Считается, что большинство войн в истории мира, случились из-за любви. В пример, почему-то, всегда приводят Троянскую войну, причиной которой считают Елену Троянскую, знаменитую разве что чуть меньше, чем Троянский конь. Спорный вопрос… Кто знает, как давно нарастали противоречия между Грецией и Троей, и не послужила ли измена Елены лишь поводом для того, чтобы Минелай бросил свои войска на неприступные стены ненавистного ему города?
Добавить в моё избранное
247 мин, 11 сек 18138
Самой красивой, какую мне только доводилось видеть…
Я не сказал ей ничего… Ни о границе мира, ни, тем более, о существах, обитающих за ней. Мы вместе разобрали результаты моей поездки, вместе порадовались тому, что у нас теперь есть мощная полноприводная машина. А дальше, дальше все было как обычно. Стандартные заботы двух последних обитателей вымершего мира. Работа по хозяйству, готовка ужина… Я уже начал привыкать к этой деревенской жизни, и Саша, кажется, тоже.
Она все чаще и чаще улыбалась и шутила, доя корову, цитировала ей на память стихи Маяковского, а потом жаловалась мне, что «Лошадь» у Маяковского была, а вот про корову наш великий поэт что-то ничего не сочинил. И что в результате наша Перчатка (как мы окрестили корову в первый же день — надо же было ее как-то назвать, а сказать«буренка» — язык не поворачивался) жутко обиделась на все человечество… А вечером, демонстрируя невероятные для девушки познания в электронике, Саша подсчитала, сколько батареек нам нужно соединить вместе, чтобы получить желаемые 220 Вольт и посмотреть на видео какое-нибудь кино.
Правда, когда я помножил это число на 50, чтобы получить еще и необходимый ампераж, у Саши, почему-то, отпало всякое желание везти из города вагон батареек…
Другими словами, она все больше и больше напоминала ту Сашу, которую я знал в другом мире, но от этого у меня на душе становилось только тяжелее. Теперь я знал правду! Знал, что передо мной не копия той Саши, а лишь слепок проекции реального человека на мое воображение. Зазеркалье не пропускало меня в иные миры — оно каждый раз создавало новый мир, отталкиваясь от моих же потребностей. И сейчас, вместе с миром «Безмолврого Армагеддона» оно создало и Сашу. Девушку моей мечты. Девушку, созданную специально для меня.
Ведь там, в реальном Медянске, я знал Сашу всего-то какие-то пару дней и, как следствие, успел увидеть лишь положительные стороны ее характера. То, что я не видел темного уголка ее души не означало, что его не было! Просто я не видел его! И вот теперь рядом со мною находилась девушка, впитавшая в себя лишь самое лучшее, что было в настоящей Саше и, быть может, еще и то, что я хотел, чтобы в ней было.
Девушка моей мечты…
Наверное, о моей Саше пел Бутусов, сам того не осознавая: «У тебя больше нет никого, кроме того, кто придумал тебя»…
В тот вечер, когда мы сидели в темноте, при свете одной лишь свечи, разговаривая обо всем, что приходило в голову, когда Сашины волосы касались моего лица, а моя рука лежала у нее на плече… В тот вечер я впервые признался самому себе, что происходящее перестало быть просто отпуском. Я, профессиональный ловелас, безнадежный бабник и редкостный подлец, перестал думать о сидящей рядом со мной девушке, как о девушке. Я начал думать о ней, как о человеке…
Чего я хотел, отправляясь сюда, в этот уголок Зазеркалья? О чем мечтал и чего желал? Мечтал о Саше, и желал ее. Я представлял себя героем, который спасет беззащитную девушку от верной гибели, и к которому она тут же бросится на шею. Когда мы окажемся с ней под одним одеялом? Ближайшей же ночью? Нет, скорее всего на следующей, ведь ничто не портит ожидания события так, как само событие. Ведь не в обладании желаемым… Впрочем, я начинаю повторяться.
Она будет влюблена в меня, в своего спасителя, в сверхчеловека по меркам этого мира. К тому же на нее будет давить груз ответственности — ведь мы с ней остались последними людьми в этом мире, и чтобы не вымереть как динозавра мы должны… Все правильно! Именно это мы и должны! Как говорили герои Оруэловского «1984»: «Это наш долг перед партией!»
Примерно неделю в наших отношениях будет царить полная идиллия. Мы будем счастливы вместе, и будем наслаждаться каждым мгновением этого счастья.
А потом, дней так через семь-восемь она впервые употребит в разговоре магическое слово «будущее», означающее, что отношениям приходит конец.
«А что мы будем делать в будущем?»
«А в будущем это еще будет нас интересовать?»
«Неужели и в будущем ты останешься таким же ханжой?»
Еще ни одна женщина не смогла вынести больше недели, круглосуточно находясь рядом со мной. Я — не повседневная пища! Я — десерт! А если есть слишком много сладкого, то портится фигура.
Мой Томагавк не в счет. Во-первых, наш брак по любви продолжался не больше трех недель, да и то потому, что мы не были вместе ВСЕГДА. А потом начался брак по расчету… А во-вторых, если продолжать аналогии, то если я — десерт, портящий фигуру (то есть жизнь), то моей Томочке уже особо и портить-то было нечего.
Какое-то время я поживу с Сашей, а потом, в один прекрасный день, после очередной ссоры (а ссоры у нас будут происходить все чаще и чаще), я просто уйду из дома, и больше не вернусь. «Отпуск» будет закончен!
Лучший способ избавиться от искушения — поддаться ему. Саша была моим искушением, и я хотел испить эту чашу до дна, и лишь тогда вернуться в свой мир…
Я не сказал ей ничего… Ни о границе мира, ни, тем более, о существах, обитающих за ней. Мы вместе разобрали результаты моей поездки, вместе порадовались тому, что у нас теперь есть мощная полноприводная машина. А дальше, дальше все было как обычно. Стандартные заботы двух последних обитателей вымершего мира. Работа по хозяйству, готовка ужина… Я уже начал привыкать к этой деревенской жизни, и Саша, кажется, тоже.
Она все чаще и чаще улыбалась и шутила, доя корову, цитировала ей на память стихи Маяковского, а потом жаловалась мне, что «Лошадь» у Маяковского была, а вот про корову наш великий поэт что-то ничего не сочинил. И что в результате наша Перчатка (как мы окрестили корову в первый же день — надо же было ее как-то назвать, а сказать«буренка» — язык не поворачивался) жутко обиделась на все человечество… А вечером, демонстрируя невероятные для девушки познания в электронике, Саша подсчитала, сколько батареек нам нужно соединить вместе, чтобы получить желаемые 220 Вольт и посмотреть на видео какое-нибудь кино.
Правда, когда я помножил это число на 50, чтобы получить еще и необходимый ампераж, у Саши, почему-то, отпало всякое желание везти из города вагон батареек…
Другими словами, она все больше и больше напоминала ту Сашу, которую я знал в другом мире, но от этого у меня на душе становилось только тяжелее. Теперь я знал правду! Знал, что передо мной не копия той Саши, а лишь слепок проекции реального человека на мое воображение. Зазеркалье не пропускало меня в иные миры — оно каждый раз создавало новый мир, отталкиваясь от моих же потребностей. И сейчас, вместе с миром «Безмолврого Армагеддона» оно создало и Сашу. Девушку моей мечты. Девушку, созданную специально для меня.
Ведь там, в реальном Медянске, я знал Сашу всего-то какие-то пару дней и, как следствие, успел увидеть лишь положительные стороны ее характера. То, что я не видел темного уголка ее души не означало, что его не было! Просто я не видел его! И вот теперь рядом со мною находилась девушка, впитавшая в себя лишь самое лучшее, что было в настоящей Саше и, быть может, еще и то, что я хотел, чтобы в ней было.
Девушка моей мечты…
Наверное, о моей Саше пел Бутусов, сам того не осознавая: «У тебя больше нет никого, кроме того, кто придумал тебя»…
В тот вечер, когда мы сидели в темноте, при свете одной лишь свечи, разговаривая обо всем, что приходило в голову, когда Сашины волосы касались моего лица, а моя рука лежала у нее на плече… В тот вечер я впервые признался самому себе, что происходящее перестало быть просто отпуском. Я, профессиональный ловелас, безнадежный бабник и редкостный подлец, перестал думать о сидящей рядом со мной девушке, как о девушке. Я начал думать о ней, как о человеке…
Чего я хотел, отправляясь сюда, в этот уголок Зазеркалья? О чем мечтал и чего желал? Мечтал о Саше, и желал ее. Я представлял себя героем, который спасет беззащитную девушку от верной гибели, и к которому она тут же бросится на шею. Когда мы окажемся с ней под одним одеялом? Ближайшей же ночью? Нет, скорее всего на следующей, ведь ничто не портит ожидания события так, как само событие. Ведь не в обладании желаемым… Впрочем, я начинаю повторяться.
Она будет влюблена в меня, в своего спасителя, в сверхчеловека по меркам этого мира. К тому же на нее будет давить груз ответственности — ведь мы с ней остались последними людьми в этом мире, и чтобы не вымереть как динозавра мы должны… Все правильно! Именно это мы и должны! Как говорили герои Оруэловского «1984»: «Это наш долг перед партией!»
Примерно неделю в наших отношениях будет царить полная идиллия. Мы будем счастливы вместе, и будем наслаждаться каждым мгновением этого счастья.
А потом, дней так через семь-восемь она впервые употребит в разговоре магическое слово «будущее», означающее, что отношениям приходит конец.
«А что мы будем делать в будущем?»
«А в будущем это еще будет нас интересовать?»
«Неужели и в будущем ты останешься таким же ханжой?»
Еще ни одна женщина не смогла вынести больше недели, круглосуточно находясь рядом со мной. Я — не повседневная пища! Я — десерт! А если есть слишком много сладкого, то портится фигура.
Мой Томагавк не в счет. Во-первых, наш брак по любви продолжался не больше трех недель, да и то потому, что мы не были вместе ВСЕГДА. А потом начался брак по расчету… А во-вторых, если продолжать аналогии, то если я — десерт, портящий фигуру (то есть жизнь), то моей Томочке уже особо и портить-то было нечего.
Какое-то время я поживу с Сашей, а потом, в один прекрасный день, после очередной ссоры (а ссоры у нас будут происходить все чаще и чаще), я просто уйду из дома, и больше не вернусь. «Отпуск» будет закончен!
Лучший способ избавиться от искушения — поддаться ему. Саша была моим искушением, и я хотел испить эту чашу до дна, и лишь тогда вернуться в свой мир…
Страница 38 из 65
