Земля ягуаров

— Если бы святая воительница, — аристократка дернула головой в сторону берега, подразумевая Анжелику, — гребла наравне со всеми, мы бы чаще отдыхали.

— Вы сами отлично знаете, почему донья Анжелика стоит на руле, госпожа, — Эльвира постаралась произнести это максимально вежливо, несмотря на растущее в ней раздражение. — Я не желаю сесть на мель и потерять полдня времени, или того хуже, пиназу, по чьей-то неопытности. Вы согласны со мной?

Фехтовальщица поджала губы и ничего не ответила.

— Если вам больше нечего мне сказать, то помогите Анжелике выбрать место для палаток. Потом вы первая будете охранять лагерь, пока мы занимаемся обустройством. Если хотите — возьмите у Доминик ее аркебузу.

— Нет нужды. Мои пистолет пока что исправен.

Аристократка поднялась на ноги. На секунду Эльвире показалось, что она хочет что-то добавить, но зеленоглазая лишь молча прошла мимо, гордо вскинув голову.

Когда солнце скрылось за горизонтом, бросив на облака последние рдеющие отсветы, в лагере уже вовсю горел костер, и на очищенном от высокой травы лесной прогалине белели три расставленные палатки. Ужинали быстро, но даже простая пища, вкупе с пущенной по кругу чаше с вином, приободрили уставших путниц. Невозмутимая дева-рыцарь сдержанно похвалила всех за хорошую работу, а Доминик уплетая маис за обе щеки, со смехом рассказывала о своих похождениях в Италии. Зеленоглазая фехтовальщица снова стала язвительной, украдкой наблюдавшая за ней Эльвира порадовалась перемене. «Надеюсь, второй день пройдет легче», — невольно думала она.

Когда с ужином было покончено, отряд почти сразу же разошелся на ночлег. Доминик вызвалась дежурить первой. «Терпеть не могу, когда меня будят среди ночи. Уж лучше сразу отмучатся», — заявила она, и, взяв заряженную аркебузу, скрылась где-то среди деревьев. Сестры устроились на ночлег. Анжелика, делившая палатку с француженкой, пока что пользовалась преимуществами отдыха в одиночестве, так что у костра остались лишь кастиза и фехтовальщица.

Непроглядная строй деревьев, усиленный кустарником словно пехотное каре — мушкетерами, начинался в каком-то десятке шагов от палаток. Джунгли полнились звуками, большую часть которых аристократка не могла опознать. Она какое-то время развлекалась тем, что спрашивала у Клементины, какое животное издает тот или иной особо загадочный крик. Кастиза всегда отвечала односложно, с минимумом пояснений. Такой разговор быстро наскучил зеленоглазой.

— Пожалуй, спать пора, — она встала и потянулась, — ты так и будешь сидеть у костра?

Кастиза пожала плечами:

— Да. Потом лягу и усну.

— Без палатки?

— Не люблю палатки. В них душно.

Аристократка хмыкнула:

— Ну, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, госпожа.

Одиночество Клементины продлилось недолго. В неверном, тусклом красноватом свете, что давали едва дышащие угли костра, было видно, как фехтовальщица забирается в свою палатку. Потом изнутри послышался шорох одежды и разворачиваемых одеял. В какой-то момент звуки резко прекратились, и полураздетая аристократка снова оказалась на пороге своего полотняного домика. В лице зеленоглазой не осталось ни кровинки, так что щеки могли поспорить белизной с наполовину расстегнутой нижней рубашкой, что еще покрывала ее плечи.

— К-клементина! — позвала она громким шепотом.

— Да, госпожа?

— И-иди сюда, живо! И нож возьми! — Хотя слова были властными, речь зеленоглазой едва превышала по громкости мышиный писк. Ее голос ощутимо дрожал, и непонятно было, что произойдет в следующую секунду: грохнется ли фехтовальщица в обморок или сорвется на заливистый истерический крик. Кастиза вытащила мачете и подошла. Маленькая, покрытая испариной ладошка тотчас схватила ее за плечо.

— Там какое-то дьявольское создание. Я плохо разглядела в темноте, но оно лежит на моем одеяле. Черное и… — тут зеленоглазую передернуло.

— Паук?

— Не знаю! Нет. Наверно.

Клементина пожала плечами, видимо поняв, что от испуганной аристократки ничего большего не добиться, и откинула полог палатки. Ее взору предстали разбросанные в беспорядке вещи. Убранная в ножны ропера лежала на одеяле. Рядом с рядом с ней устроилась огромная, длиной в поллоктя, многоножка, хвост и голова которой были увенчаны тонкими рогами.

— А. Понятно, — невозмутимо сказала Клементина, когда убедилась, что ничего сверхъестественного не произошло. — Эти создания любят забираться в постель. Там тепло и безопасно. Инки называют таких многоножек пасаг хаки«иунг, соке — чапахта, а солнцепоклонники…»

— Да какая, к дьяволу, разница, как их называют хоть инки, хоть мавры?! Что мне с ней делать?! Она опасна? — фехтовальщица стояла за спиной кастизы и опасливо заглядывала под полог.

— Ядовита, но не смертельно. Укус болезненный, и после него будет сильная лихорадка.