Приведения материализуются и могут приносить физическую боль лишь в одном случае, в воображении больного мозга. Самовнушение человека служит эффективным оружием всех фантазий отрицательного характера, и вы даже не представляете себе какие результаты дает наблюдение за этим феноменом.
Добавить в моё избранное
199 мин, 50 сек 6716
Та внимательно наблюдала, изредка усмехаясь, когда жирный ведущий отпускал очередную плоскую остроту в адрес участников шоу.
Мужик в ковбойке допел казалось бесконечную песню и ушел под жиденькие аплодисменты. На экране появился тощий хлыщ, с болезненного вида лицом и скобами на зубах. Он гнусавым голосом начал читать Онегина, отвратительно шмыгая носом. Катя сидела как изваяние, поджав под себя ноги. Взгляд был устремлен в телевизор.
— Кать… — начал я, еще даже не зная, что скажу дальше. Та медленно повернула голову и вопросительно посмотрела на меня.
— Давай займемся чем-нибудь? Телевизор круглыми сутками смотрим. Надоело. Свихнуться можно.
Катерина неприятно улыбнулась.
— Чем ты хочешь заняться, котик? — промурлыкала она. — Сексом?
Внешне я остался спокоен, зато внутри аж передернуло от отвращения.
— Почему обязательно сексом? Есть масса других игр подвижного характера с элементами умственной гимнастики. А еще…
Договорить я не успел, Катя перебила меня.
— Если хочешь, сам скачи по дому как больной, а я берегу нашего ребенка.
Она ласково провела рукой по животику. Я взбесился, но сжав зубы, встал и молча направился на кухню. Катя следила за мной с сумрачностью и подозрением. Зайдя на кухню, я открыл холодильник и достал бутылку пепси. Открыл, но пить не стал, задумавшись, смотря на пену, лезущую из горлышка.
«Неужели жизнь кончилась?»
Теперь мне придется все время тратить на то, чтоб Катя жила в удобстве и комфорте и нормально родила. В принципе, как только ребенок станет совершеннолетним, я могу с чистой совестью покинуть семью и зажить счастливой, полной приключений жизнью. Но это очень долго ждать придется.
Месяцев через семь или пять она только родит… потом пойдут годы, когда я буду вкалывать на работе с утра до ночи, чтоб мой сын имел сухие пеленки и нормальную еду, потом воспитание, детсад, школа… лишь только лет через двадцать, я могу быть свободным.
Весело. Мне тогда уже будет около сорока и я вряд ли брошу семью в таком возрасте. Привычка знаете ли.
А то что Катя говорила на счет ритуала, и нашего с ней заклания, я всерьез не воспринимал.
«Щас! Ждите. Приду тупой овцой на бойню и сдохну под ритуальным ножом под вопли одуревших сатанистов. Бред какой то. Кстати забавная у нас семейка получиться: мать ведьма, сын тёмный мессия… и я. Лопух, волею проведения втянутый в потустороннюю разборку.»
Опять весело, только смеяться не больно хочется. Что-то подсказывало мне в глубинах интуиции, что как только придет время, когда надобность в моей персоне отпадет, я буду ликвидирован как лишний свидетель. Свидетель чего то запредельного в реальном мире.
Не знаю галлюцинации это или нет, но я подсознательно улавливаю негативные сигналы, идущие из чрева Кати. Кто-то шептал мне в ночной тишине
«… я иду… иду… и ты умрешь неверный».
Бред? Не думаю. После каждого такого ночного шептания, появлялись дикие мигрени и из носа шла кровь. Жутко.
О Боже, как я скучаю по Ольге. Пока письмо еще шло, я в тайне от Кати раза три пытался дозвониться Оле, чтоб вкратце обрисовать ситуацию и сказать, что письмо меня ВЫНУДИЛИ написать и все три раза ее мама говорила что дела задержали Ольгу у бабушки и приедет она со дня на день.
Я дико боялся, что письмо опередит мой звонок и Ольга поймет все неправильно, эта мысль прямо изводила меня.
Смотря на пузырьки, которые лениво оседали на стенках бутылки, а потом поднимались вверх, я подумал
«Жаль что тут пепси, а ни пол литра водки. Забыться бы, напившись до чертиков».
Больше всего сейчас хотелось побиться головой об стену, а потом сесть на пол и громко завыть на луну. Приедут санитары, заберут меня в психушку далеко далеко… от всего этого дерьма.
К сожалению это не выполнимо, а вот напиться, это… вполне осуществимо.
Сунув бумажник в карман, я накинул куртку и быстрым шагом пошел к двери. Катя вышла из зала и несколько обеспокоено посмотрела на меня и лишь у самого входа спросила.
— Куда это ты, на ночь глядя?
— Не твое дело. — Отрезал я, потом язвительно добавил. — Сиди и береги своего ребенка. -
Хлопнув дверью, я вышел в прохладную осеннюю ночь и услышал как Катя крикнула с холла.
— Нашего ребенка Лёнь, нашего!
Сжав зубы и поскрипев ими от безысходности, я направился в сторону ближайшего бара «Лунная ночь». Переступив порог заведения, я понял что попал как раз в нужное место. В зале было накурено и очень многолюдно. Музыку несущуюся из колонок, перекрывал гул пьяных голосов посетителей. Здесь можно затесаться в толпу и тогда никто не обратит внимание на мою семнадцатилетнею внешность и отпустит спиртное. Главное прикинуться одним из них. Одним из составляющего этого пьяного общества. Разлохматив волосы и сделав лицо «нетрезвого плохиша», я сел на круглый стульчик около бара.
Мужик в ковбойке допел казалось бесконечную песню и ушел под жиденькие аплодисменты. На экране появился тощий хлыщ, с болезненного вида лицом и скобами на зубах. Он гнусавым голосом начал читать Онегина, отвратительно шмыгая носом. Катя сидела как изваяние, поджав под себя ноги. Взгляд был устремлен в телевизор.
— Кать… — начал я, еще даже не зная, что скажу дальше. Та медленно повернула голову и вопросительно посмотрела на меня.
— Давай займемся чем-нибудь? Телевизор круглыми сутками смотрим. Надоело. Свихнуться можно.
Катерина неприятно улыбнулась.
— Чем ты хочешь заняться, котик? — промурлыкала она. — Сексом?
Внешне я остался спокоен, зато внутри аж передернуло от отвращения.
— Почему обязательно сексом? Есть масса других игр подвижного характера с элементами умственной гимнастики. А еще…
Договорить я не успел, Катя перебила меня.
— Если хочешь, сам скачи по дому как больной, а я берегу нашего ребенка.
Она ласково провела рукой по животику. Я взбесился, но сжав зубы, встал и молча направился на кухню. Катя следила за мной с сумрачностью и подозрением. Зайдя на кухню, я открыл холодильник и достал бутылку пепси. Открыл, но пить не стал, задумавшись, смотря на пену, лезущую из горлышка.
«Неужели жизнь кончилась?»
Теперь мне придется все время тратить на то, чтоб Катя жила в удобстве и комфорте и нормально родила. В принципе, как только ребенок станет совершеннолетним, я могу с чистой совестью покинуть семью и зажить счастливой, полной приключений жизнью. Но это очень долго ждать придется.
Месяцев через семь или пять она только родит… потом пойдут годы, когда я буду вкалывать на работе с утра до ночи, чтоб мой сын имел сухие пеленки и нормальную еду, потом воспитание, детсад, школа… лишь только лет через двадцать, я могу быть свободным.
Весело. Мне тогда уже будет около сорока и я вряд ли брошу семью в таком возрасте. Привычка знаете ли.
А то что Катя говорила на счет ритуала, и нашего с ней заклания, я всерьез не воспринимал.
«Щас! Ждите. Приду тупой овцой на бойню и сдохну под ритуальным ножом под вопли одуревших сатанистов. Бред какой то. Кстати забавная у нас семейка получиться: мать ведьма, сын тёмный мессия… и я. Лопух, волею проведения втянутый в потустороннюю разборку.»
Опять весело, только смеяться не больно хочется. Что-то подсказывало мне в глубинах интуиции, что как только придет время, когда надобность в моей персоне отпадет, я буду ликвидирован как лишний свидетель. Свидетель чего то запредельного в реальном мире.
Не знаю галлюцинации это или нет, но я подсознательно улавливаю негативные сигналы, идущие из чрева Кати. Кто-то шептал мне в ночной тишине
«… я иду… иду… и ты умрешь неверный».
Бред? Не думаю. После каждого такого ночного шептания, появлялись дикие мигрени и из носа шла кровь. Жутко.
О Боже, как я скучаю по Ольге. Пока письмо еще шло, я в тайне от Кати раза три пытался дозвониться Оле, чтоб вкратце обрисовать ситуацию и сказать, что письмо меня ВЫНУДИЛИ написать и все три раза ее мама говорила что дела задержали Ольгу у бабушки и приедет она со дня на день.
Я дико боялся, что письмо опередит мой звонок и Ольга поймет все неправильно, эта мысль прямо изводила меня.
Смотря на пузырьки, которые лениво оседали на стенках бутылки, а потом поднимались вверх, я подумал
«Жаль что тут пепси, а ни пол литра водки. Забыться бы, напившись до чертиков».
Больше всего сейчас хотелось побиться головой об стену, а потом сесть на пол и громко завыть на луну. Приедут санитары, заберут меня в психушку далеко далеко… от всего этого дерьма.
К сожалению это не выполнимо, а вот напиться, это… вполне осуществимо.
Сунув бумажник в карман, я накинул куртку и быстрым шагом пошел к двери. Катя вышла из зала и несколько обеспокоено посмотрела на меня и лишь у самого входа спросила.
— Куда это ты, на ночь глядя?
— Не твое дело. — Отрезал я, потом язвительно добавил. — Сиди и береги своего ребенка. -
Хлопнув дверью, я вышел в прохладную осеннюю ночь и услышал как Катя крикнула с холла.
— Нашего ребенка Лёнь, нашего!
Сжав зубы и поскрипев ими от безысходности, я направился в сторону ближайшего бара «Лунная ночь». Переступив порог заведения, я понял что попал как раз в нужное место. В зале было накурено и очень многолюдно. Музыку несущуюся из колонок, перекрывал гул пьяных голосов посетителей. Здесь можно затесаться в толпу и тогда никто не обратит внимание на мою семнадцатилетнею внешность и отпустит спиртное. Главное прикинуться одним из них. Одним из составляющего этого пьяного общества. Разлохматив волосы и сделав лицо «нетрезвого плохиша», я сел на круглый стульчик около бара.
Страница 41 из 55
