Вступление автора. Давным-давно, еще в прошлой жизни, я открыл для себя Стивена Кинга. Знакомство с ним ошеломило до такой степени, что я всерьез считал его лучшим писателем на планете. Его творчество, несомненно, оказало значительное влияние на мои литературные потуги, что в итоге вылилось в активное участие в различных тематических конкурсах, проводимых разными интернет-сайтами.
Добавить в моё избранное
225 мин, 28 сек 10045
Стало темно, Рон нащупал выключатель, и над потолком вспыхнули лампы. Справа Стивен рассмотрел полки с инструментами (разный садовый инвентарь — иногда на Ронни находило вдохновение, и он мог часами возиться во дворе, подстригая газон, или ремонтируя поливочную систему), и скрученный в бухту садовый шланг, висящий на гвозде, вбитом между кирпичами.
Рон снял шланг.
(Сейчас, парень, только отрежу нужный кусок)
Стиви отстранено наблюдал, как Рон аккуратно вешает остатки шланга на место.
Один конец шланга, Лучиано нахлобучил на трубу глушителя, другой конец, он провел в салон, чуть опустив стекло.
(Ну что, Стиви, ты готов совершить последнюю поездку, без пересадок, с конечной остановкой в раю, или в аду, как повезет?)
Ронни нащупал в бардачке кассету и, не глядя, вставил ее в магнитофон.
— Не останавливай меня, сейчас… — пропел Фредди22, своим неотразимым голосом.
(Эта песня, как нельзя лучше соответствует моменту, Стив! Пусть она проводит нас в последний путь… )
Ронни улыбнулся и повернул ключ зажигания.
Гитары взвыли, и Стиви схватился руками, чувствуя, что не может дышать.
Рон Лучиано хохотал, сжимая руль, покачиваясь в такт музыке.
— Полчаса братец, и все будет в порядке…
Стивен закашлялся, выпуская дым из легких, и оттолкнулся от стенки трейлера. Ронни хрипло засмеялся.
— Вижу, тебе не понравилось, парень. Ну что же, я думаю, мы подберем тебе забаву по вкусу, не волнуйся…
Голос Рона (мой голос… ) усилился, не давая отвлечься. Стивен напрягся, чувствуя, как проклятый голос подчиняет себе, высасывает волю своим бархатным тембром.
— Ты только посмотри на себя, ты жалкое ничтожество. Ты заперся в своем чертовом трейлере, и вся твоя жизнь проходит в этих ржавых стенах. Ты бегаешь срать на улицу, каждый раз вздрагивая, когда очередная машина проносится мимо. Твой папаша вышел на улицу купить сигарет, когда тебе было всего два года, и после этого ты никогда больше его не видел. Он ушел, испарился из твоей жизни, и твоя мать работала за двоих, чтобы парнишка Стиви мог поступить в университет.
Вспомни июнь семидесятого. Ты подбрасывал вверх черную шапочку со смешной кисточкой, и жизнь казалась тебе большой асфальтированной дорогой, по которой ты будешь мчать, не останавливаясь, чтобы сменить масло в моторе, оставляя позади долгие дни и приятные ночи, разбивая капли дождя, смывая дворниками все сомнения. Сейчас твой Бьюик остановился у обочины старым, никому не нужным трейлером, и ты видишь, что шины истерлись в лохмотья, руль прогнил, и ровный асфальт сменился ямами и рытвинами наступающей старости.
Твой старший сын, работает «сестричкой», в исправительной колонии, твоя дочь, вышла замуж за старую лесбиянку, которая на год старше тебя самого, (ты только представь — она целует обвисшие груди этой старой шлюхи), а младшего сынишку вышибли из школы после того, как он чуть не сломал твою бейсбольную биту о череп учителя теологии, и ты считаешь, что поимел эту жизнь? Вот что я тебе скажу, парень — ты полный придурок, если ты так действительно считаешь.
Рон помолчал, и продолжил:
— Есть еще кое-что. Это сводит тебя с ума, оседая слой за слоем в голове, вместо того, чтобы выплеснуться на бумагу. Хей парень, все твои страхи и ночные кошмары, твои безумные мысли и желания, они все в тебе, и ты не даешь им ни малейшего шанса выбраться из твоей башки, к сожалению. Открою тебе небольшой секрет, а впрочем, ты и сам давно догадывался об этом — есть еще миры помимо этого, и в них (о, в них!) я вижу не жалкое ничтожество, упирающееся лбом об холодную металлическую дверь трейлера, стоящего на обочине жизни, нет, я вижу кое-что другое…
Стивен сжал зубы, понимая, что голос зацепил что-то такое, что давно и подспудно сидело в нем, только ожидая своего часа, чтобы выпрыгнуть наружу, и разнести к чертовой матери всю эту опротивевшую суету.
Рон понимающе хмыкнул:
— Сожми меня, гм, то есть я хотел сказать, сожми этот кусок трубы покрепче, и я кое-что тебе покажу, посмотрим, будешь ли ты после этого таким же тихоней, как хочешь казаться.
Стивен послушно сжал трубу, и в его глазах вспыхнули тысячи солнц, а потом…
… оркестр исполнил туш, и на сцену выскочил ведущий — Ронни Лучиано, он сжимал в руке микрофон, покрытый блестками. Стивен устало откинулся в кресле, с трудом сдерживая дремоту.
Зрители одарили появившегося ведущего шквалом аплодисментов. Рон подмигнул Стиву и поднес ко рту микрофон:
— Дорогие гости, с вами по-прежнему Рон Лучиано и мы продолжаем играть в «Бинго-Бинго-Бумс». Итак, в финал выходит счастливчик Стиви. Все что потребуется от него — ответить на один простой вопрос. От него зависит сейчас, выйдет ли он из этого зала победителем, или жалким неудачником. Не будем ходить вокруг да около…
Рон снял шланг.
(Сейчас, парень, только отрежу нужный кусок)
Стиви отстранено наблюдал, как Рон аккуратно вешает остатки шланга на место.
Один конец шланга, Лучиано нахлобучил на трубу глушителя, другой конец, он провел в салон, чуть опустив стекло.
(Ну что, Стиви, ты готов совершить последнюю поездку, без пересадок, с конечной остановкой в раю, или в аду, как повезет?)
Ронни нащупал в бардачке кассету и, не глядя, вставил ее в магнитофон.
— Не останавливай меня, сейчас… — пропел Фредди22, своим неотразимым голосом.
(Эта песня, как нельзя лучше соответствует моменту, Стив! Пусть она проводит нас в последний путь… )
Ронни улыбнулся и повернул ключ зажигания.
Гитары взвыли, и Стиви схватился руками, чувствуя, что не может дышать.
Рон Лучиано хохотал, сжимая руль, покачиваясь в такт музыке.
— Полчаса братец, и все будет в порядке…
Стивен закашлялся, выпуская дым из легких, и оттолкнулся от стенки трейлера. Ронни хрипло засмеялся.
— Вижу, тебе не понравилось, парень. Ну что же, я думаю, мы подберем тебе забаву по вкусу, не волнуйся…
Голос Рона (мой голос… ) усилился, не давая отвлечься. Стивен напрягся, чувствуя, как проклятый голос подчиняет себе, высасывает волю своим бархатным тембром.
— Ты только посмотри на себя, ты жалкое ничтожество. Ты заперся в своем чертовом трейлере, и вся твоя жизнь проходит в этих ржавых стенах. Ты бегаешь срать на улицу, каждый раз вздрагивая, когда очередная машина проносится мимо. Твой папаша вышел на улицу купить сигарет, когда тебе было всего два года, и после этого ты никогда больше его не видел. Он ушел, испарился из твоей жизни, и твоя мать работала за двоих, чтобы парнишка Стиви мог поступить в университет.
Вспомни июнь семидесятого. Ты подбрасывал вверх черную шапочку со смешной кисточкой, и жизнь казалась тебе большой асфальтированной дорогой, по которой ты будешь мчать, не останавливаясь, чтобы сменить масло в моторе, оставляя позади долгие дни и приятные ночи, разбивая капли дождя, смывая дворниками все сомнения. Сейчас твой Бьюик остановился у обочины старым, никому не нужным трейлером, и ты видишь, что шины истерлись в лохмотья, руль прогнил, и ровный асфальт сменился ямами и рытвинами наступающей старости.
Твой старший сын, работает «сестричкой», в исправительной колонии, твоя дочь, вышла замуж за старую лесбиянку, которая на год старше тебя самого, (ты только представь — она целует обвисшие груди этой старой шлюхи), а младшего сынишку вышибли из школы после того, как он чуть не сломал твою бейсбольную биту о череп учителя теологии, и ты считаешь, что поимел эту жизнь? Вот что я тебе скажу, парень — ты полный придурок, если ты так действительно считаешь.
Рон помолчал, и продолжил:
— Есть еще кое-что. Это сводит тебя с ума, оседая слой за слоем в голове, вместо того, чтобы выплеснуться на бумагу. Хей парень, все твои страхи и ночные кошмары, твои безумные мысли и желания, они все в тебе, и ты не даешь им ни малейшего шанса выбраться из твоей башки, к сожалению. Открою тебе небольшой секрет, а впрочем, ты и сам давно догадывался об этом — есть еще миры помимо этого, и в них (о, в них!) я вижу не жалкое ничтожество, упирающееся лбом об холодную металлическую дверь трейлера, стоящего на обочине жизни, нет, я вижу кое-что другое…
Стивен сжал зубы, понимая, что голос зацепил что-то такое, что давно и подспудно сидело в нем, только ожидая своего часа, чтобы выпрыгнуть наружу, и разнести к чертовой матери всю эту опротивевшую суету.
Рон понимающе хмыкнул:
— Сожми меня, гм, то есть я хотел сказать, сожми этот кусок трубы покрепче, и я кое-что тебе покажу, посмотрим, будешь ли ты после этого таким же тихоней, как хочешь казаться.
Стивен послушно сжал трубу, и в его глазах вспыхнули тысячи солнц, а потом…
… оркестр исполнил туш, и на сцену выскочил ведущий — Ронни Лучиано, он сжимал в руке микрофон, покрытый блестками. Стивен устало откинулся в кресле, с трудом сдерживая дремоту.
Зрители одарили появившегося ведущего шквалом аплодисментов. Рон подмигнул Стиву и поднес ко рту микрофон:
— Дорогие гости, с вами по-прежнему Рон Лучиано и мы продолжаем играть в «Бинго-Бинго-Бумс». Итак, в финал выходит счастливчик Стиви. Все что потребуется от него — ответить на один простой вопрос. От него зависит сейчас, выйдет ли он из этого зала победителем, или жалким неудачником. Не будем ходить вокруг да около…
Страница 41 из 65
