Вступление автора. Давным-давно, еще в прошлой жизни, я открыл для себя Стивена Кинга. Знакомство с ним ошеломило до такой степени, что я всерьез считал его лучшим писателем на планете. Его творчество, несомненно, оказало значительное влияние на мои литературные потуги, что в итоге вылилось в активное участие в различных тематических конкурсах, проводимых разными интернет-сайтами.
Добавить в моё избранное
225 мин, 28 сек 10011
Он улыбался, когда она лизнула его в щеку (еще раньше он заметил синие прожилки вен на нижней части ее языка), улыбался, когда она принялась расстегивать дрожащими пальцами пуговицы рубашки, улыбался когда…
(Просто улыбался, в мгновение ока унесясь прочь на сотни миль отсюда, возвращаясь назад!)
Он целовал Шелли Брукс и одновременно мчал в серебристом «Порше». Тискал рукой обвисшую грудь и содрогался от омерзения, когда ее язык начинал путешествовать у него во рту. Слушал музыку в баре «Колорадо» и дремал, развалившись на удобном сиденье автомобиля.
Дорога таила в себе множество тайн, не меньше чем отель «Оверлук», пускай они и не были такими ужасными. Нужно только приложить немного усилий, чтобы сдернуть завесу и заглянуть что там, за ней, в глубинах его подсознания.
А когда старину Грина сменила «Запутавшись в голубом» Боба Дилана, Дэннис привстал, (он сумел сделать это, несмотря на старую суку, что придавливала всем своим весом) заглянул за спину Шелли и увидел обертку мира, завесу что отделяла свет от тьмы и правду от вымысла. Там, за оберткой клубилась тьма, достаточно было сдернуть ее, чтобы обнажить сокровенное. Шелли что-то пыталась сказать, но Дэннис уже не слушал, он протянул руку, и содрал завесу. И только когда тьма обступила его, он, наконец, вспомнил. И тут же пожалел об этом…
Серебристый «Порш» несся вперед, пожирая мили протекторами колес. Ветер теребил прическу Шелли Брукс, пухлые пальцы сжимали руль. Дэннис развалился на сидении, устало прикрыв глаза. Что и говорить ночка выдалась беспокойная, он изрядно вымотался, пытаясь утолить похоть миссис Брукс.
Он находился в том странном состоянии между сном и явью, когда реальность пытается перетечь в несуществующий мир, и каждая мысль находит свое продолжение там, за границей тьмы.
Но, даже уходя в этот волшебный мир, Дэннис продолжал слышать бормотание приемника:
— … вот уже четыре года прошло с того дня, когда Джим Мориссон был найден мертвым в своей Парижской квартире. До сих пор не известны истинные причины июльской трагедии, официальная версия гласит — смерть от сердечной недостаточности. В те дни выдвигалось множество версий, среди них: самоубийство, передозировка наркотиков, и даже заказное убийство… Случившееся стало настоящим шоком для Памелы Корсон — в то время спутницы Джима. Сам Джим никогда не избегал…
Дальнейшее осталось по ту сторону реальности, и Дэннис погрузился в дрему, начисто отбросив услышанное. Бедняга Джим давно покинул этот мир; Дэннис и так знал об этом! Впрочем, ему никогда не нравились «Дорз», тем более в июле семьдесят первого Дэннису было всего четырнадцать, и нет ничего страшного, если сейчас он немного поспит…
Он забыл о том, что знал! Кто-то, или скорее что-то (отель!) заставило его забыть о смерти Мориссона.
Тьма словно взбесилась и скрутила Дэнниса в тугой кокон. Он закричал, и попытался вернуться обратно — без результата. Тьма засасывала в какой-то безумный водоворот, и Дэннис приготовился сгинуть в нем. Полоса, разделившая мир стала шире, гораздо шире, чем обычно и ее края перестали излучать боль, стали холодными как смерть. И когда Дэннис уже окончательно сдался, сильные руки Шелли Брукс вытащили его обратно в мир боли и страха. Яркий свет ударил по глазам, и бордовый бархат облепил разум Дэнниса. Он пытался выбраться из бархата, но это оказалось лишенным смысла — бархатными были руки Шелли, даже некогда золоченые цепочки светильников выглядели бордовыми лентами. Весь мир лоснился бархатом, но хлесткий удар по лицу вернул все на место.
— Ты что это вытворяешь, сукин ты сын? — Со злостью прошипела Шелли, и Дэннис отпрянул от нее, держась за пылающую щеку.
(С возвращением приятель!)
Мир стал обычным не сразу. Бордовый бархат облез, возвращаясь назад, на стены кабинки. Дэннис удивился: интересно, когда эта старая сука успела слезть с него?
Эта мысль стала первой, и родить следующую Дэннис смог не сразу. Во всяком случае, до тех пор, пока не выбрался из кабинки на божий свет.
За семь дней проведенных вместе, они успели осточертеть друг другу. Во всяком случае, так думал Дэннис. Что думала Шелли — одному богу было известно.
Вечером после того дня, Шелли долго извинялась, пускала слезы. Все закончилось в постели — сидя на самом краешке Дэннис отрешенно смотрел, как миссис Брукс стягивает чулки. Дорогой шелк скрывал выступающие вены на ее ногах — синеватые узелки и черные нити образовывали причудливый рисунок.
Дэннис улыбнулся. Это все что оставалось ему. Смотреть и улыбаться. А как еще терпеть подобный кошмар?
Каждый последующий день был похож на предыдущий. С утра легкая разминка в баре. Джин с мускатом для Шелли и безалкогольная «Олимпия» для Дэнниса. На обед — мускат с джином для миссис Брукс и полбутылки«Олимпии» для парня. Меню на ужин (с пяти до семи): джин, мускат для нее, остатки безалкогольного напитка для него.
(Просто улыбался, в мгновение ока унесясь прочь на сотни миль отсюда, возвращаясь назад!)
Он целовал Шелли Брукс и одновременно мчал в серебристом «Порше». Тискал рукой обвисшую грудь и содрогался от омерзения, когда ее язык начинал путешествовать у него во рту. Слушал музыку в баре «Колорадо» и дремал, развалившись на удобном сиденье автомобиля.
Дорога таила в себе множество тайн, не меньше чем отель «Оверлук», пускай они и не были такими ужасными. Нужно только приложить немного усилий, чтобы сдернуть завесу и заглянуть что там, за ней, в глубинах его подсознания.
А когда старину Грина сменила «Запутавшись в голубом» Боба Дилана, Дэннис привстал, (он сумел сделать это, несмотря на старую суку, что придавливала всем своим весом) заглянул за спину Шелли и увидел обертку мира, завесу что отделяла свет от тьмы и правду от вымысла. Там, за оберткой клубилась тьма, достаточно было сдернуть ее, чтобы обнажить сокровенное. Шелли что-то пыталась сказать, но Дэннис уже не слушал, он протянул руку, и содрал завесу. И только когда тьма обступила его, он, наконец, вспомнил. И тут же пожалел об этом…
Серебристый «Порш» несся вперед, пожирая мили протекторами колес. Ветер теребил прическу Шелли Брукс, пухлые пальцы сжимали руль. Дэннис развалился на сидении, устало прикрыв глаза. Что и говорить ночка выдалась беспокойная, он изрядно вымотался, пытаясь утолить похоть миссис Брукс.
Он находился в том странном состоянии между сном и явью, когда реальность пытается перетечь в несуществующий мир, и каждая мысль находит свое продолжение там, за границей тьмы.
Но, даже уходя в этот волшебный мир, Дэннис продолжал слышать бормотание приемника:
— … вот уже четыре года прошло с того дня, когда Джим Мориссон был найден мертвым в своей Парижской квартире. До сих пор не известны истинные причины июльской трагедии, официальная версия гласит — смерть от сердечной недостаточности. В те дни выдвигалось множество версий, среди них: самоубийство, передозировка наркотиков, и даже заказное убийство… Случившееся стало настоящим шоком для Памелы Корсон — в то время спутницы Джима. Сам Джим никогда не избегал…
Дальнейшее осталось по ту сторону реальности, и Дэннис погрузился в дрему, начисто отбросив услышанное. Бедняга Джим давно покинул этот мир; Дэннис и так знал об этом! Впрочем, ему никогда не нравились «Дорз», тем более в июле семьдесят первого Дэннису было всего четырнадцать, и нет ничего страшного, если сейчас он немного поспит…
Он забыл о том, что знал! Кто-то, или скорее что-то (отель!) заставило его забыть о смерти Мориссона.
Тьма словно взбесилась и скрутила Дэнниса в тугой кокон. Он закричал, и попытался вернуться обратно — без результата. Тьма засасывала в какой-то безумный водоворот, и Дэннис приготовился сгинуть в нем. Полоса, разделившая мир стала шире, гораздо шире, чем обычно и ее края перестали излучать боль, стали холодными как смерть. И когда Дэннис уже окончательно сдался, сильные руки Шелли Брукс вытащили его обратно в мир боли и страха. Яркий свет ударил по глазам, и бордовый бархат облепил разум Дэнниса. Он пытался выбраться из бархата, но это оказалось лишенным смысла — бархатными были руки Шелли, даже некогда золоченые цепочки светильников выглядели бордовыми лентами. Весь мир лоснился бархатом, но хлесткий удар по лицу вернул все на место.
— Ты что это вытворяешь, сукин ты сын? — Со злостью прошипела Шелли, и Дэннис отпрянул от нее, держась за пылающую щеку.
(С возвращением приятель!)
Мир стал обычным не сразу. Бордовый бархат облез, возвращаясь назад, на стены кабинки. Дэннис удивился: интересно, когда эта старая сука успела слезть с него?
Эта мысль стала первой, и родить следующую Дэннис смог не сразу. Во всяком случае, до тех пор, пока не выбрался из кабинки на божий свет.
За семь дней проведенных вместе, они успели осточертеть друг другу. Во всяком случае, так думал Дэннис. Что думала Шелли — одному богу было известно.
Вечером после того дня, Шелли долго извинялась, пускала слезы. Все закончилось в постели — сидя на самом краешке Дэннис отрешенно смотрел, как миссис Брукс стягивает чулки. Дорогой шелк скрывал выступающие вены на ее ногах — синеватые узелки и черные нити образовывали причудливый рисунок.
Дэннис улыбнулся. Это все что оставалось ему. Смотреть и улыбаться. А как еще терпеть подобный кошмар?
Каждый последующий день был похож на предыдущий. С утра легкая разминка в баре. Джин с мускатом для Шелли и безалкогольная «Олимпия» для Дэнниса. На обед — мускат с джином для миссис Брукс и полбутылки«Олимпии» для парня. Меню на ужин (с пяти до семи): джин, мускат для нее, остатки безалкогольного напитка для него.
Страница 17 из 65
