Вступление автора. Давным-давно, еще в прошлой жизни, я открыл для себя Стивена Кинга. Знакомство с ним ошеломило до такой степени, что я всерьез считал его лучшим писателем на планете. Его творчество, несомненно, оказало значительное влияние на мои литературные потуги, что в итоге вылилось в активное участие в различных тематических конкурсах, проводимых разными интернет-сайтами.
Добавить в моё избранное
225 мин, 28 сек 10054
Музыканты переглянулись, и один из них, седой как лунь, дунул в трубу, издав короткий пронзительный звук.
(Давай, малыш. Не заставляй всех ждать!)
Грейди осторожно протянул руку, словно доверху наполненный бокал в любой момент мог укусить, оттяпав фаланги пальцев. Он взял бокал и искоса взглянул на Уллмана. Старуха, что сидела справа, уже успела перебраться к тому на колени, и Уллман обняв ее, насмешливо смотрел на Грейди, как бы невзначай опустив руку за отворот шубы.
Делберт залпом выпил, и в тот же миг музыка грянула с новой силой. Веселье вновь вернулось в стены отеля, закружило конфетти, забросало серпантином, завыло обжигающим ритмом румбы.
Ночь бесновалась, разбрасываясь искрами безумия, и Делберт Грейди, смотритель отеля тонул в этом безумии, погружаясь на самое дно.
Ллойд наполнил опустевший бокал.
Уллман сверкнул поросячьими глазками, приглашая присоединиться к всеобщему буйству жизни, не стоять в стороне, пялясь в пустое зеркало за стойкой, которого на самом деле никогда там не было, а если бы и было — что можно увидеть в нем? Пустые кабинки, тускло отсвечивающие полинявшим бархатом в полутемном помещении бара? Нет, парень, ты не из тех, кто будет копаться в себе, пытаясь извлечь на свет божий пылинку смысла, о нет!
Грейди лихо опрокинул бокал, искоса поймав одобряющий взгляд начальника. Серая шерсть на костюме свалялась, и потеряла первоначальный цвет, но, имея воображение, можно было представить Стюарта Уллмана большим добродушным волком, что сыто почесывает брюхо, развалясь в стареньком домике, в котором незадолго до этого радовалась жизни бабушка, поджидая любимую внучку.
Делберт подавил смешок.
— Ллойд, похоже, дела движутся в нужном направлении!
Ллойд кивком выразил полное согласие с Грейди. Он протянул руку, и тонкая струя полилась из горлышка, вновь наполняя бокал. Грейди вцепился в него, как будто держал в руке собственную душу. Нежно и в то же время сильно, чтобы не дай бог не расплескать содержимое.
Он в одно мгновение опустошил бокал, ощутив ускользающий вкус хорошего виски.
«Алекс Грейди» — мать его так. Напиток богов.
И пока Ллойд колдовал над стойкой, Грейди обернулся, рассматривая помещение бара.
Румба сменилась холодным декабрьским блюзом. Мужчины в смокингах приглашали дам. Танцующие пары не обращали внимания на остальных, двигаясь плавно, и вместе с тем упруго, словно ожидая, что сейчас, вот прямо сейчас, последняя блюзовая нота, задрожит в плотном воздухе бара, развеется без следа, уносясь под высокий потолок, и грянет безумная самба, и можно будет сбросить надоевшие платья, и извиваться нагишом, демонстрируя прелести прекрасных тел, прижимаясь к оторопевшим партнерам в масках. Грейди был бы не прочь увидеть это, но сначала…
Бокал был полон живительной влагой, и Грейди не собирался сидеть без дела. Он отпил из бокала, затем еще и еще…
В свои восемь лет, Бетти уже успела понять многое. Мир устроен вовсе не так, как рассказывают большие цветные книжки. На самом деле он куда проще, и хуже…
Этот отель казался сосредоточием зла. Он вобрал в себя все самое низкое, что только есть. Бетти слышала его — тысячей голосов, что врывались в уши настойчивым грохотом.
Проходя по коридорам, она различала звуки, доносящиеся из закрытых номеров. На самом деле, и Бетти отчетливо осознавала это, в комнатах никого не было, и быть не могло. Этой зимой, единственными посетителями «Оверлука» были отец с мамой, да она с младшей сестричкой.
Отец — это слово, было, пожалуй, самым главным с создавшейся ситуации. Голоса не преминули сообщить о том, что происходит с ним.
Бетти не знала что такое «кабинная лихорадка», но будь она немного постарше, без труда бы уяснила суть этого термина. Просто они слишком долго находились в месте, где лучше не оставаться вчетвером, тем более, взаперти от остального мира. Отсюда некуда было бежать.
В последние дни, отец ходил сам не свой, и Бетти знала, — когда он в таком состоянии, лучше его не трогать. Мама, казалось, не замечала происходящего. Она замкнулась в себе, находя удовольствие в том, что с самого утра и до ночи раскладывала пасьянс, не обращая внимания ни на что вокруг.
Бетти приходилось придумывать себе развлечения, чтобы хоть как-то не одичать в этом однообразном мире длинных коридоров и запертых дверей. В неполные восемь, не так-то легко думать о том, что будет впереди, но Бетти, похоже, справлялась с этим. Тем более думать приходилось за двоих.
Роуз послушно следовала за ней, словно хвостик, и Бетти умудрялась придумывать различные игры, чтобы развлечь сестренку.
Отель был плохим, без сомнения. Хватка у старика была еще та, мало того, у него были свои планы, насчет их всех.
Голоса рассказывали о том, что иногда происходило с маленькими девочками в номерах, за плотно запертыми дверьми.
(Давай, малыш. Не заставляй всех ждать!)
Грейди осторожно протянул руку, словно доверху наполненный бокал в любой момент мог укусить, оттяпав фаланги пальцев. Он взял бокал и искоса взглянул на Уллмана. Старуха, что сидела справа, уже успела перебраться к тому на колени, и Уллман обняв ее, насмешливо смотрел на Грейди, как бы невзначай опустив руку за отворот шубы.
Делберт залпом выпил, и в тот же миг музыка грянула с новой силой. Веселье вновь вернулось в стены отеля, закружило конфетти, забросало серпантином, завыло обжигающим ритмом румбы.
Ночь бесновалась, разбрасываясь искрами безумия, и Делберт Грейди, смотритель отеля тонул в этом безумии, погружаясь на самое дно.
Ллойд наполнил опустевший бокал.
Уллман сверкнул поросячьими глазками, приглашая присоединиться к всеобщему буйству жизни, не стоять в стороне, пялясь в пустое зеркало за стойкой, которого на самом деле никогда там не было, а если бы и было — что можно увидеть в нем? Пустые кабинки, тускло отсвечивающие полинявшим бархатом в полутемном помещении бара? Нет, парень, ты не из тех, кто будет копаться в себе, пытаясь извлечь на свет божий пылинку смысла, о нет!
Грейди лихо опрокинул бокал, искоса поймав одобряющий взгляд начальника. Серая шерсть на костюме свалялась, и потеряла первоначальный цвет, но, имея воображение, можно было представить Стюарта Уллмана большим добродушным волком, что сыто почесывает брюхо, развалясь в стареньком домике, в котором незадолго до этого радовалась жизни бабушка, поджидая любимую внучку.
Делберт подавил смешок.
— Ллойд, похоже, дела движутся в нужном направлении!
Ллойд кивком выразил полное согласие с Грейди. Он протянул руку, и тонкая струя полилась из горлышка, вновь наполняя бокал. Грейди вцепился в него, как будто держал в руке собственную душу. Нежно и в то же время сильно, чтобы не дай бог не расплескать содержимое.
Он в одно мгновение опустошил бокал, ощутив ускользающий вкус хорошего виски.
«Алекс Грейди» — мать его так. Напиток богов.
И пока Ллойд колдовал над стойкой, Грейди обернулся, рассматривая помещение бара.
Румба сменилась холодным декабрьским блюзом. Мужчины в смокингах приглашали дам. Танцующие пары не обращали внимания на остальных, двигаясь плавно, и вместе с тем упруго, словно ожидая, что сейчас, вот прямо сейчас, последняя блюзовая нота, задрожит в плотном воздухе бара, развеется без следа, уносясь под высокий потолок, и грянет безумная самба, и можно будет сбросить надоевшие платья, и извиваться нагишом, демонстрируя прелести прекрасных тел, прижимаясь к оторопевшим партнерам в масках. Грейди был бы не прочь увидеть это, но сначала…
Бокал был полон живительной влагой, и Грейди не собирался сидеть без дела. Он отпил из бокала, затем еще и еще…
В свои восемь лет, Бетти уже успела понять многое. Мир устроен вовсе не так, как рассказывают большие цветные книжки. На самом деле он куда проще, и хуже…
Этот отель казался сосредоточием зла. Он вобрал в себя все самое низкое, что только есть. Бетти слышала его — тысячей голосов, что врывались в уши настойчивым грохотом.
Проходя по коридорам, она различала звуки, доносящиеся из закрытых номеров. На самом деле, и Бетти отчетливо осознавала это, в комнатах никого не было, и быть не могло. Этой зимой, единственными посетителями «Оверлука» были отец с мамой, да она с младшей сестричкой.
Отец — это слово, было, пожалуй, самым главным с создавшейся ситуации. Голоса не преминули сообщить о том, что происходит с ним.
Бетти не знала что такое «кабинная лихорадка», но будь она немного постарше, без труда бы уяснила суть этого термина. Просто они слишком долго находились в месте, где лучше не оставаться вчетвером, тем более, взаперти от остального мира. Отсюда некуда было бежать.
В последние дни, отец ходил сам не свой, и Бетти знала, — когда он в таком состоянии, лучше его не трогать. Мама, казалось, не замечала происходящего. Она замкнулась в себе, находя удовольствие в том, что с самого утра и до ночи раскладывала пасьянс, не обращая внимания ни на что вокруг.
Бетти приходилось придумывать себе развлечения, чтобы хоть как-то не одичать в этом однообразном мире длинных коридоров и запертых дверей. В неполные восемь, не так-то легко думать о том, что будет впереди, но Бетти, похоже, справлялась с этим. Тем более думать приходилось за двоих.
Роуз послушно следовала за ней, словно хвостик, и Бетти умудрялась придумывать различные игры, чтобы развлечь сестренку.
Отель был плохим, без сомнения. Хватка у старика была еще та, мало того, у него были свои планы, насчет их всех.
Голоса рассказывали о том, что иногда происходило с маленькими девочками в номерах, за плотно запертыми дверьми.
Страница 47 из 65
