Не пытайтесь найти здесь, какой бы то ни было, смысл, его тут нет… Дж. Твин Ли эсквайр...
Добавить в моё избранное
198 мин, 45 сек 12082
Это был Фил, он прошел мимо меня босиком под звуки далеких тамтамов, его глаза были закрыты, а толстые негритянские губы шевелились, отчетливо произнося в такт шагов:
«Дох, дох, дох».
Когда бармен поравнялся со мной я резко схватил его за плечо и крепко сжал, надавив указательным пальцем в том месте, где по моему мнению, пересекались энергетические потоки обоих миров. Фила тут же выгнуло дугой, он открыл глаза и чужим незнакомым мне женским хрипловатым голосом произнес:
— Юзеф, а вы испытывали когда-нибудь Дифракцию?
Я посмотрел на бармена в упор и ответил, то ли ему, то ли той сущности, что все еще сидела внутри:
— Фил, я испытал в этой жизни все, и врядли какая-то Дифракция будет долго испытывать мое терпение…
Хриплый голос расхохотался, на Фила было жалко смотреть. Судорожно дергая суставами, он вытащил из кармана штанов небольшой холщовый мешочек, в котором что-то шевелилось и перекатывалось. Он протянул его мне со словом: «Смотри!»
В мешочке была прорезана узкая щель, я заглянул в нее, но ничего не увидел.
— Ничего не видно, — сказал я.
Фил отчего-то обиделся и сказал своим обычным скучноватым голосом:
— Ну вот, больше не покажу.
— Ну и не надо, — я тоже обиделся, достали они со своими загадками.
Бармен надолго задумался, потом почесал свой могучий затылок и произнес:
— Ладно, хочешь еще посмотреть… — похоже, он приходил в себя.
— Достал…
— Ну, Юзеф, ну не сердись. На, гляди.
Вздохнув, я снова приложился одним глазом к щели, потом другим. Ничего, я развязал мешочек и вывернул его наизнанку, потом завязал и потряс, потом снова смотрел: ничего. Абсолютно.
— Ну? — нетерпеливо спросил Фил, — что-нибудь увидел?
Я отрицательно покачал головой:
— Нет.
— Вот это и называется Дифракцией, — значительно произнес негр и пошел во двор седлать Коня…
Наблюдения. Чукки Даун.
Я все никак не мог понять, почему Юзик, стоя вниз головой, с постоянно меняющимся лицом крутил в руках какую-то грязную тряпочку, которую зачем-то дал ему Фил. Но гораздо больше беспокоило меня другое — дохлый худой петух пристально изучающий немигающим глазом мои не укрытые одеялом ноги… Я попытался втянуть их внутрь, но в этот момент петух клюнул, и все завертелось…
— Не трогай меня! — закричали с потолка хором, один голос принадлежал Чукки, а другой птичий был мне не знаком. Мы с Филом, так и неуспевшим покинуть помещение, одновременно задрали головы вверх. В это время мешочек выпал у меня из рук, и резко стал увеличиваться в размерах. Оттуда выскочил настоящий Вульф-Брэгер, он резво стал карабкаться по стене и очутившись на потолке моментально ухватил истошно орущего петуха хищною своею рукою и поволок вниз. Очутившись на полу, он снова втиснулся вместе с петухом в мешок, раздувшийся до размеров буфета, и скрылся там.
Фил сорвал со стены шестопер и, подбадривая себя громким совиным уханьем, принялся со всей силы охаживать им мешок.
— Помогай! — крикнул он, и мы вместе с кувыркнувшимся с потолка Чукки обрушили на мешок ближайший дубовый столик.
— Не дайте ему увеличиться! — надсадно проорал Фил, продолжая избивать мешок. Мы поднатужились и пустили в ход винную бочку. Это возымело свое действие, мешок стал уменьшаться в размерах. Когда он уменьшился до своего первоначального размера, с нас градом лил пот.
Бармен бережно поднял мешочек с пола и спрятал в карман, предварительно отсоединив от него какую-то деревяшку с маленьким гвоздиком, сначала я подумал, что она случайно прицепилась к мешочку Вульф-Брэгера, но Фил, обеспокоенно качая головой, пояснил:
— Она во всем виновата, прицепилась и сосет, сосет, сосет. Если бы мы вовремя не кинулись, весь бар бы разнесло, — голос его дрогнул, — спасибо вам…
— Утри свои слезы, — посоветовал ему Чукки, — скажи лучше, кто это она?
— Как кто? — удивился бармен, — Постоянная Планка! Беберман должен был сам отвезти ее Больцману, но не успел. Тут меня и накрыло…
Наблюдения. Чукки Даун.
Я увидел, что Юзика тоже накрыло. Он скорчился, схватился за бока, потом свалился на пол и заплакал. Хотя нет — засмеялся. Я схватил его за ногу, но он продолжал бежать, и потом говорил мне, что никак не мог понять, отчего его лошадь вдруг захромала.
— Ни хочу! Ни хочу! — кричал он, давясь хохотом, — Никому не хочу! Постоянная, аха-ха! Беберманы достали, и зеркала ваши розовые…
Это было похоже на истерику, но кончилась она так же быстро, как и началась. Уже через пару минут Юзик снова был в строю и, утирая глаза указал в сторону окна:
— Смотрите слон!
Но это был не слон, а Пробрюшливое Жорло…
Приключение второе. АЛЬБЕРВИЛЛЬ
— Уфф! — произнес Пожиратель Крыс, останавливаясь на пороге бара.
«Дох, дох, дох».
Когда бармен поравнялся со мной я резко схватил его за плечо и крепко сжал, надавив указательным пальцем в том месте, где по моему мнению, пересекались энергетические потоки обоих миров. Фила тут же выгнуло дугой, он открыл глаза и чужим незнакомым мне женским хрипловатым голосом произнес:
— Юзеф, а вы испытывали когда-нибудь Дифракцию?
Я посмотрел на бармена в упор и ответил, то ли ему, то ли той сущности, что все еще сидела внутри:
— Фил, я испытал в этой жизни все, и врядли какая-то Дифракция будет долго испытывать мое терпение…
Хриплый голос расхохотался, на Фила было жалко смотреть. Судорожно дергая суставами, он вытащил из кармана штанов небольшой холщовый мешочек, в котором что-то шевелилось и перекатывалось. Он протянул его мне со словом: «Смотри!»
В мешочке была прорезана узкая щель, я заглянул в нее, но ничего не увидел.
— Ничего не видно, — сказал я.
Фил отчего-то обиделся и сказал своим обычным скучноватым голосом:
— Ну вот, больше не покажу.
— Ну и не надо, — я тоже обиделся, достали они со своими загадками.
Бармен надолго задумался, потом почесал свой могучий затылок и произнес:
— Ладно, хочешь еще посмотреть… — похоже, он приходил в себя.
— Достал…
— Ну, Юзеф, ну не сердись. На, гляди.
Вздохнув, я снова приложился одним глазом к щели, потом другим. Ничего, я развязал мешочек и вывернул его наизнанку, потом завязал и потряс, потом снова смотрел: ничего. Абсолютно.
— Ну? — нетерпеливо спросил Фил, — что-нибудь увидел?
Я отрицательно покачал головой:
— Нет.
— Вот это и называется Дифракцией, — значительно произнес негр и пошел во двор седлать Коня…
Наблюдения. Чукки Даун.
Я все никак не мог понять, почему Юзик, стоя вниз головой, с постоянно меняющимся лицом крутил в руках какую-то грязную тряпочку, которую зачем-то дал ему Фил. Но гораздо больше беспокоило меня другое — дохлый худой петух пристально изучающий немигающим глазом мои не укрытые одеялом ноги… Я попытался втянуть их внутрь, но в этот момент петух клюнул, и все завертелось…
— Не трогай меня! — закричали с потолка хором, один голос принадлежал Чукки, а другой птичий был мне не знаком. Мы с Филом, так и неуспевшим покинуть помещение, одновременно задрали головы вверх. В это время мешочек выпал у меня из рук, и резко стал увеличиваться в размерах. Оттуда выскочил настоящий Вульф-Брэгер, он резво стал карабкаться по стене и очутившись на потолке моментально ухватил истошно орущего петуха хищною своею рукою и поволок вниз. Очутившись на полу, он снова втиснулся вместе с петухом в мешок, раздувшийся до размеров буфета, и скрылся там.
Фил сорвал со стены шестопер и, подбадривая себя громким совиным уханьем, принялся со всей силы охаживать им мешок.
— Помогай! — крикнул он, и мы вместе с кувыркнувшимся с потолка Чукки обрушили на мешок ближайший дубовый столик.
— Не дайте ему увеличиться! — надсадно проорал Фил, продолжая избивать мешок. Мы поднатужились и пустили в ход винную бочку. Это возымело свое действие, мешок стал уменьшаться в размерах. Когда он уменьшился до своего первоначального размера, с нас градом лил пот.
Бармен бережно поднял мешочек с пола и спрятал в карман, предварительно отсоединив от него какую-то деревяшку с маленьким гвоздиком, сначала я подумал, что она случайно прицепилась к мешочку Вульф-Брэгера, но Фил, обеспокоенно качая головой, пояснил:
— Она во всем виновата, прицепилась и сосет, сосет, сосет. Если бы мы вовремя не кинулись, весь бар бы разнесло, — голос его дрогнул, — спасибо вам…
— Утри свои слезы, — посоветовал ему Чукки, — скажи лучше, кто это она?
— Как кто? — удивился бармен, — Постоянная Планка! Беберман должен был сам отвезти ее Больцману, но не успел. Тут меня и накрыло…
Наблюдения. Чукки Даун.
Я увидел, что Юзика тоже накрыло. Он скорчился, схватился за бока, потом свалился на пол и заплакал. Хотя нет — засмеялся. Я схватил его за ногу, но он продолжал бежать, и потом говорил мне, что никак не мог понять, отчего его лошадь вдруг захромала.
— Ни хочу! Ни хочу! — кричал он, давясь хохотом, — Никому не хочу! Постоянная, аха-ха! Беберманы достали, и зеркала ваши розовые…
Это было похоже на истерику, но кончилась она так же быстро, как и началась. Уже через пару минут Юзик снова был в строю и, утирая глаза указал в сторону окна:
— Смотрите слон!
Но это был не слон, а Пробрюшливое Жорло…
Приключение второе. АЛЬБЕРВИЛЛЬ
— Уфф! — произнес Пожиратель Крыс, останавливаясь на пороге бара.
Страница 32 из 58
