Ты уходишь опять, глупо ссоримся мы, ты уходишь опять сквозь туманы и сны, ты уходишь опять и тебя не вернешь, на аллеях туман, так похожий на ложь…
Добавить в моё избранное
203 мин, 15 сек 2950
Когда мы подъезжали к особняку, я буквально прилипла к окнам. В разбушевавшейся непогоде яркими огнями освещенный, словно новогодняя елка, дом казался ожившей сказкой из детской книжки. Даже в высоких башенках горели лампы-прожекторы, освещая небольшую подъездную аллею, засаженную декоративными цветами. Они впрочем из-за непогоды все закрылись и поникли, поэтому оценить их красоту было невозможно.
Как только мы вышли из кареты, снова грянул гром, и пасмурную хмарь разорвала молния, слепящим мертвенным отблеском озаряя окрестности.
Мама испуганно пискнула и, схватив меня за руку, побежала к входу в особняк, двери которого были открыты услужливым дворецким.
Отдав верхнюю одежду, я с жадным любопытством начала осматривать убранство дома. Дом был огромен и ярок. Именно его яркое освещение поразило меня до глубины души. У нас было электричество, которое недавно вошло в моду и стоило кучу денег, но лампочек в каждой комнате было всего по одной. Темноту в комнатах родители разбавляли несколькими свечами. А здесь лампочки были повсюду, словно маленькие солнышки-светлячки.
Вышедшие нам навстречу хозяева были радушны и приветливы. А юный именинник, чинно вышагивающий вслед за невысоким круглолицым мужчиной и высокой худой женщиной, четой Вуоторби, показался мне высокомерным снобом.
Познакомившись, они нас попросили пройти в большой зал. Где звучал громкий детский смех и тихий гул голосов их родителей.
Просторный зал был щедро украшен резным деревом, колоннами и наличниками и обставлен добротной дубовой мебелью. Но несмотря на тяжеловесную надёжность каждой вещи, казался светлым и уютным. Возле стрельчатых окон, тянувшихся чередой по левой стороне, стоял один большой прямоугольный стол, окруженный стульями с высокими спинками. Стол, накрытый белоснежной скатертью, был уставлен всевозможными холодными закусками, вазами с фруктами и цветами и бутылками вина.
Я оглядывалась, пытаясь понять, где же стол для детей, но такого нигде не было, а на мой немой вопрос ответила мама, которая не отпускала мою руку с тех самых пор, как мы вышли из кареты.
— Здесь дети и взрослые сидят за одним столом. — Прошептала она с улыбкой. — Это единственное, что меня радует в этой ситуации. Ты будешь все время у меня на виду.
— А что тут может со мной случиться? — изумленно спросила я тоже шепотом.
— Никто не знает, — сжимая мою руку крепче, со вздохом отвечает мама.
Внимательнее присматриваюсь к ней. Сегодня она особенно красива. Густые белокурые локоны собраны в строгую высокую прическу и украшены нитями черного жемчуга. Безумно дорогого, но папа подарил ей этот подарок, когда уезжал в деловое путешествие по морю три года назад. Гарнитур из такого же черного жемчуга: ожерелье из жемчужин в два ряда, серьги из мелких черных жемчужин, словно гроздья смородины и красивое золотое кольцо в форме розы с жемчужинкой внутри — сейчас украшал ее алебастровую кожу, еще более подчеркивая ее белоснежность. Черный бархатный корсет и золотистая шелковая юбка гармонично сочетались с гарнитуром и подчеркивали идеальную фигуру мамы.
На лице, едва почеркнутом косметикой, застыла неискренняя доброжелательная улыбка. Ведь когда мама искренне улыбалась, то на ее щеках красовались милые ямочки, делая ее еще моложе. Широкие светлые брови все время хмурились, когда она смотрела на отца и непогоду за окном. К счастью, музыка была здесь слишком громкой, а зал так сильно освещен, что раскатов грома и всполохов молний не было видно.
В тот вечер я всегда была либо рядом с мамой, либо поблизости в поле ее зрения, поэтому не успела толком познакомиться с приглашенными детьми. И несмотря на это я не чувствовала себя обиженной. Мне не нужно было общение с детьми, а желала побродить по этому необыкновенному сказочному дому и рассмотреть все его комнаты. А еще больше мне хотелось остаться здесь жить. Не знаю откуда взялись эти неожиданные желания, но мне здесь безумно нравилось.
А когда из-за раскисшей дороги нам предложили остаться там ночевать, я думала, что стала самой счастливой девочкой на свете.
К моему огромному сожалению, мама была «против» и даже серьезный разговор родителей не смог переубедить ее остаться.
Я помню, как она тогда твердо заявила отцу, что если ему так надо, то он может остаться здесь ночевать, а она со мной все равно отправиться домой. Даже пешком пойдет, если понадобиться.
Папа понял, что мама не собирается уступать ему на этот раз и с горьким вздохом согласился вернуться домой.
Я всю ночь проревела в подушку, злясь на маму, но на следующее утро я забыла про этот очаровательный особняк. Пока через несколько дней в семье Вуоторби не случилось несчастье.
Когда мой батюшка с главой семейства Вуоторби, его главным партнером по бизнесу, его восьмилетним сыном и еще несколькими соседями со своими наследниками отправились в солнечный осенний день на охоту со сворой собак, никто даже не мог представить, что случиться такая беда.
Как только мы вышли из кареты, снова грянул гром, и пасмурную хмарь разорвала молния, слепящим мертвенным отблеском озаряя окрестности.
Мама испуганно пискнула и, схватив меня за руку, побежала к входу в особняк, двери которого были открыты услужливым дворецким.
Отдав верхнюю одежду, я с жадным любопытством начала осматривать убранство дома. Дом был огромен и ярок. Именно его яркое освещение поразило меня до глубины души. У нас было электричество, которое недавно вошло в моду и стоило кучу денег, но лампочек в каждой комнате было всего по одной. Темноту в комнатах родители разбавляли несколькими свечами. А здесь лампочки были повсюду, словно маленькие солнышки-светлячки.
Вышедшие нам навстречу хозяева были радушны и приветливы. А юный именинник, чинно вышагивающий вслед за невысоким круглолицым мужчиной и высокой худой женщиной, четой Вуоторби, показался мне высокомерным снобом.
Познакомившись, они нас попросили пройти в большой зал. Где звучал громкий детский смех и тихий гул голосов их родителей.
Просторный зал был щедро украшен резным деревом, колоннами и наличниками и обставлен добротной дубовой мебелью. Но несмотря на тяжеловесную надёжность каждой вещи, казался светлым и уютным. Возле стрельчатых окон, тянувшихся чередой по левой стороне, стоял один большой прямоугольный стол, окруженный стульями с высокими спинками. Стол, накрытый белоснежной скатертью, был уставлен всевозможными холодными закусками, вазами с фруктами и цветами и бутылками вина.
Я оглядывалась, пытаясь понять, где же стол для детей, но такого нигде не было, а на мой немой вопрос ответила мама, которая не отпускала мою руку с тех самых пор, как мы вышли из кареты.
— Здесь дети и взрослые сидят за одним столом. — Прошептала она с улыбкой. — Это единственное, что меня радует в этой ситуации. Ты будешь все время у меня на виду.
— А что тут может со мной случиться? — изумленно спросила я тоже шепотом.
— Никто не знает, — сжимая мою руку крепче, со вздохом отвечает мама.
Внимательнее присматриваюсь к ней. Сегодня она особенно красива. Густые белокурые локоны собраны в строгую высокую прическу и украшены нитями черного жемчуга. Безумно дорогого, но папа подарил ей этот подарок, когда уезжал в деловое путешествие по морю три года назад. Гарнитур из такого же черного жемчуга: ожерелье из жемчужин в два ряда, серьги из мелких черных жемчужин, словно гроздья смородины и красивое золотое кольцо в форме розы с жемчужинкой внутри — сейчас украшал ее алебастровую кожу, еще более подчеркивая ее белоснежность. Черный бархатный корсет и золотистая шелковая юбка гармонично сочетались с гарнитуром и подчеркивали идеальную фигуру мамы.
На лице, едва почеркнутом косметикой, застыла неискренняя доброжелательная улыбка. Ведь когда мама искренне улыбалась, то на ее щеках красовались милые ямочки, делая ее еще моложе. Широкие светлые брови все время хмурились, когда она смотрела на отца и непогоду за окном. К счастью, музыка была здесь слишком громкой, а зал так сильно освещен, что раскатов грома и всполохов молний не было видно.
В тот вечер я всегда была либо рядом с мамой, либо поблизости в поле ее зрения, поэтому не успела толком познакомиться с приглашенными детьми. И несмотря на это я не чувствовала себя обиженной. Мне не нужно было общение с детьми, а желала побродить по этому необыкновенному сказочному дому и рассмотреть все его комнаты. А еще больше мне хотелось остаться здесь жить. Не знаю откуда взялись эти неожиданные желания, но мне здесь безумно нравилось.
А когда из-за раскисшей дороги нам предложили остаться там ночевать, я думала, что стала самой счастливой девочкой на свете.
К моему огромному сожалению, мама была «против» и даже серьезный разговор родителей не смог переубедить ее остаться.
Я помню, как она тогда твердо заявила отцу, что если ему так надо, то он может остаться здесь ночевать, а она со мной все равно отправиться домой. Даже пешком пойдет, если понадобиться.
Папа понял, что мама не собирается уступать ему на этот раз и с горьким вздохом согласился вернуться домой.
Я всю ночь проревела в подушку, злясь на маму, но на следующее утро я забыла про этот очаровательный особняк. Пока через несколько дней в семье Вуоторби не случилось несчастье.
Когда мой батюшка с главой семейства Вуоторби, его главным партнером по бизнесу, его восьмилетним сыном и еще несколькими соседями со своими наследниками отправились в солнечный осенний день на охоту со сворой собак, никто даже не мог представить, что случиться такая беда.
Страница 35 из 56
