Приведения материализуются и могут приносить физическую боль лишь в одном случае, в воображении больного мозга. Самовнушение человека служит эффективным оружием всех фантазий отрицательного характера, и вы даже не представляете себе какие результаты дает наблюдение за этим феноменом.
Добавить в моё избранное
199 мин, 50 сек 6730
Совесть по прежнему насилует меня, я пью водку, успокаиваюсь, брежу и продолжаю писать.
Около кровати валяется внушительное количество исписанных листков. Будь все по другому, я б подумал о карьере писателя. Написал жутко много и наверно неразборчивым подчерком, ну и ладно. Интересно узнать чужое мнение о моей способности к литераторству, хотя что путевого напишет семнадцатилетний пацан. Вероятно эти рукописи всего лишь бумагомарательство и не один редактор не возьмется за нее. Плевать. Чужое мнение я все равно не услышу. Попытался все собрать и пронумеровать, не получилось.
Ощущение реальности все чаще и чаще уплывает под воздействием алкоголя. Проснувшись в очередной раз, я обнаружил, что все листы сложены и рассортированы. Убейте не помню когда я их складывал. Позже обнаружил, что кто-то опять из разбросал.
Злые галлюцинации обычно перебарывали и сон и блаженную негу в парах водки и как всегда Катя с не родившимся сыном приносили очередную порцию ужаса, в каком бы состоянии одурманивая я не был. Они пересекали некую границу, разделяющую опасную зону и безопасную, куда злобный рой пчел, именуемый совестью не мог залететь. Кошмарный дуэт разрушал все мыслимые критерии безопасности, наполняя мой разложившийся разум страхом и безысходностью. Я молил бога дать мне побольше сил, поскорей дописать эту рукопись, ведь только она держит меня в этом мире. Нападки безумной пассии с того света, терпеть стало совсем невозможно.
Наверно все… допиваю остатки алкоголя… ощущение реальности теряется… теряется… теряется… я грежу… грежу… грежу.
Вижу старую, заброшенную гостиницу… ее ветхие, закопченные стены… слышу скрип прогнивших досок… дом качается и стонет на ветру… внутри все также тихо и сумрачно… пахнет могильной сыростью и затхлостью… паутина развивается на сквозняке, который с воем вылетает из углов… я вижу комнату на втором этаже… дверь сорвана с петель… окно крест накрест забито досками…
На полу лежит уже окоченевший труп молодой, черноволосой девушки… багровые пятна виднеются на стене, около окна и на полу… под ее головой…
Жирные, белые черви уже начали свое пиршество в некогда прекрасном, здоровом теле, наполняя воздух убийственным смрадом разложившейся плоти.
Я открываю глаза и вижу Катю. Она стоит рядом с моей кроватью и на руках у нее маленький мальчик. Оба выжидающе смотрят на меня.
— Ты победила, ведьма.
Шепчу я. Слезы обильным потоком текут с глаз.
Я ложу ствол пистолета себе в рот и…
«Я люблю тебя Оля»
… нажимаю на курок…
Дневник заканчивается.
К дому подъехала черная «тойота» и из нее вышли мужчина и женщина. Они радостно переговариваясь, доставали чемоданы с багажника. Вдруг грянул выстрел.
Оба вздрогнув, кинули вещи и забежали в дом.
Около кровати валяется внушительное количество исписанных листков. Будь все по другому, я б подумал о карьере писателя. Написал жутко много и наверно неразборчивым подчерком, ну и ладно. Интересно узнать чужое мнение о моей способности к литераторству, хотя что путевого напишет семнадцатилетний пацан. Вероятно эти рукописи всего лишь бумагомарательство и не один редактор не возьмется за нее. Плевать. Чужое мнение я все равно не услышу. Попытался все собрать и пронумеровать, не получилось.
Ощущение реальности все чаще и чаще уплывает под воздействием алкоголя. Проснувшись в очередной раз, я обнаружил, что все листы сложены и рассортированы. Убейте не помню когда я их складывал. Позже обнаружил, что кто-то опять из разбросал.
Злые галлюцинации обычно перебарывали и сон и блаженную негу в парах водки и как всегда Катя с не родившимся сыном приносили очередную порцию ужаса, в каком бы состоянии одурманивая я не был. Они пересекали некую границу, разделяющую опасную зону и безопасную, куда злобный рой пчел, именуемый совестью не мог залететь. Кошмарный дуэт разрушал все мыслимые критерии безопасности, наполняя мой разложившийся разум страхом и безысходностью. Я молил бога дать мне побольше сил, поскорей дописать эту рукопись, ведь только она держит меня в этом мире. Нападки безумной пассии с того света, терпеть стало совсем невозможно.
Наверно все… допиваю остатки алкоголя… ощущение реальности теряется… теряется… теряется… я грежу… грежу… грежу.
Вижу старую, заброшенную гостиницу… ее ветхие, закопченные стены… слышу скрип прогнивших досок… дом качается и стонет на ветру… внутри все также тихо и сумрачно… пахнет могильной сыростью и затхлостью… паутина развивается на сквозняке, который с воем вылетает из углов… я вижу комнату на втором этаже… дверь сорвана с петель… окно крест накрест забито досками…
На полу лежит уже окоченевший труп молодой, черноволосой девушки… багровые пятна виднеются на стене, около окна и на полу… под ее головой…
Жирные, белые черви уже начали свое пиршество в некогда прекрасном, здоровом теле, наполняя воздух убийственным смрадом разложившейся плоти.
Я открываю глаза и вижу Катю. Она стоит рядом с моей кроватью и на руках у нее маленький мальчик. Оба выжидающе смотрят на меня.
— Ты победила, ведьма.
Шепчу я. Слезы обильным потоком текут с глаз.
Я ложу ствол пистолета себе в рот и…
«Я люблю тебя Оля»
… нажимаю на курок…
Дневник заканчивается.
К дому подъехала черная «тойота» и из нее вышли мужчина и женщина. Они радостно переговариваясь, доставали чемоданы с багажника. Вдруг грянул выстрел.
Оба вздрогнув, кинули вещи и забежали в дом.
Страница 55 из 55
