Вступление автора. Давным-давно, еще в прошлой жизни, я открыл для себя Стивена Кинга. Знакомство с ним ошеломило до такой степени, что я всерьез считал его лучшим писателем на планете. Его творчество, несомненно, оказало значительное влияние на мои литературные потуги, что в итоге вылилось в активное участие в различных тематических конкурсах, проводимых разными интернет-сайтами.
Добавить в моё избранное
225 мин, 28 сек 10075
Девка осталась далеко-далеко, и пусть его машина слетела с дороги на крутом повороте, все самое страшное позади. Он выберется из пикапа, сможет сделать это самостоятельно. Только почему он снова слышит голоса? Или это опять возвращаются разноцветные картинки?
Риччи делает глубокий вдох, и открывает глаза. Он видит разбитый пикап, дверь со стороны водителя открыта — старик не помнит как выбрался из салона. Дождь барабанит по днищу автомобиля, стекает в грязь, собираясь в лужи с разноцветной пленкой. Риччи замечает след, который оставил, выбираясь из автомобиля, а еще множество отпечатков маленьких ножек. Это дети, холодея понимает старик, и с трудом поднимается на ноги.
Его шатает — Зов Узла забрал часть силы, не получив ожидаемого пара, к тому же эти гребаные звуки и картинки сводят с ума; старик закрывает уши руками, но продолжает слышать поющих. Детские голоса пронзают разум серебристыми сверкающими иголками, они одновременно и смеются и поют и читают Книгу Абры Стоун, маленькой двенадцатилетней девочки, которая имела возможность встречаться с такими, как Старый Риччи1. Узел Истины возжелал ее суть, но все получилось совсем не так, как ожидалось. Риччи не многое известно о тех событиях, но как подсказывает опыт, долго ждать не придется — маленькие ножки оставили следы в черной грязи, а значит все закончится именно здесь, на богом забытом шоссе, дождливым ноябрьским деньком.
Зов слабеет, и мир уже готов вобрать в себя несуществующие в блеклом ненастоящем цвета и оттенки. А еще он наливается красным, — Риччи удивленно моргает, и кровь сбегает из уголков глаз. Старик бредет к растущим вдоль обочины деревьям, оставляя позади перевернутый автомобиль. Сейчас, он немного отдышится, и уберется отсюда восвояси, а маленькие отпечатки ног, пусть останутся в вязкой грязи — дождь смоет все следы, он всегда смывает все плохое и хорошее. Риччи добирается до ближайшего тополя, и тут же слышит тихий звонкий смех ребенка. Прежде чем старик успевает обернуться, острый деревянный нож вонзается ему в шею. Дети окружают Риччи — их несметное число, у каждого в руках острый шип из дерева, при желании можно признать в нем некоторое подобие ножа или стилета, но старику уже все равно. Он хрипит, отталкивается от них руками, но детей слишком много — Риччи видит мелькающие тени, каждый взмах руки сопровождается болью. Острые шипы пронзают дряблую плоть, и Зов Узла наконец отпускает старика.
Риччи уходит, и видит множество цветных картинок.
6. Время картинок
Он видит осень и себя в ней. Старый Риччи колесит по дорогам страны, не зная покоя. Он живет в разных городах, иногда ночует где придется. Есть и другие, такие же, как он. Все они дети Узла Истины, слышат его Зов, который помогает обретать силу. Риччи живет долго, очень долго — так долго, что даже не может сказать точно. Он и другие старики живут, питаясь паром, забирая его у детей, которые могут сиять.
Это сияние дает жизнь одним, и смерть другим. Старик славно потрудился, и теперь, в награду, получает возможность пережить все на себе. Картинки наполняют осенний мир старика, и он кричит, наполняясь безумием.
Серые стены комнаты, тусклый свет из единственного небольшого окна. Риччи привязан к старому креслу. Рука подносит к лицу Риччи острый скальпель, и делает первый надрез. Он визжит, рассыпаясь обжигающими искрами страха, чувствует, как из низа живота поднимается что-то ужасное, темное, непреодолимое…
Его душат сильные руки, маленькая грудь Риччи вздымается в бесполезной попытке наполнить легкие воздухом. Чуть позже, руки немного ослабят хватку, чтобы он смог вздохнуть, но Риччи знает, что это не надолго — один вдох, один выдох, такие правила потайной комнаты. Он не может кричать, хотя хочет этого больше всего на свете…
Огонь касается обнаженной груди Риччи, кожа вздувается волдырями, он кричит, срывая голос до хрипа, выворачиваясь наизнанку. Тьма внимательно следит, ожидая когда сияние Риччи начнет покидать его. Только так можно получить немного пара, чтобы продлить свое существование — Риччи понимает это и от тягучей безысходности становится еще хуже…
И еще множество картинок, и в каждой боль и отчаяние. Риччи погружается в кипящую тьму, из которой нет спасения. Все его естество наполнено обжигающим страхом, а зыбкая тьма наблюдает за ним, исполненная равнодушием. Старый Риччи проклинает мир, но его проклятия навсегда останутся с ним.
Последняя картинка, которую видит он, поначалу сбивает с толку — Риччи в большом баре с кабинками. У барной стойки множество высоких табуреток. На круглой сцене оркестр выдувает блюз. Падают блестки, и дамы в бальных платьях медленно плывут в сигарной дымке. За окнами нет больше осени, скорее весна или даже лето — Риччи не может разобрать толком. Он знает, что если выйти из бара через высокие двери, похожие на крылья летучей мыши, можно попасть в длинный вестибюль отеля «Оверлук».
Риччи делает глубокий вдох, и открывает глаза. Он видит разбитый пикап, дверь со стороны водителя открыта — старик не помнит как выбрался из салона. Дождь барабанит по днищу автомобиля, стекает в грязь, собираясь в лужи с разноцветной пленкой. Риччи замечает след, который оставил, выбираясь из автомобиля, а еще множество отпечатков маленьких ножек. Это дети, холодея понимает старик, и с трудом поднимается на ноги.
Его шатает — Зов Узла забрал часть силы, не получив ожидаемого пара, к тому же эти гребаные звуки и картинки сводят с ума; старик закрывает уши руками, но продолжает слышать поющих. Детские голоса пронзают разум серебристыми сверкающими иголками, они одновременно и смеются и поют и читают Книгу Абры Стоун, маленькой двенадцатилетней девочки, которая имела возможность встречаться с такими, как Старый Риччи1. Узел Истины возжелал ее суть, но все получилось совсем не так, как ожидалось. Риччи не многое известно о тех событиях, но как подсказывает опыт, долго ждать не придется — маленькие ножки оставили следы в черной грязи, а значит все закончится именно здесь, на богом забытом шоссе, дождливым ноябрьским деньком.
Зов слабеет, и мир уже готов вобрать в себя несуществующие в блеклом ненастоящем цвета и оттенки. А еще он наливается красным, — Риччи удивленно моргает, и кровь сбегает из уголков глаз. Старик бредет к растущим вдоль обочины деревьям, оставляя позади перевернутый автомобиль. Сейчас, он немного отдышится, и уберется отсюда восвояси, а маленькие отпечатки ног, пусть останутся в вязкой грязи — дождь смоет все следы, он всегда смывает все плохое и хорошее. Риччи добирается до ближайшего тополя, и тут же слышит тихий звонкий смех ребенка. Прежде чем старик успевает обернуться, острый деревянный нож вонзается ему в шею. Дети окружают Риччи — их несметное число, у каждого в руках острый шип из дерева, при желании можно признать в нем некоторое подобие ножа или стилета, но старику уже все равно. Он хрипит, отталкивается от них руками, но детей слишком много — Риччи видит мелькающие тени, каждый взмах руки сопровождается болью. Острые шипы пронзают дряблую плоть, и Зов Узла наконец отпускает старика.
Риччи уходит, и видит множество цветных картинок.
6. Время картинок
Он видит осень и себя в ней. Старый Риччи колесит по дорогам страны, не зная покоя. Он живет в разных городах, иногда ночует где придется. Есть и другие, такие же, как он. Все они дети Узла Истины, слышат его Зов, который помогает обретать силу. Риччи живет долго, очень долго — так долго, что даже не может сказать точно. Он и другие старики живут, питаясь паром, забирая его у детей, которые могут сиять.
Это сияние дает жизнь одним, и смерть другим. Старик славно потрудился, и теперь, в награду, получает возможность пережить все на себе. Картинки наполняют осенний мир старика, и он кричит, наполняясь безумием.
Серые стены комнаты, тусклый свет из единственного небольшого окна. Риччи привязан к старому креслу. Рука подносит к лицу Риччи острый скальпель, и делает первый надрез. Он визжит, рассыпаясь обжигающими искрами страха, чувствует, как из низа живота поднимается что-то ужасное, темное, непреодолимое…
Его душат сильные руки, маленькая грудь Риччи вздымается в бесполезной попытке наполнить легкие воздухом. Чуть позже, руки немного ослабят хватку, чтобы он смог вздохнуть, но Риччи знает, что это не надолго — один вдох, один выдох, такие правила потайной комнаты. Он не может кричать, хотя хочет этого больше всего на свете…
Огонь касается обнаженной груди Риччи, кожа вздувается волдырями, он кричит, срывая голос до хрипа, выворачиваясь наизнанку. Тьма внимательно следит, ожидая когда сияние Риччи начнет покидать его. Только так можно получить немного пара, чтобы продлить свое существование — Риччи понимает это и от тягучей безысходности становится еще хуже…
И еще множество картинок, и в каждой боль и отчаяние. Риччи погружается в кипящую тьму, из которой нет спасения. Все его естество наполнено обжигающим страхом, а зыбкая тьма наблюдает за ним, исполненная равнодушием. Старый Риччи проклинает мир, но его проклятия навсегда останутся с ним.
Последняя картинка, которую видит он, поначалу сбивает с толку — Риччи в большом баре с кабинками. У барной стойки множество высоких табуреток. На круглой сцене оркестр выдувает блюз. Падают блестки, и дамы в бальных платьях медленно плывут в сигарной дымке. За окнами нет больше осени, скорее весна или даже лето — Риччи не может разобрать толком. Он знает, что если выйти из бара через высокие двери, похожие на крылья летучей мыши, можно попасть в длинный вестибюль отеля «Оверлук».
Страница 64 из 65
