Приведения материализуются и могут приносить физическую боль лишь в одном случае, в воображении больного мозга. Самовнушение человека служит эффективным оружием всех фантазий отрицательного характера, и вы даже не представляете себе какие результаты дает наблюдение за этим феноменом.
Добавить в моё избранное
199 мин, 50 сек 6729
Малыш перекатился на живот и встав на все свои когтистые конечности, принял угрожающую позу, готовясь к прыжку.
— Я иду папуля!
Он пригнулся и сделал невероятно сильный прыжок в мою сторону. На лету его коготки раскрылись и зашипев, младенец приземлился мне на грудь. Я дико завопил и не удержав равновесие, упал на кровать. Ребенок сидел у меня на груди, вцепившись в кожу.
— Папуля. — хрипел он. Из его рта текла слюна ядовито зеленого цвета. Она стекала по подбородку и капала мне на лицо. Это было настолько отвратительно, что я сразу вышел из ступора и принялся махать руками в надежде скинуть с себя страшного младенца. Он на ужас оказался реальным и осязаемым. Я чувствовал зловоние ядовитой слюны, затхлый запах могилы, который исходил от его тельца и… боль!
Острые коготки младенца впивались в мою кожу, раздирая ее до крови. Я еще энергичней замахал руками, чтоб наконец избавиться от проклятого существа, но тот вцепившись в руки, лишь хихикал, прыгая на мне. Страшно стало, когда я понял, что ручонки малыша махали целеустремленно. Он хотел достать до глаз, чтоб выцарапать их. Без зрения я стану более беспомощным и тогда можно спокойно задушить меня. Забрать с собой… в темноту и мрак… к холодным, липким мертвецам.
— Неееет! — Завопил я и с силой ударил малыша раскрытой ладонью. Он не прореагировав, с удвоенным рвением принялся терзать мое лицо. Не помогли ни удары, ни крики, когти впивались в плоть, вырывая куски кожи. Раны, нанесенные Катей раскрылись и поток крови начал заливать глаза, рот, нос, а младенец не останавливался, все царапал и царапал. Я уже подумал, что лучше умереть, чем терпеть этот кошмар или провалиться в черную бездну бессознательности.
Из последних сил, я протянул руки в бурлящей массе горячей крови и нащупал уродливую головку младенца.
— Получи, адское отребье! — Закричал я сквозь пелену отчаяния и ухватившись за что-то, рванул малыша в безумной надежде что он сдохнет. Его плоть оказалась на редкость мягкой и податливой, а внутренности пушистыми и нежными. Послышался треск рвущейся материи и на меня упал ворох его кишок.
Наступила зловещая тишина. Не было слышно ни хихиканья, ни голоса, взывающего к отцу. Тишина. Несколько секунд я лежал прислушиваясь, потом протёр глаза от свертывающейся крови и сел на постели.
Первое, что бросилось в глаза, это порванная подушка и ворох перьев вокруг. Вместо своего так называемого сына, я разорвал подушку. Интересно а куда же он подевался?
Тут в тишине ночи, опять захихикал голос и недавний малыш произнес.
— Что папочка, обманул я тебя, хи-хи-хи?
Потом снова за окном восстановились звуки ночного города.
Спотыкаясь и шатаясь, я шел по коридору ощупывая стены. Мне нужно добраться до ванны. Первая… вторая дверь. Я зашел и сразу включил теплую воду, потом начал осторожно промывать лицо. Каждое легкое прикосновение носило дикую боль. Только покрывшиеся корочкой раны, нанесенные Катей, раскрыл этот выродок. Сунув голову под струю воды, я наблюдал как алая кровь стекает в сток. Так я простоял около получаса. Тихо текла вода… кровь все сбегала и сбегала… я стоял. Наконец выпрямившись и бегло взглянув на свое отражение в зеркале, мне пришлось сдержаться чтобы не закричать. Глубокие раны избороздили все лицо, чудом не задев глаза. Они не лишили меня зрения… или не хотели. А потом я посмотрел на свои руки и весь мир перевернулся.
Приведения материализуются и могут приносить физическую боль лишь в одном случае, в воображении больного мозга. Самовнушение человека служит эффектным оружием всех фантазий отрицательного характера…
Я в шоке смотрел на свои руки. Нет призрака ведьмы и ее не родившегося сына… есть я и мой больной, взбунтовавшийся разум.
Я не знал до какой крайности могу дойти, поддавшись бредовым галлюцинациям и какой вред смогу причинить как себе, так и остальным.
Я назвал Катю монстром, в это самое время был им же.
Я, тот не родившийся сын… я убийца Коли Тимченко и охранников… я, не желая отдавать карточный долг пошел и убил Кубу с друзьями… все это я!
Прикрывшись глупой легендой о сверхъестественности своей подружки я творил зло!
Я не отец сына по имени зло, я и есть истинное ЗЛО!
Я САМ СЕБЯ ЗАЧАЛ, САМ СЕБЯ И УБЬЮ! Я БЕЗУМЕЦ… Я БЕЗУМЕЦ… Я БЕЗУМЕЦ… Я БЕЗУМЕЦ… Я БЕЗУМЕЦ…
Ну вот я и закончил свои мемуары. Сейчас можно поставить точку и завершить начатое. С час назад в ванной со мной была истерика и самый настоящий припадок. Я обнаружил что… О БОЖЕ! … под ногтями моих пальцев была моя кожа и мои волосы. Я сам себя разорвал, а не призраки Кати и сына. Я не знаю до чего может дойти эта паранойя, что меня преследуют призраки и я боюсь, ужасно боюсь.
Хочу напоследок выпить для храбрости, потом лечь и уничтожить того монстра, который сидит у меня глубоко в подсознании.
— Я иду папуля!
Он пригнулся и сделал невероятно сильный прыжок в мою сторону. На лету его коготки раскрылись и зашипев, младенец приземлился мне на грудь. Я дико завопил и не удержав равновесие, упал на кровать. Ребенок сидел у меня на груди, вцепившись в кожу.
— Папуля. — хрипел он. Из его рта текла слюна ядовито зеленого цвета. Она стекала по подбородку и капала мне на лицо. Это было настолько отвратительно, что я сразу вышел из ступора и принялся махать руками в надежде скинуть с себя страшного младенца. Он на ужас оказался реальным и осязаемым. Я чувствовал зловоние ядовитой слюны, затхлый запах могилы, который исходил от его тельца и… боль!
Острые коготки младенца впивались в мою кожу, раздирая ее до крови. Я еще энергичней замахал руками, чтоб наконец избавиться от проклятого существа, но тот вцепившись в руки, лишь хихикал, прыгая на мне. Страшно стало, когда я понял, что ручонки малыша махали целеустремленно. Он хотел достать до глаз, чтоб выцарапать их. Без зрения я стану более беспомощным и тогда можно спокойно задушить меня. Забрать с собой… в темноту и мрак… к холодным, липким мертвецам.
— Неееет! — Завопил я и с силой ударил малыша раскрытой ладонью. Он не прореагировав, с удвоенным рвением принялся терзать мое лицо. Не помогли ни удары, ни крики, когти впивались в плоть, вырывая куски кожи. Раны, нанесенные Катей раскрылись и поток крови начал заливать глаза, рот, нос, а младенец не останавливался, все царапал и царапал. Я уже подумал, что лучше умереть, чем терпеть этот кошмар или провалиться в черную бездну бессознательности.
Из последних сил, я протянул руки в бурлящей массе горячей крови и нащупал уродливую головку младенца.
— Получи, адское отребье! — Закричал я сквозь пелену отчаяния и ухватившись за что-то, рванул малыша в безумной надежде что он сдохнет. Его плоть оказалась на редкость мягкой и податливой, а внутренности пушистыми и нежными. Послышался треск рвущейся материи и на меня упал ворох его кишок.
Наступила зловещая тишина. Не было слышно ни хихиканья, ни голоса, взывающего к отцу. Тишина. Несколько секунд я лежал прислушиваясь, потом протёр глаза от свертывающейся крови и сел на постели.
Первое, что бросилось в глаза, это порванная подушка и ворох перьев вокруг. Вместо своего так называемого сына, я разорвал подушку. Интересно а куда же он подевался?
Тут в тишине ночи, опять захихикал голос и недавний малыш произнес.
— Что папочка, обманул я тебя, хи-хи-хи?
Потом снова за окном восстановились звуки ночного города.
Спотыкаясь и шатаясь, я шел по коридору ощупывая стены. Мне нужно добраться до ванны. Первая… вторая дверь. Я зашел и сразу включил теплую воду, потом начал осторожно промывать лицо. Каждое легкое прикосновение носило дикую боль. Только покрывшиеся корочкой раны, нанесенные Катей, раскрыл этот выродок. Сунув голову под струю воды, я наблюдал как алая кровь стекает в сток. Так я простоял около получаса. Тихо текла вода… кровь все сбегала и сбегала… я стоял. Наконец выпрямившись и бегло взглянув на свое отражение в зеркале, мне пришлось сдержаться чтобы не закричать. Глубокие раны избороздили все лицо, чудом не задев глаза. Они не лишили меня зрения… или не хотели. А потом я посмотрел на свои руки и весь мир перевернулся.
Приведения материализуются и могут приносить физическую боль лишь в одном случае, в воображении больного мозга. Самовнушение человека служит эффектным оружием всех фантазий отрицательного характера…
Я в шоке смотрел на свои руки. Нет призрака ведьмы и ее не родившегося сына… есть я и мой больной, взбунтовавшийся разум.
Я не знал до какой крайности могу дойти, поддавшись бредовым галлюцинациям и какой вред смогу причинить как себе, так и остальным.
Я назвал Катю монстром, в это самое время был им же.
Я, тот не родившийся сын… я убийца Коли Тимченко и охранников… я, не желая отдавать карточный долг пошел и убил Кубу с друзьями… все это я!
Прикрывшись глупой легендой о сверхъестественности своей подружки я творил зло!
Я не отец сына по имени зло, я и есть истинное ЗЛО!
Я САМ СЕБЯ ЗАЧАЛ, САМ СЕБЯ И УБЬЮ! Я БЕЗУМЕЦ… Я БЕЗУМЕЦ… Я БЕЗУМЕЦ… Я БЕЗУМЕЦ… Я БЕЗУМЕЦ…
Ну вот я и закончил свои мемуары. Сейчас можно поставить точку и завершить начатое. С час назад в ванной со мной была истерика и самый настоящий припадок. Я обнаружил что… О БОЖЕ! … под ногтями моих пальцев была моя кожа и мои волосы. Я сам себя разорвал, а не призраки Кати и сына. Я не знаю до чего может дойти эта паранойя, что меня преследуют призраки и я боюсь, ужасно боюсь.
Хочу напоследок выпить для храбрости, потом лечь и уничтожить того монстра, который сидит у меня глубоко в подсознании.
Страница 54 из 55
