Я, мой убийца и Джек-потрошитель

Ясно. Спорить смысла нет — все равно сделает, как сказал. Да я и не считала нужным препираться. Он прав: я многим рискую и делаю это не для получения диплома, а для его величества. Считает нужным оплачивать риск — пусть оплачивает. Это справедливо.

— Но, если помоете посуду, буду вам очень признателен.

Я усмехнулась. Понятно, цари не любят возиться с грязными тарелками.

— Помою-помою, мне не сложно, — я поднялась с насиженного места и начала переставлять чашки, блюдца и тарелки с приборами к раковине.

— Александрова, ваше имя как-то связано с…

— Нет, — перебила, не дослушав до конца. — К «Звездным войнам» не имеет никакого отношения.

— Почему никто не называет вас Элей? Не нравится такой вариант?

Я неопределенно повела плечом, намыливая губкой одну из тарелок.

«Эля» звучит симпатично. Хуже, чем«Лея», на мой вкус, зато «Элечка, Элька» куда лучше, чем«Леечка, Лейка». Я внутренне содрогнулась от своего поливочного прозвища.

— Буду называть вас Элей. Александрова — слишком официально.

— Да хоть горшком назовите, только в печку не ставьте, — бросила я. — И, Горан Владиславович, большая просьба…

— Слушаю.

— Перестаньте лезть мне в голову и читать мои мысли! — с раздражением сказала я, стукнув вымытым блюдцем о дно раковины. Блюдце уцелело. Жаль.

Судар поднялся и, подойдя ко мне, стал брать чистую посуду, вытирать насухо полотенцем и убирать на место.

— Эля…

Я вздрогнула, когда теплый хрипловатый голос произнес уменьшительный вариант имени. Звучало неплохо.

— … вы и сами в состоянии понять, когда я лезу к вам в голову, разве нет?

Я молчала, ожидая продолжения.

— Сколько раз за последние сутки вы чувствовали мое вмешательство?

— Один, — честно призналась я. — Когда велели собрать вещи и одеться.

— Вот именно. Не придумывайте то, чего нет, — терпеливо объяснял профессор. — У вас очень живая мимика. По ней легко читается ваше настроение, эмоции, а остальное легко додумать.

И добавил через паузу:

— Давайте присядем. Сейчас вы полностью пришли в себя. Расскажете о ваших злоключениях в подробностях.

И я рассказала, не упуская ни малейшей детали.

Государь слушал молча, внимательно, вникал в каждое слово, ни на что не отвлекаясь и не отрывая от меня взгляда. Перебил лишь один раз, ближе к концу повествования, когда я упомянула о наполнении линзы временем.

— То есть время вы добыли, но молчали до сих пор? — внезапно хлопнул он ладонью по столу.

Я уставилась на него ошалевшими глазами.

— Горан Владиславович, а сами вы как думаете? Зачем я тогда все круги ада прошла?

— Ну Александрова, ну вы даете! — в голосе слышалось неподдельное восхищение, которое исчезло так же быстро, как и возникло. На лице научрука мимолетная эмоция, долетевшая до моих ушей, не отразилась вовсе.

Однако мне хватило наглости прервать рассказ. Я наклонилась вперед, положила руки на стол, сцепив пальцы в замок, и вопросительно, с долей недоумения уставилась на черного мага, ожидая объяснений. Точнее, не ожидая, а надеясь на них. Рассчитывать, что Судар снизойдет до откровенного ответа студентке было наивно, но, как оказалось, небезнадежно.

— Ваш предшественник смог выполнить задание с третьей попытки, — с явным неудовольствием информировал Государь, тоном давая понять, что продолжение расспросов неуместно. Но меня это не остановило.

— Что стало с моим предшественником?

Клянусь, боялась услышать ответ, но мне он требовался, как воздух, как жажда уверенности в завтрашнем дне, как надежда на будущее. Я ощутила сладковатый металлический привкус во рту: щеку прикусила от напряжения, черт!

Взгляд Судара не сулил ничего хорошего. Как глупо думать, будто дьявол во плоти немного смягчился, обсуждая выбор языка в университете! Разговор не касался работы, а значит, не имело смысла воздвигать между нами стену, давить психологически, выстраивать отношения по схеме «начальник — подчиненная». Зато сейчас мне стало не по себе от холодной полуусмешки-полуулыбки, жесткий презрительный взгляд пригвоздил к креслу. Судар напомнил, где мое место, одной лишь мимикой, не прибегая ни к магии, ни даже к словам. Я поежилась. Неужели? тот, кто работал на профессора черной магии до меня, погиб? Почти наверняка.

Оттолкнувшись от стола, я откинулась на спинку кресла, беспомощно закрыв лицо ладонями. Не может быть. Хотя стоило ли ждать иного? Просидев так с минуту, встала и на плохо гнущихся ногах добрела до выделенной мне комнаты. Вернувшись, швырнула на обеденный стол полупустую «линзу». Если бы хватило смелости, сопроводила бы жест словом «подавитесь». Но немедленная смерть не входила в мои планы.

— Забирайте! И я пошла. Спасибо за гостеприимство.

— Стоять! — приказал Государь, когда я направилась к входной двери.