Вступление автора. Давным-давно, еще в прошлой жизни, я открыл для себя Стивена Кинга. Знакомство с ним ошеломило до такой степени, что я всерьез считал его лучшим писателем на планете. Его творчество, несомненно, оказало значительное влияние на мои литературные потуги, что в итоге вылилось в активное участие в различных тематических конкурсах, проводимых разными интернет-сайтами.
Добавить в моё избранное
225 мин, 28 сек 10032
Потом Дэнни уходит.
— Все в порядке? — Торранс небрежно кивает медсестре, стараясь не стучать тростью.
— Как нога, Дэнни? — Смизерс, дежурный смены катит пустую каталку, мышцы рук напряжены, а во взгляде читается простое любопытство. Торранс провожает их обоих взглядом и морщит лицо проходя мимо окон — яркие лучи бьют в глаза, ослепляют, не дают сосредоточиться. Торранс крепче сжимает рукоятку трости и укоряет шаг. Каждое движение отдается болью в голове. Коридор растягивается на глазах — светлые обои отражают лучи, отчего кажется, что вестибюль отдаляется все быстрее. Торранс качнувшись, больно бьется плечом об стену и оседает с тихим приглушенным стоном. Свесив голову набок, он чувствует, как немеет лицо, и видит, как поблескивает на солнце удлиняющаяся ниточка слюны. Дэнни ждет, что по глазам вновь растечется бирюза, но вместо этого видит заснеженные верхушки скалистых гор. Видит дорогу — та виляет из стороны в сторону, закручивается серпантином, двигатель старого форда пыхтит из последних сил — давно уже пора менять бензонасос, Дэнни прислонился щекой к холодному стеклу. Он знает — еще минутку, и автомобиль вынырнет из тени высоких сосен, растущих у дороги. Горы расступятся, и солнце осветит долину, многократно отражаясь в вымытых окнах отеля.
Оверлук насмешливо смотрит на Дэнни. Если бы он мог говорить, то наверняка спросил бы у мальчугана:
— Какие дела, док? — прямо как кролик из мультфильма. Впрочем, при желании, можно понять чего хочет тот самый отель, в котором папаша Торранса слетел с катушек, и чуть не угробил всех. Дэнни совершено не помнит, как обезумевшее существо бродило по номерам отеля, постукивая по стенам рукояткой молотка. Он так долго старался убедить себя в этом, что вполне преуспел в своих желаниях. Отель понимающе скалится сверкающей вывеской, под которой распахнутые настежь двери, приглашают окунуться в чарующую прохладу. Автомобиль подъезжает к стоянке, и Дэнни вываливается наружу — он идет, пошатываясь, приближаясь к бассейну. Тот пуст — только ветер гоняет желтые листья по ровной бетонной поверхности. Отель зовет его, и Торранс ухмыляется в ответ.
— Я иду, иду… — бормочет он, и когда рука в белой медицинской перчатке подносит к его носу вату, пропитанную нашатырным спиртом, осенний мир Колорадо выбрасывает его из себя. Торранс открывает глаза, и слышит слабый голос:
— Тебе вовсе нет нужды каждый раз приезжать сюда, ведь этот отель частичка тебя самого…
Дэнни не хочет слушать, он закрывает уши руками, но голос звучит в голове:
— Доктор Сон знает свое дело. Не бойся Дэнни…
Все так. Дэнни сделал это, потратив чертову уйму ночей — каждый раз, когда луна заглядывала в спальню, чтобы осветить его небритый подбородок, Торранс улыбался ей. Он выстроил чертов отель — выложил каждый кирпичик, возводя этаж за этажом. А еще он населил его призраками. Доктор Сон знает свое дело — Бобби Джонс мог бы подтвердить это. Дэнни иногда заходит к старику поболтать о том, о сем — еще не все номера заняты, и старику порой бывает одиноко. Возможно пришло время подобрать комнату и для старой леди?
Торранс пытается встать. Чьи-то руки помогают ему — Дэнни всматривается в слепящее облако света, в котором мечутся смешные силуэты, затем отталкивается от нагретого пола.
— Я не буду бояться… — тихо, чтобы никто не услышал, бормочет он, и делает первый шаг по коридору.
В палате темно и тихо — Дэнни не спешит щелкать выключателем, поскольку эта ночь принадлежит только им двоим. Марша смотрит на него, и Дэнни погружается в прошлое, в ту зиму. Джек Торранс, его дражайшая половинка Венди, и маленький Дэнни заперты снежной бурей в отеле «Оверлук», в том самом, что расположился в Скалистых горах.
Этот отель непрост — ох непрост. Папаша Торранс понимает это, и пытается донести свое знание до остальных, вбить его в глупые головешки деревянным молотком. Закрыв глаза, Дэнни и сейчас способен рассмотреть каждую трещинку на длинной рукоятке, пускай и решил для себя, что ничего не помнит. Такой способ избегать неприятностей хорош сам по себе — но сейчас Дэнни тонет в чужих воспоминаниях.
На миг он переносится в доброе старое время — и видит Маршу такой, какой она была полвека назад. Восхитительная красавица, в глазах которой плещется голубое сияние. Марша чувствует его присутствие, и ее веки чуть подрагивают. Видение пропадает, и Дэнни возвращается назад, чтобы увидеть, как одинокая слезинка начинает свой путь по морщинистой щеке. Он берет ее за руку, чтобы быть ближе, и ощущает огонь.
— Не бойся — ласково шепчет он. Марша смотрит на него, и Дэнни ощущает отголоски былого сияния в выцветшей синеве глаз.
Ночь опускается на них, и обволакивает тишиной. Дэнни закрывает глаза, и видит огонь. Он крепко сжимает ладонь и бросается навстречу обжигающему пламени.
— Спи… — шепчет он, и кардиограф, пикнув в последний раз, рисует линию, длиной в жизнь.
— Все в порядке? — Торранс небрежно кивает медсестре, стараясь не стучать тростью.
— Как нога, Дэнни? — Смизерс, дежурный смены катит пустую каталку, мышцы рук напряжены, а во взгляде читается простое любопытство. Торранс провожает их обоих взглядом и морщит лицо проходя мимо окон — яркие лучи бьют в глаза, ослепляют, не дают сосредоточиться. Торранс крепче сжимает рукоятку трости и укоряет шаг. Каждое движение отдается болью в голове. Коридор растягивается на глазах — светлые обои отражают лучи, отчего кажется, что вестибюль отдаляется все быстрее. Торранс качнувшись, больно бьется плечом об стену и оседает с тихим приглушенным стоном. Свесив голову набок, он чувствует, как немеет лицо, и видит, как поблескивает на солнце удлиняющаяся ниточка слюны. Дэнни ждет, что по глазам вновь растечется бирюза, но вместо этого видит заснеженные верхушки скалистых гор. Видит дорогу — та виляет из стороны в сторону, закручивается серпантином, двигатель старого форда пыхтит из последних сил — давно уже пора менять бензонасос, Дэнни прислонился щекой к холодному стеклу. Он знает — еще минутку, и автомобиль вынырнет из тени высоких сосен, растущих у дороги. Горы расступятся, и солнце осветит долину, многократно отражаясь в вымытых окнах отеля.
Оверлук насмешливо смотрит на Дэнни. Если бы он мог говорить, то наверняка спросил бы у мальчугана:
— Какие дела, док? — прямо как кролик из мультфильма. Впрочем, при желании, можно понять чего хочет тот самый отель, в котором папаша Торранса слетел с катушек, и чуть не угробил всех. Дэнни совершено не помнит, как обезумевшее существо бродило по номерам отеля, постукивая по стенам рукояткой молотка. Он так долго старался убедить себя в этом, что вполне преуспел в своих желаниях. Отель понимающе скалится сверкающей вывеской, под которой распахнутые настежь двери, приглашают окунуться в чарующую прохладу. Автомобиль подъезжает к стоянке, и Дэнни вываливается наружу — он идет, пошатываясь, приближаясь к бассейну. Тот пуст — только ветер гоняет желтые листья по ровной бетонной поверхности. Отель зовет его, и Торранс ухмыляется в ответ.
— Я иду, иду… — бормочет он, и когда рука в белой медицинской перчатке подносит к его носу вату, пропитанную нашатырным спиртом, осенний мир Колорадо выбрасывает его из себя. Торранс открывает глаза, и слышит слабый голос:
— Тебе вовсе нет нужды каждый раз приезжать сюда, ведь этот отель частичка тебя самого…
Дэнни не хочет слушать, он закрывает уши руками, но голос звучит в голове:
— Доктор Сон знает свое дело. Не бойся Дэнни…
Все так. Дэнни сделал это, потратив чертову уйму ночей — каждый раз, когда луна заглядывала в спальню, чтобы осветить его небритый подбородок, Торранс улыбался ей. Он выстроил чертов отель — выложил каждый кирпичик, возводя этаж за этажом. А еще он населил его призраками. Доктор Сон знает свое дело — Бобби Джонс мог бы подтвердить это. Дэнни иногда заходит к старику поболтать о том, о сем — еще не все номера заняты, и старику порой бывает одиноко. Возможно пришло время подобрать комнату и для старой леди?
Торранс пытается встать. Чьи-то руки помогают ему — Дэнни всматривается в слепящее облако света, в котором мечутся смешные силуэты, затем отталкивается от нагретого пола.
— Я не буду бояться… — тихо, чтобы никто не услышал, бормочет он, и делает первый шаг по коридору.
В палате темно и тихо — Дэнни не спешит щелкать выключателем, поскольку эта ночь принадлежит только им двоим. Марша смотрит на него, и Дэнни погружается в прошлое, в ту зиму. Джек Торранс, его дражайшая половинка Венди, и маленький Дэнни заперты снежной бурей в отеле «Оверлук», в том самом, что расположился в Скалистых горах.
Этот отель непрост — ох непрост. Папаша Торранс понимает это, и пытается донести свое знание до остальных, вбить его в глупые головешки деревянным молотком. Закрыв глаза, Дэнни и сейчас способен рассмотреть каждую трещинку на длинной рукоятке, пускай и решил для себя, что ничего не помнит. Такой способ избегать неприятностей хорош сам по себе — но сейчас Дэнни тонет в чужих воспоминаниях.
На миг он переносится в доброе старое время — и видит Маршу такой, какой она была полвека назад. Восхитительная красавица, в глазах которой плещется голубое сияние. Марша чувствует его присутствие, и ее веки чуть подрагивают. Видение пропадает, и Дэнни возвращается назад, чтобы увидеть, как одинокая слезинка начинает свой путь по морщинистой щеке. Он берет ее за руку, чтобы быть ближе, и ощущает огонь.
— Не бойся — ласково шепчет он. Марша смотрит на него, и Дэнни ощущает отголоски былого сияния в выцветшей синеве глаз.
Ночь опускается на них, и обволакивает тишиной. Дэнни закрывает глаза, и видит огонь. Он крепко сжимает ладонь и бросается навстречу обжигающему пламени.
— Спи… — шепчет он, и кардиограф, пикнув в последний раз, рисует линию, длиной в жизнь.
Страница 32 из 65
