Вступление автора. Давным-давно, еще в прошлой жизни, я открыл для себя Стивена Кинга. Знакомство с ним ошеломило до такой степени, что я всерьез считал его лучшим писателем на планете. Его творчество, несомненно, оказало значительное влияние на мои литературные потуги, что в итоге вылилось в активное участие в различных тематических конкурсах, проводимых разными интернет-сайтами.
Добавить в моё избранное
225 мин, 28 сек 10042
Отрезок удобно соскользнул в руку, обретя с ней единое целое. Что-то больно кольнуло Стиви, глубоко, ворвалось в память, копаясь в ней жадными, ослизлыми щупальцами.
(Снимая мерку, впитывая, как губка, забираясь, все глубже и глубже, туда, где гниют застоявшиеся мысли, которые ты послал к черту, чтобы никогда больше к ним не возвращаться)
Еще через мгновение, я уже знал кто он такой, все его мечты и желания, проблемы и комплексы, словно развернули ярко раскрашенную обертку, и на ладони остался маленький, грязный леденец, со следами зубов.
Стив покачнулся, и криво ухмыльнулся, пробуя трубу на вес, становясь в позицию бэттера, готового отбить так, чтобы чертов мяч унесло как можно дальше, на потеху зрителям, просовывающим пальцы сквозь проволочное ограждение.
(О, парень, тебе я вижу нравиться бейсбол?)
Стиви кивнул головой. Он любил бейсбол…
Стивен стоял, сжимая биту в руке, ожидая подачи. Судья уже показал два страйка, и следующая подача была решающей.
Питчер соперников, Ринго — Стив видел его раньше, худой парнишка, с копной русых волос, торчащих, как попало, смотрел на него. В его взгляде плескалось презрение.
(Да ты просто ни на что не способен, неудачник)
Его губы шевельнулись, и Стиви услышал те несколько слов, что предназначались только ему:
— Передай привет своему папочке, недоумок…
Ринго послал крученый мяч и Стив взрезал битой воздух.
(Ты в ауте, парень!)
Стивен шел по дороге, сжимая трубу и что-то бормоча под нос. Мимо пронесся грузовик, обдав его пылью, Стив угрожающе взмахнул ему вслед. Дождавшись, пока усядется пыль, он побрел дальше.
Идти было недолго — старенький трейлер, на спущенных колесах стоял на окраине городка. В нем было тесно, постоянно гасло электричество, но черт раздери, лучшего у Стиви не было.
Возвращаясь с работы, где целый день, он возился в прачечной, налаживал старую допотопную гладильную машину, или носился как угорелый, выполняя поручения менеджера, Стивен иногда позволял себе прикончить пару банок «Будвайзера», зная, что дома ждет опостылевшая супруга (до обеда Табита торговала пончиками в магазине старины Дика), и старая печатная машинка, с помощью которой он выпускал пар, выплескивая на дешевую пожелтевшую бумагу свои страхи и сомнения. Супруга не разделяла увлечения Стиви. В последнее время она здорово увлеклась «Дурнушкой Бетти»20 и чертовыми пончиками, которые поедала в неимоверных количествах, сидя у телевизора.
Стиви любил свою жену.
Когда Стиви услышал в голове голос Рона Лучиано21, он ничуть не удивился. Голос коснулся ушей приятным баритоном:
— Все могло быть совсем не так, как есть.
(А как иначе?)
Толстая любимая супруга, которая поджидает муженька, уставившись в телевизор, поедая очередной пончик.
Чертов трейлер, со спущенными колесами, и ты знаешь (мы оба знаем, Стиви), что он уже никуда не денется из этого чертового города, врастая в землю, кренясь, становясь твоим постоянным убежищем, чем-то вроде семейного склепа, и не важно, что вы с супругой еще живы — вы словно два червячка ползаете внутри, не подозревая, что есть еще мир, там, за гребаными железными стенами, за единственным треснувшим окошком, и этот мир нечто большее, чем пустырь, усеянный смятыми пивными банками, с неглубокой ямой за трейлером, чуть более четырех футов глубиной, которую ты вырыл как-то погожим осенним деньком, чтобы приспособить ее под сортир (ты еще думал парень, что все это временно, и ты, и Табита, и Джо, который тихонько бился у нее под сердцем, все вы в один прекрасный день, уберетесь отсюда, как можно дальше), так вот этот мир на самом деле близко — рукой подать, вот только, поверь Стиви, этот мир не для тебя.
Это не твой мир, парень, и пока ты стоишь, упираясь одной рукой, в ненавистный трейлер, другой, сжимая отрезок трубы, чуть более двух футов длиной, найденный в траве у дороги, старина Рон расскажет тебе, что к чему…
Стиви упрямо покачал головой:
— Иди к черту, я все про тебя знаю — ты мертв, так что не пытайся меня достать…
Рон сокрушенно вздохнул.
— Да парень, все так и есть. Если хочешь, я могу взять тебя с собой ненадолго, если ты только не слабоват в коленках — Ронни коротко хохотнул.
Рон подъехал к гаражу, и вышел, чтобы открыть ворота. Стиви остался сидеть на переднем сиденье черного «Кэдди», девяносто первого года (Ронни не признавал все это азиатское дерьмо, собираемое узкоглазыми коротышками), наблюдая, как дворники сгоняют капли дождя.
Рон вернулся, и, хлопнув дверьми, уселся за руль. Он повернул голову, и Стивен увидел, как в его глазницах вспыхнули красные огоньки.
(Старик Рон сейчас покажет тебе, как можно красиво завершить матч… )
Они въехали в гараж. Уже тогда Стиви почуял неладное. Рон вышел из машины, чтобы запереть гараж.
(Снимая мерку, впитывая, как губка, забираясь, все глубже и глубже, туда, где гниют застоявшиеся мысли, которые ты послал к черту, чтобы никогда больше к ним не возвращаться)
Еще через мгновение, я уже знал кто он такой, все его мечты и желания, проблемы и комплексы, словно развернули ярко раскрашенную обертку, и на ладони остался маленький, грязный леденец, со следами зубов.
Стив покачнулся, и криво ухмыльнулся, пробуя трубу на вес, становясь в позицию бэттера, готового отбить так, чтобы чертов мяч унесло как можно дальше, на потеху зрителям, просовывающим пальцы сквозь проволочное ограждение.
(О, парень, тебе я вижу нравиться бейсбол?)
Стиви кивнул головой. Он любил бейсбол…
Стивен стоял, сжимая биту в руке, ожидая подачи. Судья уже показал два страйка, и следующая подача была решающей.
Питчер соперников, Ринго — Стив видел его раньше, худой парнишка, с копной русых волос, торчащих, как попало, смотрел на него. В его взгляде плескалось презрение.
(Да ты просто ни на что не способен, неудачник)
Его губы шевельнулись, и Стиви услышал те несколько слов, что предназначались только ему:
— Передай привет своему папочке, недоумок…
Ринго послал крученый мяч и Стив взрезал битой воздух.
(Ты в ауте, парень!)
Стивен шел по дороге, сжимая трубу и что-то бормоча под нос. Мимо пронесся грузовик, обдав его пылью, Стив угрожающе взмахнул ему вслед. Дождавшись, пока усядется пыль, он побрел дальше.
Идти было недолго — старенький трейлер, на спущенных колесах стоял на окраине городка. В нем было тесно, постоянно гасло электричество, но черт раздери, лучшего у Стиви не было.
Возвращаясь с работы, где целый день, он возился в прачечной, налаживал старую допотопную гладильную машину, или носился как угорелый, выполняя поручения менеджера, Стивен иногда позволял себе прикончить пару банок «Будвайзера», зная, что дома ждет опостылевшая супруга (до обеда Табита торговала пончиками в магазине старины Дика), и старая печатная машинка, с помощью которой он выпускал пар, выплескивая на дешевую пожелтевшую бумагу свои страхи и сомнения. Супруга не разделяла увлечения Стиви. В последнее время она здорово увлеклась «Дурнушкой Бетти»20 и чертовыми пончиками, которые поедала в неимоверных количествах, сидя у телевизора.
Стиви любил свою жену.
Когда Стиви услышал в голове голос Рона Лучиано21, он ничуть не удивился. Голос коснулся ушей приятным баритоном:
— Все могло быть совсем не так, как есть.
(А как иначе?)
Толстая любимая супруга, которая поджидает муженька, уставившись в телевизор, поедая очередной пончик.
Чертов трейлер, со спущенными колесами, и ты знаешь (мы оба знаем, Стиви), что он уже никуда не денется из этого чертового города, врастая в землю, кренясь, становясь твоим постоянным убежищем, чем-то вроде семейного склепа, и не важно, что вы с супругой еще живы — вы словно два червячка ползаете внутри, не подозревая, что есть еще мир, там, за гребаными железными стенами, за единственным треснувшим окошком, и этот мир нечто большее, чем пустырь, усеянный смятыми пивными банками, с неглубокой ямой за трейлером, чуть более четырех футов глубиной, которую ты вырыл как-то погожим осенним деньком, чтобы приспособить ее под сортир (ты еще думал парень, что все это временно, и ты, и Табита, и Джо, который тихонько бился у нее под сердцем, все вы в один прекрасный день, уберетесь отсюда, как можно дальше), так вот этот мир на самом деле близко — рукой подать, вот только, поверь Стиви, этот мир не для тебя.
Это не твой мир, парень, и пока ты стоишь, упираясь одной рукой, в ненавистный трейлер, другой, сжимая отрезок трубы, чуть более двух футов длиной, найденный в траве у дороги, старина Рон расскажет тебе, что к чему…
Стиви упрямо покачал головой:
— Иди к черту, я все про тебя знаю — ты мертв, так что не пытайся меня достать…
Рон сокрушенно вздохнул.
— Да парень, все так и есть. Если хочешь, я могу взять тебя с собой ненадолго, если ты только не слабоват в коленках — Ронни коротко хохотнул.
Рон подъехал к гаражу, и вышел, чтобы открыть ворота. Стиви остался сидеть на переднем сиденье черного «Кэдди», девяносто первого года (Ронни не признавал все это азиатское дерьмо, собираемое узкоглазыми коротышками), наблюдая, как дворники сгоняют капли дождя.
Рон вернулся, и, хлопнув дверьми, уселся за руль. Он повернул голову, и Стивен увидел, как в его глазницах вспыхнули красные огоньки.
(Старик Рон сейчас покажет тебе, как можно красиво завершить матч… )
Они въехали в гараж. Уже тогда Стиви почуял неладное. Рон вышел из машины, чтобы запереть гараж.
Страница 40 из 65
