Приведения материализуются и могут приносить физическую боль лишь в одном случае, в воображении больного мозга. Самовнушение человека служит эффективным оружием всех фантазий отрицательного характера, и вы даже не представляете себе какие результаты дает наблюдение за этим феноменом.
Добавить в моё избранное
199 мин, 50 сек 6728
Она приходила в самом деле, но как?! Я убил ее, убил!» и вдруг в тишине комнаты раздался шепот СМАК ЧИУ ЕЗ ФО, ТСОХГ ЕЗ НИУ! Когда приходит призрак ведьмы!
— Проклятье! — Закричал я. — Древнее проклятие. Убивший ведьму человек встречается с ее призраком и подвергается мучениям за содеянное!
В тишине послышался рокочущий смех. Не долго думая, я схватил бутылку водки и опрокинул её в себя. До полного безумства оставалось совсем недолго.
Снова дурман. Реальность все реже и реже пробивалась сквозь густую пелену опьянения. Время исчезало. Час есть, сморгнешь и часа уже нет. Пару раз я вставал и тогда выпадающий звенья сознания явно проявлялись. Стены качаются, дверь неожиданно кинулась на меня и я пробив ее куда то полетел. Темный провал и в пространстве обнаруживаю светлый кусок жизни. Я достаю из холодильника бутерброды с сыром и толкаю их себе в рот. Очень вкусно.
Потом я тщетно искал спиртное, но все бутылки в баре были пусты. Хотел выйти на улицу и купить в магазине, но проискав входную дверь с час, так и не нашел. Почему то все двери в доме вели в шифоньер. Мебель взбесившись, кидалась под ноги и сбивала на пол. Провал и каким то образом я в своей комнате с бутылкой в руке. Глоток, еще глоток, все… нирвана.
Проснулся или скорее очнулся от одурманившегося полузабытья поздно ночью. Смутно прикинул какое сегодня число. Двенадцатое. В этот день родители обещали приехать. Интересно, что они скажут, увидев меня в состоянии на грани помутнения рассудка. Могу поспорить, сильно удивятся.
Ну, пусть попробуют вылечить мой стресс, вдруг получиться.
Разбудил меня опять голос, но не женский, а детский. Я открыл глаза и еще немного полежал, напряженно прислушиваясь, но была только тишина.
Показалось. Только этой стервы здесь не хватало. Облегченно вздохнув, я перевернулся на другой бок и попытался снова заснуть, как звук повторился. Детский голосок опять вырвал меня из страны грез. Он исходил как будто из подземелья, звучал глухо и неотчетливо. Голос вопил.
— Помогите, выпустите меня отсюда!
Я приподнялся на смятом покрывале кровати.
— Помогите! — Раздалось снова. Зов шел с угла комнаты, через секунду от туда послышался негромкий стук. Я пошатываясь встал и пошел на звук голоса.
— Помогите, выпустите меня! — Закричал невидимый ребенок. И опять стук, словно маленькие кулачки барабанят по деревянной планке. Я подошел к шифоньеру и прислушался. Голос шел кажется отсюда и как-будто в подтверждение этому, ребенок вновь закричал.
— Помогите, выпустите меня, здесь нечем дышать.
И в дверцу настойчиво застучали. В комнате было темно, лишь с улицы проникало немного рассеянного света. Мертвая тишина. Не шелеста листьев, ни машин, ни голосов. Казалось весь мир вымер, остались двое: я и этот малыш в шкафу.
— Выпустите меня, мне нечем дышать! — Снова завопил тот.
— Ты кто? — Испуганно спросил я, наклонившись к дверце. Голосок замолк, а потом разразился веселым хихиканьем.
— Открой и узнаешь. — Пропищал он. Я осторожно, словно она была горячей дотронулся до ручки дверцы.
— Смелей, смелей… — подбадривал голосок внутри. Я потянул дверцу и открыл ее. В шкафу на стопке одежды лежал малыш в памперсе и улыбаясь, смотрел на меня. Его улыбочка, непонятно почему казалась хищной, и не вызывала симпатии. Потом я понял. Его зубы… они же как у кошки, маленькие, острые, словно иголочки. И выражение лица у младенца было не по детски злобным.
— Ну что, узнал меня? — Прошипел он и его глазки превратились в узкие щелочки. Зрачки сузились и сходство с котом на этом завершилось. Я в испуге отступил от шкафа.
Опять видение? Или реальность… Скорее всего это мое разыгравшееся воображение, значит никакого вреда оно причинить не сможет. Надо просто успокоиться и все пройдет. Но младенец на полке не исчезал, а продолжал лежать и скалить свои острые зубки.
— Галлюцинация… галлюцинация… га… — шептал я в страхе, заворожено смотря на маленькое чудовище в шкафу, а тот вдруг приподнявшись, протянул руки ко мне и тонким, визгливым голосом закричал.
— Пааапочка! Возьми меня на ручки!
Я обмер.
«Папочка?!»
— Ты… ты… — забормотал я.
— Да! — в диком восторге завопил малыш. — Я твой сын! Твой не родившийся сын! Сын, которого ты убил! — и он снова залился злобным хихиканьем.
— Это не реально… это не правда… этого не может быть… — говорил я, медленно отступая к кровати. Голос дрожал. Ледяной ветер страха гулял по всем клеткам, жилам и венам.
«Сын, мертвый сын! Этого не может быть». Ребенок вдруг подозрительно уставился на меня. Его зеленые глаза излучали гнев.
— Папуля! — заверещал он. — Я иду к тебе папуля! Иду чтоб убить тебя, как ты убил меня! Я высосу твои глаза и откушу язык, а потом спущу с тебя всю кровь и напьюсь как свинья, ха — ха — ха!
— Проклятье! — Закричал я. — Древнее проклятие. Убивший ведьму человек встречается с ее призраком и подвергается мучениям за содеянное!
В тишине послышался рокочущий смех. Не долго думая, я схватил бутылку водки и опрокинул её в себя. До полного безумства оставалось совсем недолго.
Снова дурман. Реальность все реже и реже пробивалась сквозь густую пелену опьянения. Время исчезало. Час есть, сморгнешь и часа уже нет. Пару раз я вставал и тогда выпадающий звенья сознания явно проявлялись. Стены качаются, дверь неожиданно кинулась на меня и я пробив ее куда то полетел. Темный провал и в пространстве обнаруживаю светлый кусок жизни. Я достаю из холодильника бутерброды с сыром и толкаю их себе в рот. Очень вкусно.
Потом я тщетно искал спиртное, но все бутылки в баре были пусты. Хотел выйти на улицу и купить в магазине, но проискав входную дверь с час, так и не нашел. Почему то все двери в доме вели в шифоньер. Мебель взбесившись, кидалась под ноги и сбивала на пол. Провал и каким то образом я в своей комнате с бутылкой в руке. Глоток, еще глоток, все… нирвана.
Проснулся или скорее очнулся от одурманившегося полузабытья поздно ночью. Смутно прикинул какое сегодня число. Двенадцатое. В этот день родители обещали приехать. Интересно, что они скажут, увидев меня в состоянии на грани помутнения рассудка. Могу поспорить, сильно удивятся.
Ну, пусть попробуют вылечить мой стресс, вдруг получиться.
Разбудил меня опять голос, но не женский, а детский. Я открыл глаза и еще немного полежал, напряженно прислушиваясь, но была только тишина.
Показалось. Только этой стервы здесь не хватало. Облегченно вздохнув, я перевернулся на другой бок и попытался снова заснуть, как звук повторился. Детский голосок опять вырвал меня из страны грез. Он исходил как будто из подземелья, звучал глухо и неотчетливо. Голос вопил.
— Помогите, выпустите меня отсюда!
Я приподнялся на смятом покрывале кровати.
— Помогите! — Раздалось снова. Зов шел с угла комнаты, через секунду от туда послышался негромкий стук. Я пошатываясь встал и пошел на звук голоса.
— Помогите, выпустите меня! — Закричал невидимый ребенок. И опять стук, словно маленькие кулачки барабанят по деревянной планке. Я подошел к шифоньеру и прислушался. Голос шел кажется отсюда и как-будто в подтверждение этому, ребенок вновь закричал.
— Помогите, выпустите меня, здесь нечем дышать.
И в дверцу настойчиво застучали. В комнате было темно, лишь с улицы проникало немного рассеянного света. Мертвая тишина. Не шелеста листьев, ни машин, ни голосов. Казалось весь мир вымер, остались двое: я и этот малыш в шкафу.
— Выпустите меня, мне нечем дышать! — Снова завопил тот.
— Ты кто? — Испуганно спросил я, наклонившись к дверце. Голосок замолк, а потом разразился веселым хихиканьем.
— Открой и узнаешь. — Пропищал он. Я осторожно, словно она была горячей дотронулся до ручки дверцы.
— Смелей, смелей… — подбадривал голосок внутри. Я потянул дверцу и открыл ее. В шкафу на стопке одежды лежал малыш в памперсе и улыбаясь, смотрел на меня. Его улыбочка, непонятно почему казалась хищной, и не вызывала симпатии. Потом я понял. Его зубы… они же как у кошки, маленькие, острые, словно иголочки. И выражение лица у младенца было не по детски злобным.
— Ну что, узнал меня? — Прошипел он и его глазки превратились в узкие щелочки. Зрачки сузились и сходство с котом на этом завершилось. Я в испуге отступил от шкафа.
Опять видение? Или реальность… Скорее всего это мое разыгравшееся воображение, значит никакого вреда оно причинить не сможет. Надо просто успокоиться и все пройдет. Но младенец на полке не исчезал, а продолжал лежать и скалить свои острые зубки.
— Галлюцинация… галлюцинация… га… — шептал я в страхе, заворожено смотря на маленькое чудовище в шкафу, а тот вдруг приподнявшись, протянул руки ко мне и тонким, визгливым голосом закричал.
— Пааапочка! Возьми меня на ручки!
Я обмер.
«Папочка?!»
— Ты… ты… — забормотал я.
— Да! — в диком восторге завопил малыш. — Я твой сын! Твой не родившийся сын! Сын, которого ты убил! — и он снова залился злобным хихиканьем.
— Это не реально… это не правда… этого не может быть… — говорил я, медленно отступая к кровати. Голос дрожал. Ледяной ветер страха гулял по всем клеткам, жилам и венам.
«Сын, мертвый сын! Этого не может быть». Ребенок вдруг подозрительно уставился на меня. Его зеленые глаза излучали гнев.
— Папуля! — заверещал он. — Я иду к тебе папуля! Иду чтоб убить тебя, как ты убил меня! Я высосу твои глаза и откушу язык, а потом спущу с тебя всю кровь и напьюсь как свинья, ха — ха — ха!
Страница 53 из 55
