал раненых, даже знакомых, но видел, что выносили многих. Сейчас медик доложит — куча с огнестрелом, о таких они обязаны докладывать сразу, тут и менты нарисуются. И начнут крутить по полной… Как это делается, он толком не знал — до сих пор везло уворачиваться. Ну, винтили пару раз с прежней панковской тусовкой, но тогда он был несовершеннолетний — попугали на арапа, поняли что не слишком верит, и выпинали за дверь — денег нет, 18 лет нет, накой он такой нужен?
Теперь всё хуже — денег по-прежнему нет, но для раскрываемости сгодится, ранен — значит воевал, значит, злобный фашист… И 18 уже есть… Конечно, можно наплести что ничего не делал, ружья в глаза не видел, а подстрелен снайпером — но кого это волнует? Нет, с ментами встречаться совершенно ни к чему. И ему — ещё ладно, полпосёлка таких, всех не закроют, главное не мели языком чего не надо — ну, был в толпе, все побежали и я побежал, упал-очнулся-гипс… А вот Наташку запомнили многие — на мосту она целую речь толкнула, ну и вообще — запоминающаяся. Значит, первым делом её прятать надо. Ухватят кого попало, отчитаются — и снова им трава не расти, главное — под раздачу не попасть.
Петрович, вечер 4.08, Знаменка.
День выдался тяжёлый, но продуктивный. Работая экономно, не наваливаясь, не надрываясь — он успел напилить заготовки под все подпорки для крыши, и дома, и сарая. Теперь дать им пару дней посохнуть, чтоб не вяз инструмент в свежей смоле — и можно будет ошкурить, подрезать в точный размер и уже ставить на место. Так, с крышей решили. Усиленную конструкцию снег не продавит, даже если его будет много.
Только когда девушка вдруг с удивлением обнаружила себя лежащей на одном из матрасов, тоже притащенных откуда-то, ощутила, как чудовищно устала за эту ночь. Но и работа вроде была закончена. Маргарита сидела, обвиснув в кресле, и Наташка неожиданно подумала «а она и не старая совсем». Но вспомнить, сколько лет Иосифовне, она сходу не смогла, и вообще, хотелось заснуть и не просыпаться сутки. Или хотя бы до вечера. Или хотя бы пока тихо…
Потом приехала всё же «скорая» — в тесном закутке процедурного кабинета появился какой-то мужик в белом халате и с ним ещё один, со здоровенной медицинской сумкой. Или не скорая — выходя из здания, она уткнулась в зелёный борт с красным крестом, военные. Но всё равно это были врачи, и девушка на автопилоте потопала к дому. Мать наверное будет в бешенстве — ну и плевать. Вообще плевать. Но дома было тихо. Как ни казалось ей странно, но рабочий день никто не отменял, а что она вернулась с того берега — матери сказали. Кое-как сковырнув одежду в пятнах чужой крови, Наташка заползла под одеяло и вырубилась.
Сергий, вечер 4.08, медпункт посёлка.
Разбудила его боль. Не сильная, но противная, дёргающая какая-то. Нога ощутимо горела. Военврач забрал с собой тяжёлых, с ранениями в тело, обгоревших при взрыве в клубе, с разбитой головой, а кто, как Сергий, «легко отделался» оставил — помереть не помрёте, а там как знаете. Александра из шестого десятка тоже оставил — не дожил до утра
Александр, словивший две пули в грудь…
Матрас, на который улеглась, как лунатик, Наташка, пустовал — значит, ушла, наверное домой. Всё утро она суетилась тут, неумело, но старательно помогая фельдшерице — или кто эта Маргарита, участковый врач? Когда Сергий тут поселился, больничка была уже закрыта, да и не было у молодого здорового парня надобности знакомиться с местной медициной. Говорили побратимы «док Рита» — ну и ладно. А теперь вот пришлось познакомиться — век бы её не видать… Не, нельзя так — поправил про себя. Маргарита ночь и день как могла и чем могла спасала людей. После отъезда военных она так и уснула в неудобном казённом кресле, видавшем, наверное, ещё СССР. Парню наоборот спать не хотелось. Или не так — поспал бы он с удовольствием. Нога болит, но можно об этом забыть, если уложить её ровно и не шевелиться. Но внутри отчётливо разливалось беспокойство, ощущение потери дорогого времени. Ощущение новое, неприятное, но смутно-полезное. Что-то нужно было делать, причём немедленно. Что? Зачем? На это ответа не было. Чёрные с ответным погромом вряд ли придут — могли бы, так устроили побоище прямо там, на месте. Они и хотели, да не срослось — их вооружённый отряд перехватил Лимон, командир Лимон или скорее батька Лимон — он ясно намекнул, что отряд собирает. Значит соберёт — этих он вон как взял, буднично так, без героизма, как пообедал. И второй отряд, с пулемётом — тоже, наверное, взял — иначе не стихла бы стрельба так сразу. А герои — вот они, на соседних матрасах маются… И сам такой же — полез поперёд батьки…
Ладно, с того берега можно не ждать. А вот ментов — запросто. Погром с пожарами и стрельбой — заставит их почесаться. Военных заставил же — пригнали целую санитарную машину, или даже две — Сергий тоже не считал раненых, даже знакомых, но видел, что выносили многих. Сейчас медик доложит — куча с огнестрелом, о таких они обязаны докладывать сразу, тут и менты нарисуются. И начнут крутить по полной… Как это делается, он толком не знал — до сих пор везло уворачиваться. Ну, винтили пару раз с прежней панковской тусовкой, но тогда он был несовершеннолетний — попугали на арапа, поняли что не слишком верит, и выпинали за дверь — денег нет, 18 лет нет, накой он такой нужен?
Теперь всё хуже — денег по-прежнему нет, но для раскрываемости сгодится, ранен — значит воевал, значит, злобный фашист… И 18 уже есть… Конечно, можно наплести что ничего не делал, ружья в глаза не видел, а подстрелен снайпером — но кого это волнует? Нет, с ментами встречаться совершенно ни к чему. И ему — ещё ладно, полпосёлка таких, всех не закроют, главное не мели языком чего не надо — ну, был в толпе, все побежали и я побежал, упал-очнулся-гипс… А вот Наташку запомнили многие — на мосту она целую речь толкнула, ну и вообще — запоминающаяся. Значит, первым делом её прятать надо. Ухватят кого попало, отчитаются — и снова им трава не расти, главное — под раздачу не попасть.
Петрович, вечер 4.08, Знаменка.
День выдался тяжёлый, но продуктивный. Работая экономно, не наваливаясь, не надрываясь — он успел напилить заготовки под все подпорки для крыши, и дома, и сарая. Теперь дать им пару дней посохнуть, чтоб не вяз инструмент в свежей смоле — и можно будет ошкурить, подрезать в точный размер и уже ставить на место. Так, с крышей решили. Усиленную конструкцию снег не продавит, даже если его будет много.
Страница 27 из 66
