Светозар любил бывать в Лесу. Еще когда ему было лет пять, он заставлял свою мать беспокоиться, надолго убегая за пределы расчищенного вокруг деревни поля — туда, где в сумраке ветвей, сплетающихся где — то под самым небосводом, запутались вечерние тени, где усыпляюще журчали ручьи и все было полно таинственной, непрекращающейся жизни.
Добавить в моё избранное
196 мин, 16 сек 13285
Даже когда Волеслава пошла за Шлейнзакса… Пошла, говорят, по взаимной любви, ни словом не обмолвившись тюринну о былом. Светозар тоже ничего не сказал старому боевому товарищу — и даже искренне желал ему счастья. Но вечером, в своем походном шатре (постоянного дома для вождя построено не было, так-как ему слишком часто приходилось перемещаться по освобожденным землям), лужич обнял Хвата, прижался лицом к серой волчьей шерсти и долго плакал. Будь он простым охотником, он давно бы прервал свою жизнь кинжалом или петлею. Но он был Вождем, и должен был жить вопреки своим желаниям и человеческой слабости — ради своей Земли, ради свободы своего народа, чтобы никто и никогда не угрожал лужичам и всем венетам. Поэтому…
… Черная крылатая тень пала с небес перед Светозаром. Он отступил на шаг, выхватив меч и держа за ошейник Хвата. Но странное существо не проявило враждебности. Пародия на гигантскую летучую мышь слложила кожистые крылья, от ее шерсти начал струиться туман, постепенно ставший облаком, или вернее — столбом, в рост человека. В его глубине сверкнули два красных огня, и налетевший ветер резко сорвал таинственную завесу, разметав ее в клочья. Перед Светозаром стоял Хейд.
Лужич сразу понял, кто это, и сделал шаг вперед, ожидая поединка, но повелитель вампиров презрительно отмахнулся, даже не прикасаясь к своему мечу:
— Твоя догадливость делает тебе честь, вождь, но я явился тебе не для того, чтобы сражаться. Я просто хочу с тобой поговорить.
— Нам не о чем говорить с тобой, убийца!
Губы Хейда несколько искривились в каком — то подобии ухмылки:
— Разве разумно отказываться, когда ты даже не знаешь, о чем пойдет речь?
— Должно быть, ты предложишь заключить мир? Мира между нами не будет, пока живы такие твари, как ты!
— Твари… Мы, вождь, обрели тот дар, о котором безрезультатно мечтает и будет мечтать людское племя: бессмертие. За это можно было заплатить любую цену.
— Даже предать свой народ? Предать Богов?
Хейд некоторое время молчал, с заметным удивлением разглядывая Светозара, затем проговорил:
— А я — то думал… И этот человек победил в сражении со мною! Ради чего только, ты не задумывался сам?
— Я уже сказал, что ненавижу тебя, Хейд, и все твое племя кровососов!
— Ненавидишь… За что же?
— За то, что ты сделал с моей землей и с моим народом!
Хейд снова усмехнулся:
— А чем мы отличаемся от всех других рас, населяющих землю — от чернокожих, белых и желтых народов? Только тем, что живем вечно? Пока есть человек, сильный порабощал слабого, и так будет, пока не прервется последнее людское дыхание! Убери меч, вождь, и послушай, что я тебе скажу. Больше тебе этого не скажет никто, а возможностей встречи для наших мечей будет еще сколько угодно.
Светозар возвратил клинок в ножны и приказал Хвату, скалившемуся на страшного собеседника, сидеть у ног. Хейд же продолжал:
— Ты говоришь, что сражаешься со мною ради своего народа… А нужно ли это твоему народу? Ты задумывался, о чем веками мечтают люди, кроме бессмертия? О вечном, пожизненном счастье! А как его добиться?
Светозар не выдержал:
— Ты отнял и счастье, и жизнь у тысяч людей, и после этого задаешь мне этот вопрос?
— … А добиться его очень просто: нужно внушить людям, что они счастливы, и тогда последний раб, убирающий нечистоты, будет мнить себя наверху блаженства, роясь в чужом дерьме! А те, кто благодаря своему уму и своей воле окажется на троне, будут наслаждаться абсолютной властью. Вот и весь секрет счастья — власть сильным, обман — слабым. Так правил я. И люди были счастливы, потому что верили, что они счастливы и что они совершают праведные поступки, после смерти ведущие в Небесные Сады… И меньше всего они хотели каких — то изменений. Пойми, большинство — это всегда стадо, покоряющееся той или иной силе, и жить ради его «свободы», которой у него отродясь не было и быть не может, потому что люди не знают, что с этой свободой делать, недостойно того, кто выше их! Того, кто рожден править.
— Наши предки завещали нам быть свободными и гордыми, а не тупыми, как овцы!
— Предки… Завещали… Я все меньше и меньше понимаю, как ты мог одержать победу. Ты ведь считаешь меня злодеем и тираном еще и потому, что я перемешал все народы Заката, стер границы райксландтов и княжеств?
— Да!
— А подумай теперь, что было до меня: постоянные раздоры, войны, убийства и заговоры из — за жалких земельных владений жадных и самодовольных правителей, которые были не в состоянии даже сохранить надолго союзы и захваченные территории! Поколениями люди Закатных Земель истребляли друг друга из — за этих вот сказок о «народе», о «родной земле», о «великих предках» и их заветах! А потом пришел я — и войны прекратились. Ты называешь меня убийцей, за то, что я и мое племя пьем кровь? Но раньше за один месяц могло погибнуть больше людей, чем теперь за год.
… Черная крылатая тень пала с небес перед Светозаром. Он отступил на шаг, выхватив меч и держа за ошейник Хвата. Но странное существо не проявило враждебности. Пародия на гигантскую летучую мышь слложила кожистые крылья, от ее шерсти начал струиться туман, постепенно ставший облаком, или вернее — столбом, в рост человека. В его глубине сверкнули два красных огня, и налетевший ветер резко сорвал таинственную завесу, разметав ее в клочья. Перед Светозаром стоял Хейд.
Лужич сразу понял, кто это, и сделал шаг вперед, ожидая поединка, но повелитель вампиров презрительно отмахнулся, даже не прикасаясь к своему мечу:
— Твоя догадливость делает тебе честь, вождь, но я явился тебе не для того, чтобы сражаться. Я просто хочу с тобой поговорить.
— Нам не о чем говорить с тобой, убийца!
Губы Хейда несколько искривились в каком — то подобии ухмылки:
— Разве разумно отказываться, когда ты даже не знаешь, о чем пойдет речь?
— Должно быть, ты предложишь заключить мир? Мира между нами не будет, пока живы такие твари, как ты!
— Твари… Мы, вождь, обрели тот дар, о котором безрезультатно мечтает и будет мечтать людское племя: бессмертие. За это можно было заплатить любую цену.
— Даже предать свой народ? Предать Богов?
Хейд некоторое время молчал, с заметным удивлением разглядывая Светозара, затем проговорил:
— А я — то думал… И этот человек победил в сражении со мною! Ради чего только, ты не задумывался сам?
— Я уже сказал, что ненавижу тебя, Хейд, и все твое племя кровососов!
— Ненавидишь… За что же?
— За то, что ты сделал с моей землей и с моим народом!
Хейд снова усмехнулся:
— А чем мы отличаемся от всех других рас, населяющих землю — от чернокожих, белых и желтых народов? Только тем, что живем вечно? Пока есть человек, сильный порабощал слабого, и так будет, пока не прервется последнее людское дыхание! Убери меч, вождь, и послушай, что я тебе скажу. Больше тебе этого не скажет никто, а возможностей встречи для наших мечей будет еще сколько угодно.
Светозар возвратил клинок в ножны и приказал Хвату, скалившемуся на страшного собеседника, сидеть у ног. Хейд же продолжал:
— Ты говоришь, что сражаешься со мною ради своего народа… А нужно ли это твоему народу? Ты задумывался, о чем веками мечтают люди, кроме бессмертия? О вечном, пожизненном счастье! А как его добиться?
Светозар не выдержал:
— Ты отнял и счастье, и жизнь у тысяч людей, и после этого задаешь мне этот вопрос?
— … А добиться его очень просто: нужно внушить людям, что они счастливы, и тогда последний раб, убирающий нечистоты, будет мнить себя наверху блаженства, роясь в чужом дерьме! А те, кто благодаря своему уму и своей воле окажется на троне, будут наслаждаться абсолютной властью. Вот и весь секрет счастья — власть сильным, обман — слабым. Так правил я. И люди были счастливы, потому что верили, что они счастливы и что они совершают праведные поступки, после смерти ведущие в Небесные Сады… И меньше всего они хотели каких — то изменений. Пойми, большинство — это всегда стадо, покоряющееся той или иной силе, и жить ради его «свободы», которой у него отродясь не было и быть не может, потому что люди не знают, что с этой свободой делать, недостойно того, кто выше их! Того, кто рожден править.
— Наши предки завещали нам быть свободными и гордыми, а не тупыми, как овцы!
— Предки… Завещали… Я все меньше и меньше понимаю, как ты мог одержать победу. Ты ведь считаешь меня злодеем и тираном еще и потому, что я перемешал все народы Заката, стер границы райксландтов и княжеств?
— Да!
— А подумай теперь, что было до меня: постоянные раздоры, войны, убийства и заговоры из — за жалких земельных владений жадных и самодовольных правителей, которые были не в состоянии даже сохранить надолго союзы и захваченные территории! Поколениями люди Закатных Земель истребляли друг друга из — за этих вот сказок о «народе», о «родной земле», о «великих предках» и их заветах! А потом пришел я — и войны прекратились. Ты называешь меня убийцей, за то, что я и мое племя пьем кровь? Но раньше за один месяц могло погибнуть больше людей, чем теперь за год.
Страница 33 из 54
