Тайна особняка Темпер. Любимая душа

— начала кричать я, — Мэри!

Но никто не откликнулся, лишь наверху упало что-то тяжелое.

Подумав о том, что мистер Ричарс приехал и по какой-то причине начал зверствовать и убивать людей, я похолодела от ужаса и решила осторожно и молча пойти разыскивать детей.

Я могла, конечно, отправиться в деревню за подмогой и потом приехать сюда, благо лошадей у хозяев было достаточно, но бросить здесь детей и больную женщину с невменяемым мужчиной я была не в состоянии.

Особенно я боялась за детей, так как мои подозрения подтверждались, и отец неоднократно избивал их.

Я прошлась по всему первому этажу и даже заглянула в подвал, где дети прятались в прошлый раз, но никого не нашла. В некоторых комнатах была перевернута мебель, свидетельствующая о том, что здесь была борьба, и на кухне я нашла башмачок Мэри, но детей нигде не было.

Подойдя к подножию лестницы, аккуратно обогнув тело поварихи, я окинула взглядом галерею, прислушалась и, убедившись, что никого по близости нет, поднялась на второй этаж.

На кухне я захватила большой острый нож для защиты, который в данный момент дрожал вместе с держащей его рукой. Меня всю била мелкая дрожь, а ноги постоянно подгибались, но я крепче сжимала оружие защиты и осторожно начала обследовать комнаты второго этажа.

Когда вошла в свою комнату, то мое сердце упало. Нет, детей в ней не было и следов борьбы тоже, но я увидела прямо возле порога второй башмачок Мэри.

Словно во сне я медленно нагнулась, подняла ярко-алую шелковую туфельку и также не спеша направилась в детскую спальню.

Они были там, лежали на кровати, словно спали. Два маленьких красивых ангелочка, заботливо укрытые одеялами. Глаза закрыты, волосы разметались по подушкам, а руки были вытянуты вдоль худеньких тел поверх одеяла.

Только вот два огромных ярко-алых, как шелковая туфелька, пятна уродовали мирную картину, выдавая реальную ужасающе несправедливую действительность.

Они были мертвы. Два невинных ребенка, которым не посчастливилось родиться у такого деспотичного отца-убийцы.

Я закусила кулак сдерживая рвущийся из самой глубины души пронзительный крик, по щекам потекли горячие слезы. Я упала на колени, вырывая на себе от отчаянья волосы и не отрывая взгляда от кроватей.

Сколько я так просидела не знаю, но с трудом поднявшись на подрагивающие ноги, я подошли к кроваткам, погладила детей по ледяным щечкам и направилась к миссис Ричарс. Решив проверить хозяйку особняка, а потом уже ехать в деревню, я осторожно вышла из комнаты и, постоянно оглядываясь, направилась в противоположное крыло второго этажа, где сейчас была спальня Люсинды.

Прокравшись к спальне, я осторожно повернула ручку двери, которая с оглушительным в этой мертвой тишине скрипом, открылась. В спальне никого не отказалось, кроме перевернутой верх дном чашки с водой, которая замочила белый пушистый ковер и темно-кровавого расползающегося пятна на простыне, одеяло было скинуто с другой стороны кровати. Я с замиранием сердца прошла к окну и с облегчением вздохнула, не найдя очередной труп.

Решив, что не стоит больше терять время, я направилась за дом. Там недалеко от старого клена с неглубоким прудом есть деревянная конюшня, где стояли три хозяйские лошади.

Но моим планам не суждено было сбыться, так как когда я прибежала на конюшню ни одной лошади не было в стойле. Их кто-то выпустил.

Я с тихими рыданиями опустилась на ароматное сено в одном из стойл и накрыла лицо ладонями. Проплакав несколько минут, я зло вытерла слезы и решительно направилась обратно в дом, собираясь идти до деревни пешком. Возможно мне улыбнется удача и кто-то из торговцев с телегами из соседних деревень попадется мне на пути. Хотя в такое позднее время это было маловероятно.

Я выбежала на улицу, порыв холодного ветра взметнул подол моего серого платья, путая мне ноги, небо заволокло тяжелыми, налитыми свинцовой тяжестью тучами, где-то вдалеке грохотал гром.

Приподняв подол платья, чтобы не мешал мне передвигаться, направилась к дому. Когда я уже обошла темный пруд, оставив его за спиной, направляясь к дому, что-то тяжелое ударило меня по голове. В глазах потемнело, под закрытыми веками вспыхнули яркие искры и я потеряла сознание.

Когда я пришла в себя, голова нещадно болела, что-то теплое стекало за шиворот платья, а руки и ноги оказались крепко связанными.

Я лежала на холодной земле возле самой кромки черной воды под раскидистым деревом. Щеку колола мелкая галька, ладони и ступни начали неметь, подол платья намок и неприятно лип к ногам.

— Она пришла в себя, — раздался сверху глухой старческий голос.

Я попыталась перевернуться, но ничего не вышло. Кто-то хрипло рассмеялся и грубо пихнул меня, переворачивая на спину. Тут же мелкая галька больно впилась в спину.

Надо мной склонилось обеспокоенной лицо миссис Ричарс.