Темнота полнилась звуками.
Добавить в моё избранное
176 мин, 42 сек 19221
Так что я бы соблюдала осторожность. Надеюсь, вы не касались ее? Когда чапахты злятся, их шкура тоже становится ядовитой.
— Омерзительно! Убери ее оттуда скорее! — Фехтовальшицу передернуло от отвращения и она отошла еще на полшага от палатки.
— Не боитесь наступить на еще одну такую же? — Клементина чуть наклонила голову, скрывая улыбку.
Фехтовальщица тут же замерла на месте, точно громом пораженная, и стала медленно осматривать почву под ногами.
— Проклятая богом земля, не даром на ней водятся такие твари, — бормотала она.
Клементина тем временем нашарила на земле длинную ветку и просунула ее под полог. Многоножка извивалась и попыталась убежать, но кастиза ловко подцепила ее сегментированное тело и выбросила отвратительное создание наружу. В следующую секунду ловкий удар мачете рассек чапахту напополам. Клементина равнодушно наткнула корчившиеся куски рассеченной твари на лезвие, и отправила их в угли костра.
Только в этот момент фехтовальщица смогла облегченно выдохнуть.
— Вот и все, — улыбнулась ей Клементина, — теперь вы можете спать спокойно, госпожа.
— А вдруг эта тварь была не одна?
— Чапахта не переносят общество друг друга.
— Ты же сказала, что вторая может подвернуться мне под ноги!
— Я пошутила.
Аристократка пошатнулась. В ее широко распахнутых от испуга глазах мелькнула мрачная тень недовольства:
— Не по христиански шутить с такими вещами!
— Прошу простить. Я не подумала, что такая мелочь может вас испугать.
— Проверь мою палатку, и можешь считать себя прощенной.
Для обыска пришлось идти к костру и мастерить факел из куска промасленного холста, намотанного на палку. Следующие четверть часа были потрачены на тщательный осмотр сумки с одеждой и трех разложенных на дне палатки одеял. По настоянию фехтовальщицы Клементина проверила уголок и каждый шов. Ни одна лесная гадина больше не попалась ей на глаза, за исключением двух небольших черных жучков, которых зеленоглазая с мстительным удовлетворением тут же раздавила каблучком сапога.
— Все в порядке, госпожа. Никаких непрошеных гостей, — Кастиза вылезла наружу и поднялась на ноги, собираясь уходить.
— Стой, — остановила ее зеленоглазая, — что делать, если новая приползет?
— Чапахта — редкий гость в этих краях, госпожа.
— Но ты же не можешь утверждать, что вторая такая же тварь не ползает поблизости, ожидая пока я усну? — И тут аристократка снова схватила кастизу за руку, с не меньшим отчаянием, чем в предыдущий раз.
— Нет, не могу. Прощу прощения, но мне больно. Вы слишком сдавили мою ладонь.
Аристократка нехотя разжала пальцы.
— Я так и знала. Ты очень ловко расправилась с этим дьявольским созданием. Так что я тебя никуда не отпускаю, будешь спать в моей палатке, — девушка говорила быстро, и несмотря на всю непреклонность речей в ее глазах застыло выражение беспомощности.
Клементина вздохнула.
— Хорошо. Я только принесу свои вещи, вы позволите?
Доминик, вернувшаяся ненадолго к углям костра, чтобы раскурить трубку, увидела кастизу, которая забиралась в палатку зеленоглазой аристократки с одеялом в руках…
— Les voies du Seigneur sont impénétrables, — пробормотала кондотьерка и вернулась на свой пост.
Аристократка лежала на боку, завернувшись в одеяло точно в кокон, и положив голову на плечо Клементине.
— Вы дрожите, госпожа. Отдать вам мое одеяло?
— Нет. То есть да. Я хочу лечь ближе.
Клементина приподняла край покрывала. Фехтовальщица немедленно нырнула под него, и изумленная кастиза поняла, что соседка почти обнажена. Маленькая и твердая грудь уверенно потерлась о ее ладонь. Клементина попыталась отстраниться, но зеленоглазая перехватила ее руку и направила ее ниже, поверх гладкого бедра, на шелковистой коже которого невозможно было найти ни единого шрама. Теплое, частое дыхание коснулось щеки.
— Да, вот так хорошо, — промурлыкала аристократка, — а теперь обними меня.
Глава VIII. Подожди, а потом торопись.
Исток реки находился в десятках лиг от побережья, в глубине материка. Там, среди холмистых взгорий и плато, мелкие ручьи, сбегавшие с омываемых облаками вершин в долины, сливались в единое русло. Новорожденный поток клокотал и бурлил, обдирая собственное ложе до каменистой подложки. Он уносил с собой крупицы земли и хлопья глины, оставляя голые, омытые водой камни, торчащие острыми ребрами среди текучей воды. В горах река была юной, непреклонной и полной сил. Перекаты, водные пороги и водопады отмечали места, где стихия земли дала бой воде, но неизменно терпела поражение. Непреклонно, словно упрямый мул, река пробивала себе путь к побережью, и у холмов не хватало сил задержать ее бег. Успокаивалась она только на равнинах, где среди тропических лесов текла размеренно и спокойно.
— Омерзительно! Убери ее оттуда скорее! — Фехтовальшицу передернуло от отвращения и она отошла еще на полшага от палатки.
— Не боитесь наступить на еще одну такую же? — Клементина чуть наклонила голову, скрывая улыбку.
Фехтовальщица тут же замерла на месте, точно громом пораженная, и стала медленно осматривать почву под ногами.
— Проклятая богом земля, не даром на ней водятся такие твари, — бормотала она.
Клементина тем временем нашарила на земле длинную ветку и просунула ее под полог. Многоножка извивалась и попыталась убежать, но кастиза ловко подцепила ее сегментированное тело и выбросила отвратительное создание наружу. В следующую секунду ловкий удар мачете рассек чапахту напополам. Клементина равнодушно наткнула корчившиеся куски рассеченной твари на лезвие, и отправила их в угли костра.
Только в этот момент фехтовальщица смогла облегченно выдохнуть.
— Вот и все, — улыбнулась ей Клементина, — теперь вы можете спать спокойно, госпожа.
— А вдруг эта тварь была не одна?
— Чапахта не переносят общество друг друга.
— Ты же сказала, что вторая может подвернуться мне под ноги!
— Я пошутила.
Аристократка пошатнулась. В ее широко распахнутых от испуга глазах мелькнула мрачная тень недовольства:
— Не по христиански шутить с такими вещами!
— Прошу простить. Я не подумала, что такая мелочь может вас испугать.
— Проверь мою палатку, и можешь считать себя прощенной.
Для обыска пришлось идти к костру и мастерить факел из куска промасленного холста, намотанного на палку. Следующие четверть часа были потрачены на тщательный осмотр сумки с одеждой и трех разложенных на дне палатки одеял. По настоянию фехтовальщицы Клементина проверила уголок и каждый шов. Ни одна лесная гадина больше не попалась ей на глаза, за исключением двух небольших черных жучков, которых зеленоглазая с мстительным удовлетворением тут же раздавила каблучком сапога.
— Все в порядке, госпожа. Никаких непрошеных гостей, — Кастиза вылезла наружу и поднялась на ноги, собираясь уходить.
— Стой, — остановила ее зеленоглазая, — что делать, если новая приползет?
— Чапахта — редкий гость в этих краях, госпожа.
— Но ты же не можешь утверждать, что вторая такая же тварь не ползает поблизости, ожидая пока я усну? — И тут аристократка снова схватила кастизу за руку, с не меньшим отчаянием, чем в предыдущий раз.
— Нет, не могу. Прощу прощения, но мне больно. Вы слишком сдавили мою ладонь.
Аристократка нехотя разжала пальцы.
— Я так и знала. Ты очень ловко расправилась с этим дьявольским созданием. Так что я тебя никуда не отпускаю, будешь спать в моей палатке, — девушка говорила быстро, и несмотря на всю непреклонность речей в ее глазах застыло выражение беспомощности.
Клементина вздохнула.
— Хорошо. Я только принесу свои вещи, вы позволите?
Доминик, вернувшаяся ненадолго к углям костра, чтобы раскурить трубку, увидела кастизу, которая забиралась в палатку зеленоглазой аристократки с одеялом в руках…
— Les voies du Seigneur sont impénétrables, — пробормотала кондотьерка и вернулась на свой пост.
Аристократка лежала на боку, завернувшись в одеяло точно в кокон, и положив голову на плечо Клементине.
— Вы дрожите, госпожа. Отдать вам мое одеяло?
— Нет. То есть да. Я хочу лечь ближе.
Клементина приподняла край покрывала. Фехтовальщица немедленно нырнула под него, и изумленная кастиза поняла, что соседка почти обнажена. Маленькая и твердая грудь уверенно потерлась о ее ладонь. Клементина попыталась отстраниться, но зеленоглазая перехватила ее руку и направила ее ниже, поверх гладкого бедра, на шелковистой коже которого невозможно было найти ни единого шрама. Теплое, частое дыхание коснулось щеки.
— Да, вот так хорошо, — промурлыкала аристократка, — а теперь обними меня.
Глава VIII. Подожди, а потом торопись.
Исток реки находился в десятках лиг от побережья, в глубине материка. Там, среди холмистых взгорий и плато, мелкие ручьи, сбегавшие с омываемых облаками вершин в долины, сливались в единое русло. Новорожденный поток клокотал и бурлил, обдирая собственное ложе до каменистой подложки. Он уносил с собой крупицы земли и хлопья глины, оставляя голые, омытые водой камни, торчащие острыми ребрами среди текучей воды. В горах река была юной, непреклонной и полной сил. Перекаты, водные пороги и водопады отмечали места, где стихия земли дала бой воде, но неизменно терпела поражение. Непреклонно, словно упрямый мул, река пробивала себе путь к побережью, и у холмов не хватало сил задержать ее бег. Успокаивалась она только на равнинах, где среди тропических лесов текла размеренно и спокойно.
Страница 21 из 52
