Фура маневрировала по узким улочкам между стоявшими вплотную друг к другу сталинками, облупившимися от времени. Кое-где из земли шли рваные трещины, тянясь к небесам. Дома давно были признаны аварийными, но расселять в основном бывших работников швейного завода не спешили…
Добавить в моё избранное
192 мин, 3 сек 20036
— С самого детства дед любил рассказывать мне перед сном страшную сказку, говаривал молодой ведьмак, толча в ступе ягоды. В отличие от Жар-птицы, курицы палёной, каждые несколько столетий спускаются на землю три сестры: красивые як черти, и начинают играться между собой, жути нагоняя на люд, да крыльями размахивая. Первой показывается Сирин под видом доброй девы, песнями своими разума всех вокруг лишает. Как только старейшины тревогу кликать начинают, возникает перед ними Гамаюн, да заговаривает до полусмерти, о будущем рассказывает.
Внутри что-то ёкнуло. Затаив дыхание, я всё-таки подняла взгляд, который до этого тщательно отводила куда угодно, лишь бы не смотреть на Егора. Он ухмыльнулся, уголок губ с одной стороны приподнялся вверх. Он словно кричал — попалась! И что странно мне всё это начинало нравится.
— Когда земля покрывалась ковром из крови и стали после предсказаний одной и песен другой, третья сестра Алконост милосердно опускалась на ближайшую ветку, оглашая волею божью. Пресекала игры страшные сестёр своих, да забирала их обратно в дом родной. Только вот толи Боги были несведущи, толи указы свои после большого застолья давали, но всегда происходил один единственный исход — возникал ещё больший хаос, из которого выбирались долгими годами, а то и десятилетиями. Ведьмак вздохнул и отложил чашу в сторону, — Егор тоже театрально вздохнул. — То тут, то там в тенях ведьмы уже шепчутся о том, что Сирин уже показала свой облик. Ни одна после встречи с ней не выжила. Девчонка, притаившаяся рядом, нервным движением руки смахнула с лица упавшую прядь волос.
Егор слегка изменил голос, подражая девушке.
— Даже, если легенда правдива, то как ты собираешься противостоять ей? Все ведьмы были повешены.
Егор вернулся в роль первого персонажа.
— Изменю правила игры. Переманю Гамаюн на свою сторону… — он выдержал паузу. — Или подвешу её сам, чтобы неповадно было.
В зале вдруг стало нечем дышать. Голова наливалась свинцом, перед глазами начало плыть. Моргание помогало ненадолго, эффект туманности от этого был лишь сильнее. Я расстегнула верхнюю пуговицу на рубашке и повернулась к Янчику, которая завороженно смотрела на сцену.
— Пойду выйду. Здесь дышать совсем нечем.
Покрепче взявшись за ручки рюкзака, я выбралась в проход, успев споткнуться о чьи-то ноги. Я ожидала, что сейчас разразится скандал, но женщина не шелохнулась. Она продолжала сидеть так, будто ничего не произошло. С одной стороны, это было хорошо, с другой — странно, затем страшно. У всех на лицах было одно и тоже выражение блаженства, словно они испытывали одно чувство на всех, ощущали его как целый организм.
— Девушка, с вами всё хорошо?
Голос Егора отчётливо прозвучал в моей голове. Я мысленно повторила вопрос, хотя целенаправленно старалась не слушать то, о чём он вещает со сцены. Все лица вокруг медленно обернулись ко мне, выражая уже общую на всех тревогу. Они смотрели на меня, я на них, стоя посередине зала.
Вдруг туман в голове исчез. Руки затряслись от накатившей волны страха, настолько сильной, что захотелось бежать без оглядки. Кто-то будто раскрутил на полную до этого закрытые краны эмоций, позволяя вдоволь прочувствовать всё происходящее вокруг. Люди рядом явно находились под массовым гипнозом. Другого объяснения этому феномену я дать не могла. И Янчик вместе с ними.
Пересилив себя, я обернулась назад и нашла подругу взглядом. Она точно так же смотрела на меня. Нужно было что-то сделать, но что? Как развеять то, чему не можешь дать названия и объяснения?
Егор же мирно стоял посередине сцены. Заметив, что я обратила на него внимание, он раскрыл ладонь, показывая белый носовой платок, и стал размахивать им из стороны в сторону, словно флагом. Капитуляция, мирный договор или же пакт о временном ненападении? В конце концов, не может же он ничего сделать с целым залом народа. Или может?
Я схватила за плечо девчонку лет пятнадцати, которая сидела рядом, и потрясла её. Она лишь уставилась на меня пустым взглядом, слегка склоняя голову набок. Понятно, такими действиями я точно ничего не добьюсь. Нужно было звать кого-то на помощь, только вот сначала придётся потрудиться и убедить этого кого-то в правдивости происходящей ситуации.
Я вновь обернулась к Егору, готовая наброситься на него, но он развёл руки в стороны и пожал плечами, затем опять помахал платком, поднимая его уже над головой, чтобы я точно видела. Видеть его самодовольную рожу я больше не могла и развернулась к двери, после же последовала его примеру — подняла руку, показывая средний палец.
В коридоре дышать стало значительно легче, только накатывающая волнами паника бросала из угла в угол. Если сначала я пыталась придумать план помощи, то потом просто бездумно бродила из угла в угол, каждый раз останавливаясь возле двери. Егор продолжал о чём-то вещать, в какой-то момент в разговор включились зрители.
Внутри что-то ёкнуло. Затаив дыхание, я всё-таки подняла взгляд, который до этого тщательно отводила куда угодно, лишь бы не смотреть на Егора. Он ухмыльнулся, уголок губ с одной стороны приподнялся вверх. Он словно кричал — попалась! И что странно мне всё это начинало нравится.
— Когда земля покрывалась ковром из крови и стали после предсказаний одной и песен другой, третья сестра Алконост милосердно опускалась на ближайшую ветку, оглашая волею божью. Пресекала игры страшные сестёр своих, да забирала их обратно в дом родной. Только вот толи Боги были несведущи, толи указы свои после большого застолья давали, но всегда происходил один единственный исход — возникал ещё больший хаос, из которого выбирались долгими годами, а то и десятилетиями. Ведьмак вздохнул и отложил чашу в сторону, — Егор тоже театрально вздохнул. — То тут, то там в тенях ведьмы уже шепчутся о том, что Сирин уже показала свой облик. Ни одна после встречи с ней не выжила. Девчонка, притаившаяся рядом, нервным движением руки смахнула с лица упавшую прядь волос.
Егор слегка изменил голос, подражая девушке.
— Даже, если легенда правдива, то как ты собираешься противостоять ей? Все ведьмы были повешены.
Егор вернулся в роль первого персонажа.
— Изменю правила игры. Переманю Гамаюн на свою сторону… — он выдержал паузу. — Или подвешу её сам, чтобы неповадно было.
В зале вдруг стало нечем дышать. Голова наливалась свинцом, перед глазами начало плыть. Моргание помогало ненадолго, эффект туманности от этого был лишь сильнее. Я расстегнула верхнюю пуговицу на рубашке и повернулась к Янчику, которая завороженно смотрела на сцену.
— Пойду выйду. Здесь дышать совсем нечем.
Покрепче взявшись за ручки рюкзака, я выбралась в проход, успев споткнуться о чьи-то ноги. Я ожидала, что сейчас разразится скандал, но женщина не шелохнулась. Она продолжала сидеть так, будто ничего не произошло. С одной стороны, это было хорошо, с другой — странно, затем страшно. У всех на лицах было одно и тоже выражение блаженства, словно они испытывали одно чувство на всех, ощущали его как целый организм.
— Девушка, с вами всё хорошо?
Голос Егора отчётливо прозвучал в моей голове. Я мысленно повторила вопрос, хотя целенаправленно старалась не слушать то, о чём он вещает со сцены. Все лица вокруг медленно обернулись ко мне, выражая уже общую на всех тревогу. Они смотрели на меня, я на них, стоя посередине зала.
Вдруг туман в голове исчез. Руки затряслись от накатившей волны страха, настолько сильной, что захотелось бежать без оглядки. Кто-то будто раскрутил на полную до этого закрытые краны эмоций, позволяя вдоволь прочувствовать всё происходящее вокруг. Люди рядом явно находились под массовым гипнозом. Другого объяснения этому феномену я дать не могла. И Янчик вместе с ними.
Пересилив себя, я обернулась назад и нашла подругу взглядом. Она точно так же смотрела на меня. Нужно было что-то сделать, но что? Как развеять то, чему не можешь дать названия и объяснения?
Егор же мирно стоял посередине сцены. Заметив, что я обратила на него внимание, он раскрыл ладонь, показывая белый носовой платок, и стал размахивать им из стороны в сторону, словно флагом. Капитуляция, мирный договор или же пакт о временном ненападении? В конце концов, не может же он ничего сделать с целым залом народа. Или может?
Я схватила за плечо девчонку лет пятнадцати, которая сидела рядом, и потрясла её. Она лишь уставилась на меня пустым взглядом, слегка склоняя голову набок. Понятно, такими действиями я точно ничего не добьюсь. Нужно было звать кого-то на помощь, только вот сначала придётся потрудиться и убедить этого кого-то в правдивости происходящей ситуации.
Я вновь обернулась к Егору, готовая наброситься на него, но он развёл руки в стороны и пожал плечами, затем опять помахал платком, поднимая его уже над головой, чтобы я точно видела. Видеть его самодовольную рожу я больше не могла и развернулась к двери, после же последовала его примеру — подняла руку, показывая средний палец.
В коридоре дышать стало значительно легче, только накатывающая волнами паника бросала из угла в угол. Если сначала я пыталась придумать план помощи, то потом просто бездумно бродила из угла в угол, каждый раз останавливаясь возле двери. Егор продолжал о чём-то вещать, в какой-то момент в разговор включились зрители.
Страница 34 из 54
