Приведения материализуются и могут приносить физическую боль лишь в одном случае, в воображении больного мозга. Самовнушение человека служит эффективным оружием всех фантазий отрицательного характера, и вы даже не представляете себе какие результаты дает наблюдение за этим феноменом.
Добавить в моё избранное
199 мин, 50 сек 6695
— Ты же сказала просто кофе попьем.
Катя довольно улыбнулась.
— Хотела сделать приятный сюрприз.
— Тебе это удалось.
В комнате кроме дивана и столика у камина, находились два огромных кресла из черного бархата, дубовый стол у стены и старинный шкаф под потолок с красивой, витой резьбой. На всей мебели, кроме той, что у огня, лежал слой пыли и кое-где по углам трепыхалась паутина. Странное ощущение, смотреть на чистый клочок места перед камином, подсознательно улавливая всю древность и запущенность особняка. Островок настоящего в море давно ушедшего прошлого.
— Вот именно так, я давно хотел провести вечер. — Сказал я посмотрев Кате в глаза. Та подошла вплотную и обняв меня, прошептала.
— Я знаю. — Мы помолчали, потом я встрепенулся.
— О чёрт!
— В чём дело, что-то не так?
— Да все так и сюрприз хороший, но в такой вечер без вина грех сидеть. Сейчас я сбегаю в «Молодняк» к Рамилю и возьму что-нибудь.
Екатерина отрицательно покачала головой.
— Я позаботилась об этом Лёнь. У нас в подвале отличный винный запас.
Она высвободилась из моих объятий и подойдя к столику, извлекла из стального ведёрка, бутылку с темно-бордовой жидкость.
— Вуаля, как говорят французы.
Я захлопал в ладоши, а Катя театрально раскланялась.
— Ну, начнем пожалуй. — Сказал я и она кивнула.
Сперва мы задернули шторы, чтоб предать обстановке особый шарм, потом сели на пушистый ковер, по турецки скрестив ноги и принялись за свиные рёбрышки, которое Катя приготовила сама. Мясо на ребрышках поражало изумительным вкусом и в сочетании с немного терпким вином, создавало неповторимый вкусовой букет.
Разговаривать сначала было некогда. Полностью увлекшись едой, я лишь спустя некоторое время заметил, что Катя нежно смотрит на меня. Взгляд не такой, как обычно… какой то особенный, излучающий теплоту, любовь и нечто большее, описать которое наверно не хватит фантазии.
Я немного смутился и чтоб скрыть румянец на щеках, поднял бокал и произнес.
— За прекрасный вечер. — Катя улыбнулась и кивнула. В отблесках огня она смотрелась просто обворожительно.
Когда ужин был съеден, мы взяли по бокалу вина и разлеглись на ковре, протянув ноги к пламени. Так было приятно разговаривать в полумраке с любимой девушкой. Наверно сейчас и сады Эдема не соблазнили бы меня так сильно, как это место у камина.
Катя туманно намекнула о моем скором отъезде, чем конкретно подпортила вечер, хоть я и не подал вида. На отъезд налагался табу, условно конечно. Уж слишком болезненна тема для разговоров была.
Ежедневно в голове прокручивались тысячи вариантов как не допустить разлуки с моей любовью и все они напрочь отвергались. Остаться я не мог. Начинались тренировки по футболу, в команде которого я играл в защите и тренер Олег Павлович, судя по его фанатизму к этому виду спорта, за мной и в Антарктиду приедет, не то что в Еноттау. Из под земли достанет, если к началу занятий заметит моё отсутствие.
Была мысль забрать Катю в свой город, но… мне всего шестнадцать лет и я не могу просто привести девушку домой и сказать родителям «Это моя пассия, она будет жить у нас». Отец и мать конечно довольно снисходительно относятся к моим безумным выходкам и поступкам, но такого не позволят никогда. Что же делать тогда? Где искать выход? Часто приезжать сюда я не смогу по причине отсутствия транспорта. Папа наверняка заберет «тойоту» как только я приеду и до конца лета мне её не видать. Прямо безвыходное положение.
— О чем думаешь? — спросила Катя, чуть прижавшись и положив ладонь мне на грудь. Я отпил из бокала и посмотрел на нее.
«О боже, как она прекрасна».
— Да так, обо всем.
— Хочешь еще сюрприз?
— Что, еще один? — она засмеялась.
— А предыдущий разве был плох?
— Нет, он был чудесен.
— Тогда и этот тебе понравится.
Её губы вдруг нашли мои и мы слились в долгом и страстном поцелуе. Бокал отброшен, пламя в камине забыто и вообще весь мир в тот момент умер.
Есть я, есть она и достаточно. Во все стороны полетела одежда, слышались частые и томные вздохи и лишь старинный особняк был немым свидетелем страстной сцены у огня.
Любовь достигла своего апогея.
Тихая, безлунная ночь начала меняться. Сперва неуловимо медленно, а потом бешеным темпом, который все нарастал и нарастал. Звезды исчезли и в иссиня-черном небе появились зигзагообразные вспышки молнии.
Глухой раскат грома прокатился от горизонта до горизонта и затих где то вдали. Ветреные мельницы на холме бешено вращались под порывами усиливающегося ветра и в разреженной атмосфере появилось нечто потустороннее, невидимое человеческому глазу и очень, очень злое. Приближался ураган.
«Девственница! Она была девственницей!» пульсировала мысль.
Катя довольно улыбнулась.
— Хотела сделать приятный сюрприз.
— Тебе это удалось.
В комнате кроме дивана и столика у камина, находились два огромных кресла из черного бархата, дубовый стол у стены и старинный шкаф под потолок с красивой, витой резьбой. На всей мебели, кроме той, что у огня, лежал слой пыли и кое-где по углам трепыхалась паутина. Странное ощущение, смотреть на чистый клочок места перед камином, подсознательно улавливая всю древность и запущенность особняка. Островок настоящего в море давно ушедшего прошлого.
— Вот именно так, я давно хотел провести вечер. — Сказал я посмотрев Кате в глаза. Та подошла вплотную и обняв меня, прошептала.
— Я знаю. — Мы помолчали, потом я встрепенулся.
— О чёрт!
— В чём дело, что-то не так?
— Да все так и сюрприз хороший, но в такой вечер без вина грех сидеть. Сейчас я сбегаю в «Молодняк» к Рамилю и возьму что-нибудь.
Екатерина отрицательно покачала головой.
— Я позаботилась об этом Лёнь. У нас в подвале отличный винный запас.
Она высвободилась из моих объятий и подойдя к столику, извлекла из стального ведёрка, бутылку с темно-бордовой жидкость.
— Вуаля, как говорят французы.
Я захлопал в ладоши, а Катя театрально раскланялась.
— Ну, начнем пожалуй. — Сказал я и она кивнула.
Сперва мы задернули шторы, чтоб предать обстановке особый шарм, потом сели на пушистый ковер, по турецки скрестив ноги и принялись за свиные рёбрышки, которое Катя приготовила сама. Мясо на ребрышках поражало изумительным вкусом и в сочетании с немного терпким вином, создавало неповторимый вкусовой букет.
Разговаривать сначала было некогда. Полностью увлекшись едой, я лишь спустя некоторое время заметил, что Катя нежно смотрит на меня. Взгляд не такой, как обычно… какой то особенный, излучающий теплоту, любовь и нечто большее, описать которое наверно не хватит фантазии.
Я немного смутился и чтоб скрыть румянец на щеках, поднял бокал и произнес.
— За прекрасный вечер. — Катя улыбнулась и кивнула. В отблесках огня она смотрелась просто обворожительно.
Когда ужин был съеден, мы взяли по бокалу вина и разлеглись на ковре, протянув ноги к пламени. Так было приятно разговаривать в полумраке с любимой девушкой. Наверно сейчас и сады Эдема не соблазнили бы меня так сильно, как это место у камина.
Катя туманно намекнула о моем скором отъезде, чем конкретно подпортила вечер, хоть я и не подал вида. На отъезд налагался табу, условно конечно. Уж слишком болезненна тема для разговоров была.
Ежедневно в голове прокручивались тысячи вариантов как не допустить разлуки с моей любовью и все они напрочь отвергались. Остаться я не мог. Начинались тренировки по футболу, в команде которого я играл в защите и тренер Олег Павлович, судя по его фанатизму к этому виду спорта, за мной и в Антарктиду приедет, не то что в Еноттау. Из под земли достанет, если к началу занятий заметит моё отсутствие.
Была мысль забрать Катю в свой город, но… мне всего шестнадцать лет и я не могу просто привести девушку домой и сказать родителям «Это моя пассия, она будет жить у нас». Отец и мать конечно довольно снисходительно относятся к моим безумным выходкам и поступкам, но такого не позволят никогда. Что же делать тогда? Где искать выход? Часто приезжать сюда я не смогу по причине отсутствия транспорта. Папа наверняка заберет «тойоту» как только я приеду и до конца лета мне её не видать. Прямо безвыходное положение.
— О чем думаешь? — спросила Катя, чуть прижавшись и положив ладонь мне на грудь. Я отпил из бокала и посмотрел на нее.
«О боже, как она прекрасна».
— Да так, обо всем.
— Хочешь еще сюрприз?
— Что, еще один? — она засмеялась.
— А предыдущий разве был плох?
— Нет, он был чудесен.
— Тогда и этот тебе понравится.
Её губы вдруг нашли мои и мы слились в долгом и страстном поцелуе. Бокал отброшен, пламя в камине забыто и вообще весь мир в тот момент умер.
Есть я, есть она и достаточно. Во все стороны полетела одежда, слышались частые и томные вздохи и лишь старинный особняк был немым свидетелем страстной сцены у огня.
Любовь достигла своего апогея.
Тихая, безлунная ночь начала меняться. Сперва неуловимо медленно, а потом бешеным темпом, который все нарастал и нарастал. Звезды исчезли и в иссиня-черном небе появились зигзагообразные вспышки молнии.
Глухой раскат грома прокатился от горизонта до горизонта и затих где то вдали. Ветреные мельницы на холме бешено вращались под порывами усиливающегося ветра и в разреженной атмосфере появилось нечто потустороннее, невидимое человеческому глазу и очень, очень злое. Приближался ураган.
«Девственница! Она была девственницей!» пульсировала мысль.
Страница 20 из 55
