Темнота полнилась звуками.
Добавить в моё избранное
176 мин, 42 сек 19217
— А где ты побывала в первый раз в настоящем сражении?
— Турин. Ville de merde. И мне тогда не заплатили. Надо было тша… тщательнее читать контракт. Кто же знал, что подросткам, кому не исполнилось шестнадцати, платят лишь треть?
— Треть?!
— Из платы пажей вычли из расходы на munition, так что за полгода кампании я не получила ни марки. Ловко, правда?
Удивленная такой несправедливостью, Мария потрясенно отшатнулась. Доминик улыбнулась и снова потрепала ее по голове.
— C«est la vie. У вас так тоже говорят, разве нет? — Наемница пожала плечами и подчеркнуто беззаботно рассмеялась. — Я много поумнела тогда. В конце нашей экспедиции сестра будет смотреть на тебя по-другому, вот увидишь.»
Мария лишь кивнула, подумав о том, как безошибочно Доминик угадала, что речь прежде всего идет о Эльвире.
— Смотри. Ну, наконец-то идут, — прервала ее мысли Доминик.
Этим утром, пока француженка и младшая сестра загружали в пиназу закупленные припасы, Эльвира и Анжелика должны были встретиться с нотариусом и составить контракт по всем правилам, дабы участницы экспедиции не пострадали от возможной несправедливости компаньонок. В то же время кастизе была поручена другая важная задача: разбудить и привести на пристань фехтовальщицу, которая не имела привычки вставать раньше полудня.
Мария посмотрела на тянущуюся вдоль берега дорогу и увидела невозмутимую Клементину в компании мрачной аристократки. Зеленоглазая девушка непрерывно зевала и время от времени бросала хмурые взгляды на свою сопровождающую. Кастиза, на этот раз облаченная в хлопковый стеганый жилет без рукавов, несла на одном плече объемный кожаный мешок со своими пожитками. На другом плече лежало длинное, выше ее роста, шестигранное древко корсеки с продолговатым, квадратным в сечении, шипом в качестве наконечника.
— Доброе утро, — поздоровалась Клементина. Фехтовальщица тем временем раздраженно озиралась по сторонам.
— Где наш командир? Дева-рыцарь? Ради чего я поднялась в такую несусветную рань, хотелось бы знать? Наверняка Анжелика сидит в «Чаше» и пьет, если вообще проснулась. Знаю я иоаннитов, дьявол их всех побери. Либо кутилы, либо развратники.
Зеленоглазая снова зевнула и потрясла головой, неохотно отгоняя остатки сна. Клементина тем временем забралась в пиназу, и, скинув вещи, тотчас принялась перекладывать уже погруженные на борт мешки.
— Что ты делаешь? — вскричала Мария, — мы же все аккуратно уложили!
— Только неправильно. Самые тяжелые надо в центр, ближе к килю, а вы покидали их, как попало, — невозмутимо ответила кастиза, ворочая груз.
— Ну вот, и здесь я ошиблась… Давай я тебе помогу!
— Не беспокойся, Мария.
— Тяжелый в центр лодки? Ну, я не знать об этом, — вступила в разговор Доминик. — Надо было сказать об этом утром, о да!
— Простите, Доминик, я не могу быть сразу везде, — невозмутимо ответила Клементина. — Кто-то должен был разбудить зеленоглазую госпожу. Мне показалось, что вам это дело… показалось затруднительным.
— Je vous crois!
— И правильно, — хмыкнула с берега фехтовальщица, — спросонья я не отличаюсь терпеливостью. Эй, кастиза!
— Да? — Клементина на секунду подняла голову, отвлекшись от мешков, и посмотрела на аристократку.
— Этот тент на носу лодки, я хочу на нем полежать, пока остальные не появились. Устрой мне покрывало.
— Сожалею, госпожа. Тент нужен, чтобы укрыть поклажу от брызг. Вы же не захотите ночевать в насквозь промокшей палатке?
— Хмпф! — фехтовальщица с негодованием отвернулась. Три девушки взялись за нелегкую работу по перекладке груза; Доминик растаскивала уже уложенные мешки и ящики и передавала их Марии, а Клементина принимала поклажу и устраивала ее на палубе согласно собственному опыту и разумению. Аристократка же и не думала предложить компаньонкам свою помощь, и вместо этого принялась расхаживать по пирсу взад-вперед. Кожаные ножны роперы при этом ритмично постукивали ее по бедру. Звук был такой, будто большая и недовольная кошка рассерженно колотит хвостом. Утирая пот со лба, Мария подняла голову и случайно скользнула взглядом по расшитому колету, который сегодня носила зеленоглазая.
— Ух ты, вы видели, видели? — заговорщицки зашептала она, едва дождавшись, когда фехтовальщица отвернется. — Видели герб у нее на груди?!
Клементина осталась невозмутимой.
— Да. Подай-ка вон тот бочонок. Что в нем, солонина?
— Но там черный двуглавый орел во главе, и лев на золоте в основании! — Мария едва сдерживала эмоции. — Неужели она из…
— Не стоит, — кастиза покачала головой.
— Но этот герб принадлежит…
— Умолкни, — строго бросила Клементина, и Мария съежилась под ее суровым взглядом. Через мгновенье лицо кастизы вновь потеплело, и она, как ни в чем не бывало, принялась устраивать бочонок под банкой.
— Турин. Ville de merde. И мне тогда не заплатили. Надо было тша… тщательнее читать контракт. Кто же знал, что подросткам, кому не исполнилось шестнадцати, платят лишь треть?
— Треть?!
— Из платы пажей вычли из расходы на munition, так что за полгода кампании я не получила ни марки. Ловко, правда?
Удивленная такой несправедливостью, Мария потрясенно отшатнулась. Доминик улыбнулась и снова потрепала ее по голове.
— C«est la vie. У вас так тоже говорят, разве нет? — Наемница пожала плечами и подчеркнуто беззаботно рассмеялась. — Я много поумнела тогда. В конце нашей экспедиции сестра будет смотреть на тебя по-другому, вот увидишь.»
Мария лишь кивнула, подумав о том, как безошибочно Доминик угадала, что речь прежде всего идет о Эльвире.
— Смотри. Ну, наконец-то идут, — прервала ее мысли Доминик.
Этим утром, пока француженка и младшая сестра загружали в пиназу закупленные припасы, Эльвира и Анжелика должны были встретиться с нотариусом и составить контракт по всем правилам, дабы участницы экспедиции не пострадали от возможной несправедливости компаньонок. В то же время кастизе была поручена другая важная задача: разбудить и привести на пристань фехтовальщицу, которая не имела привычки вставать раньше полудня.
Мария посмотрела на тянущуюся вдоль берега дорогу и увидела невозмутимую Клементину в компании мрачной аристократки. Зеленоглазая девушка непрерывно зевала и время от времени бросала хмурые взгляды на свою сопровождающую. Кастиза, на этот раз облаченная в хлопковый стеганый жилет без рукавов, несла на одном плече объемный кожаный мешок со своими пожитками. На другом плече лежало длинное, выше ее роста, шестигранное древко корсеки с продолговатым, квадратным в сечении, шипом в качестве наконечника.
— Доброе утро, — поздоровалась Клементина. Фехтовальщица тем временем раздраженно озиралась по сторонам.
— Где наш командир? Дева-рыцарь? Ради чего я поднялась в такую несусветную рань, хотелось бы знать? Наверняка Анжелика сидит в «Чаше» и пьет, если вообще проснулась. Знаю я иоаннитов, дьявол их всех побери. Либо кутилы, либо развратники.
Зеленоглазая снова зевнула и потрясла головой, неохотно отгоняя остатки сна. Клементина тем временем забралась в пиназу, и, скинув вещи, тотчас принялась перекладывать уже погруженные на борт мешки.
— Что ты делаешь? — вскричала Мария, — мы же все аккуратно уложили!
— Только неправильно. Самые тяжелые надо в центр, ближе к килю, а вы покидали их, как попало, — невозмутимо ответила кастиза, ворочая груз.
— Ну вот, и здесь я ошиблась… Давай я тебе помогу!
— Не беспокойся, Мария.
— Тяжелый в центр лодки? Ну, я не знать об этом, — вступила в разговор Доминик. — Надо было сказать об этом утром, о да!
— Простите, Доминик, я не могу быть сразу везде, — невозмутимо ответила Клементина. — Кто-то должен был разбудить зеленоглазую госпожу. Мне показалось, что вам это дело… показалось затруднительным.
— Je vous crois!
— И правильно, — хмыкнула с берега фехтовальщица, — спросонья я не отличаюсь терпеливостью. Эй, кастиза!
— Да? — Клементина на секунду подняла голову, отвлекшись от мешков, и посмотрела на аристократку.
— Этот тент на носу лодки, я хочу на нем полежать, пока остальные не появились. Устрой мне покрывало.
— Сожалею, госпожа. Тент нужен, чтобы укрыть поклажу от брызг. Вы же не захотите ночевать в насквозь промокшей палатке?
— Хмпф! — фехтовальщица с негодованием отвернулась. Три девушки взялись за нелегкую работу по перекладке груза; Доминик растаскивала уже уложенные мешки и ящики и передавала их Марии, а Клементина принимала поклажу и устраивала ее на палубе согласно собственному опыту и разумению. Аристократка же и не думала предложить компаньонкам свою помощь, и вместо этого принялась расхаживать по пирсу взад-вперед. Кожаные ножны роперы при этом ритмично постукивали ее по бедру. Звук был такой, будто большая и недовольная кошка рассерженно колотит хвостом. Утирая пот со лба, Мария подняла голову и случайно скользнула взглядом по расшитому колету, который сегодня носила зеленоглазая.
— Ух ты, вы видели, видели? — заговорщицки зашептала она, едва дождавшись, когда фехтовальщица отвернется. — Видели герб у нее на груди?!
Клементина осталась невозмутимой.
— Да. Подай-ка вон тот бочонок. Что в нем, солонина?
— Но там черный двуглавый орел во главе, и лев на золоте в основании! — Мария едва сдерживала эмоции. — Неужели она из…
— Не стоит, — кастиза покачала головой.
— Но этот герб принадлежит…
— Умолкни, — строго бросила Клементина, и Мария съежилась под ее суровым взглядом. Через мгновенье лицо кастизы вновь потеплело, и она, как ни в чем не бывало, принялась устраивать бочонок под банкой.
Страница 17 из 52
