В небольшом кабинете сидели двое мужчин и обсуждали детали предстоящего задания…
Добавить в моё избранное
195 мин, 42 сек 18055
Внутри никого небыло. Видимо, не успевшие укрыться в метро люди покинули ротонду в поисках других укрытий, но погибли из-за удара бомбы или налета авиации.
Хрустя стеклом и осыпавшейся с потолка штукатуркой, капитан прошел к эскалатору и посветил вниз фонарем. Луч не доставал до конца и им пришлось спускаться. Дойдя до створки гермоворот, Геннадий сделал замеры, пока остальные проверяли герметичность.
— Все в норме, капитан.
— Что? — он еще не очень хорошо слышал. И тогда рядовой показал поднятый вверх палец. Капитан понял и кивнул в ответ. Им нужно было проверить и южный вестибюль, поэтому он направился вверх по лестнице. На его часах было девять пятнадцать, когда они поднялись наверх. Он глянул через дверь на улицу и сразу же отпрянул назад. До отряда донесся знакомый свист турбонаддува и рычание двигателей. Со стороны Воробьевых гор, по проспекту Вернадского, расталкивая и сминая своими гусеницами остовы машин, выезжала колонна танков. Каждая машина делала разворот на месте вправо в направлении Ломоносовского проспекта.
— Капитан это наши танки! — обрадовался Игорь.
— Не высовывайся, еще пальнут ненароком.
— Но как же… — не договорил он. В небе раздался сильный гул и протяжный свист бомб.
— Назад, вниз! — заорал капитан, и они кинулись к эскалатору.
Над проспектом, с северо-запада пролетал вражеский бомбардировщик, совершая ковровое бомбометание. Колонна танков добралась уже до середины проспекта, когда вокруг начали рваться бомбы, переворачивая, разрывая и отбрасывая в стороны грозные боевые машины, осколки дробили камень построек, превращая их в руины, срезали как ножом по маслу растительность. Один из танков под номером двести три лишился правой гусеницы и, приняв вправо, замер на территории парка МГУ, тянущегося вдоль проспекта. Секунду спустя верхний люк раскрылся и оттуда из последних сил выполз молодой танкист с чумазым лицом. Он хотел спрыгнуть с брони, когда идущий в колонне за ним танк взорвался и маленький осколок, разогнанный до сверхзвуковой скорости, оборвал жизнь молодого танкиста, попав ему в сердце. Парнишка медленно упал на колени. Его растерянный взгляд зеленых глаз смотрел куда-то ввысь, в следующую секунду он опрокинулся вперед и так и замер на корме.
Весь проспект был залит пламенем. Асфальт буквально плавился. Через секунду, после того, как бомбардировщик сбросил первую партию смертоносного груза, из небес вырвался юркий истребитель-перехватчик — МиГ из эскадрильи «Стрижей» и огнем авиапушки расстрелял двигатели вражеского самолета. Бомбардировщик начал крениться вправо, летчики как могли, боролись за живучесть машины, стараясь набрать высоту. Вскоре пламя с двигателей перешло на крыло, внутренние баки взорвались, машина клюнула носом и со страшной силой рухнула на жилые постройки в районе Каховской ветки метро. Ярчайшая вспышка тысяч солнц озарила столицу, выжигая сетчатку глаз любому, кто смотрел сейчас в ее направлении. Затем по городу пронеслась звуковая волна, выбивая стекла, а следом за ней разрушительной силой, сметая все на своем пути, прошлась ударная. В небо поднялся ярко красный ядерный гриб огня и дыма. Неся радиацию и мучительную смерть.
По сильнейшей вибрации капитан понял, что случилось страшное. Когда они выглянули из ротонды, над крышами домов виднелся черный столб дыма, с каждой минутой все сильнее развеиваясь ветром.
— Проклятье! — не сдержал эмоций капитан. Стоило немедленно убираться из зоны поражения. Но им нужно было выполнить поставленную задачу. — За мной бегом марш! — рыкнул он. Осмотр южной ротонды занял не более двадцати минут и вскоре, убедившись, что станция цела они, что было сил, мчались через поле назад, в убежище. Обратный путь занял гораздо меньше времени. Никто больше не разрезал облака дыма и пепла, сбрасывая опасный груз и устраивая смертельные дуэли. На земле было тихо, будто кроме них никого больше не осталось. Обойдя, справа руины дома, номер семь корпуса один на Мичуринском проспекте они заходили с другой стороны квартала, минуя завал.
— Ироды! — прокричал старшина, когда отряд проходил руины детского сада рядом с учебным центром. Вдали лежало в руинах строение еще одного сада. Старшина прослезился.
Если бы кто сейчас взглянул на него, то увидел бы сквозь стекла маски бегущие ручейки.
Они уже были во внутреннем дворе, когда небо разверзлось ливнем, и с небес полился черный дождь. Густыми каплями он растекался по камням, одежде, собирался в мутные лужи. Все знали, что это за дождь.
— Бегом к бункеру! — орал капитан. Они и так уже попали под взрыв, еще получать одну дозу под дождем было нельзя. За пять минут группа миновала завалы во внутреннем дворе и буквально влетела в дверь подземной парковки. За их спинами разверзлась настоящая смертельная водяная буря.
Через десять минут они проходили обработку. Им ввели лекарства и отпустили на доклад к майору Грачевскому.
Хрустя стеклом и осыпавшейся с потолка штукатуркой, капитан прошел к эскалатору и посветил вниз фонарем. Луч не доставал до конца и им пришлось спускаться. Дойдя до створки гермоворот, Геннадий сделал замеры, пока остальные проверяли герметичность.
— Все в норме, капитан.
— Что? — он еще не очень хорошо слышал. И тогда рядовой показал поднятый вверх палец. Капитан понял и кивнул в ответ. Им нужно было проверить и южный вестибюль, поэтому он направился вверх по лестнице. На его часах было девять пятнадцать, когда они поднялись наверх. Он глянул через дверь на улицу и сразу же отпрянул назад. До отряда донесся знакомый свист турбонаддува и рычание двигателей. Со стороны Воробьевых гор, по проспекту Вернадского, расталкивая и сминая своими гусеницами остовы машин, выезжала колонна танков. Каждая машина делала разворот на месте вправо в направлении Ломоносовского проспекта.
— Капитан это наши танки! — обрадовался Игорь.
— Не высовывайся, еще пальнут ненароком.
— Но как же… — не договорил он. В небе раздался сильный гул и протяжный свист бомб.
— Назад, вниз! — заорал капитан, и они кинулись к эскалатору.
Над проспектом, с северо-запада пролетал вражеский бомбардировщик, совершая ковровое бомбометание. Колонна танков добралась уже до середины проспекта, когда вокруг начали рваться бомбы, переворачивая, разрывая и отбрасывая в стороны грозные боевые машины, осколки дробили камень построек, превращая их в руины, срезали как ножом по маслу растительность. Один из танков под номером двести три лишился правой гусеницы и, приняв вправо, замер на территории парка МГУ, тянущегося вдоль проспекта. Секунду спустя верхний люк раскрылся и оттуда из последних сил выполз молодой танкист с чумазым лицом. Он хотел спрыгнуть с брони, когда идущий в колонне за ним танк взорвался и маленький осколок, разогнанный до сверхзвуковой скорости, оборвал жизнь молодого танкиста, попав ему в сердце. Парнишка медленно упал на колени. Его растерянный взгляд зеленых глаз смотрел куда-то ввысь, в следующую секунду он опрокинулся вперед и так и замер на корме.
Весь проспект был залит пламенем. Асфальт буквально плавился. Через секунду, после того, как бомбардировщик сбросил первую партию смертоносного груза, из небес вырвался юркий истребитель-перехватчик — МиГ из эскадрильи «Стрижей» и огнем авиапушки расстрелял двигатели вражеского самолета. Бомбардировщик начал крениться вправо, летчики как могли, боролись за живучесть машины, стараясь набрать высоту. Вскоре пламя с двигателей перешло на крыло, внутренние баки взорвались, машина клюнула носом и со страшной силой рухнула на жилые постройки в районе Каховской ветки метро. Ярчайшая вспышка тысяч солнц озарила столицу, выжигая сетчатку глаз любому, кто смотрел сейчас в ее направлении. Затем по городу пронеслась звуковая волна, выбивая стекла, а следом за ней разрушительной силой, сметая все на своем пути, прошлась ударная. В небо поднялся ярко красный ядерный гриб огня и дыма. Неся радиацию и мучительную смерть.
По сильнейшей вибрации капитан понял, что случилось страшное. Когда они выглянули из ротонды, над крышами домов виднелся черный столб дыма, с каждой минутой все сильнее развеиваясь ветром.
— Проклятье! — не сдержал эмоций капитан. Стоило немедленно убираться из зоны поражения. Но им нужно было выполнить поставленную задачу. — За мной бегом марш! — рыкнул он. Осмотр южной ротонды занял не более двадцати минут и вскоре, убедившись, что станция цела они, что было сил, мчались через поле назад, в убежище. Обратный путь занял гораздо меньше времени. Никто больше не разрезал облака дыма и пепла, сбрасывая опасный груз и устраивая смертельные дуэли. На земле было тихо, будто кроме них никого больше не осталось. Обойдя, справа руины дома, номер семь корпуса один на Мичуринском проспекте они заходили с другой стороны квартала, минуя завал.
— Ироды! — прокричал старшина, когда отряд проходил руины детского сада рядом с учебным центром. Вдали лежало в руинах строение еще одного сада. Старшина прослезился.
Если бы кто сейчас взглянул на него, то увидел бы сквозь стекла маски бегущие ручейки.
Они уже были во внутреннем дворе, когда небо разверзлось ливнем, и с небес полился черный дождь. Густыми каплями он растекался по камням, одежде, собирался в мутные лужи. Все знали, что это за дождь.
— Бегом к бункеру! — орал капитан. Они и так уже попали под взрыв, еще получать одну дозу под дождем было нельзя. За пять минут группа миновала завалы во внутреннем дворе и буквально влетела в дверь подземной парковки. За их спинами разверзлась настоящая смертельная водяная буря.
Через десять минут они проходили обработку. Им ввели лекарства и отпустили на доклад к майору Грачевскому.
Страница 38 из 57
