Земля ягуаров

— Где же перст Его? Почему Он не развеет тучи? Душа моя в смятении. Я оглядываюсь назад и не нахожу утешения. Если не призраки привели нас на край гибели, это сделал груз моих прегрешений. Ведь это я вела отряд.

— Вы думаете, праведники не умирают? — спросила невидимая Анжелика. — Поверьте мне на слово, смерть забирает всех без разбору, и людей благочестивых, и распутников. Вы не лучше и не хуже прочих солдат, кто когда-либо брал в руки меч.

— Так значит, Ему все равно? — прошептала Эльвира, ожидая услышать слова утешения.

Дева-рыцарь долго молчала.

— Мне нечего Вам сказать, — призналась ее голосом темнота. — Не в моих силах постичь замысел Божий, даже будь у меня рассудительность Соломона и тысяча раз по тысяче лет. Я знаю только, что посланные испытания сделали меня такой, какая я есть.

— В Ваших словах нет надежды, которую я жажду найти.

— Вы не нуждаетесь в утешении, — возразила темнота. — Спокойствие невозможно без смирения. А чтобы достичь смирения, Вам следует сначала принять и признать себя во всем своем несовершенстве.

— Какой в этом смысл? — опустошенная Эльвира закрыла глаза. — Мне известно, что я несовершенна. Я рождена во грехе. На мне лежит вечное проклятие рода людского. Скоро пробьет нужный час, мы попытаемся покинуть пещеру и почти наверняка потерпим неудачу. Дикари убьют нас, неважно будет ли моя душа спокойна или нет.

— Вы рискуете много большим, чем жизнью земной, — сурово проговорила темнота. — Пусть плоть мою пожрут черви, мне нет до этого дела, ибо она лишь временное пристанище для бессмертной души. Покаяние и чистота помыслов, вот что спасет Вас от геенны огненной.

— И вновь я спрошу: какой в этом смысл? Когда мера грехов моих окажется на весах, мое ходатайство не примут в расчет. Назначенный судия читает письмена моей души лучше, чем я когда либо смогу. Если мне суждено верить, почему Он не пошлет мне веры? Если сомнения суть грех, почему Он не пошлет мне знамение?

Темнота гневно зашевелилась, разом нарушив равновесие самой земли. Застучали потревоженные камни. Скрипнуло латное железо, щедро политое кровью. Эльвира явственно представила себе, как череп над крестом скалится в ее сторону, обнажая длинные клыки, изогнутые, как у дикой кошки. С другой стороны поднималась сестра в обличье гневного ангела, а француженка с землистым лицом покойницы захрипела, и простерла в ее сторону обвиняющий перст.

Эльвира открыла глаза. Слабый, едва видимый свет просачивался со стороны входа. Его хватало, чтобы высветлить три силуэта: один в позе зародыша лежал на полу, два других сидя устроились у стен. Эльвира резко вскочила на ноги, сбрасывая с себя оцепенение дурного сна.

— Что случилось, сестра? — спросила Мария, встревожено.

— Пустое, — Эльвира потрясла головой. Вместе с сознанием к ней возвращались ощущения изможденного тела: горечь в пересохшем рту, ломота натруженных мышц.

— Как Доминик? — спросила она.

— Не знаю, — ответила Мария и по-детски шмыгнула носом.

— Я сейчас осмотрю ее, — отозвалась иоаннитка с другой стороны пещеры.

— Поторопитесь, пожалуйста, донья Анжелика.

Эльвира нащупала лежащий на полу меч в ножнах, взяла оружие в руки и полезла через баррикаду. Ступать здесь приходилось вслепую, руководствуясь лишь осязанием. Небрежно сложенные камни шатались под каблуком. Приходилось часто останавливаться, чтобы восстановить равновесие и поддержать свободной рукой готовый скатиться булыжник. С опаской девушка вглядывалась в темноту прохода перед собой, готовая встретить атаку от затаившегося противника. В пещере слышалась возня. Анжелика потребовала зажечь огонь; факелы кончились, и тогда дева-рыцарь приказала Марии нарезать тряпок из одеял и распалить их с помощью огнива.

— Не стоит! — приказала Эльвира. Она уже успела преодолеть оборонительный вал и теперь осторожно следовала через узкий скальный проход. С каждым шагом становилось все светлее. Когда она подняла голову, то увидела половину луны, заглядывающую через трещину высоко над головой.

Впереди, у входа в пещеру их наверняка поджидали солнцепоклонники. Искать путь наверх было опасной затеей, почти невозможным в темноте. Но он обещал надежду, и Эльвира была готова рискнуть.

— Сестра, иди сюда! У нас ведь осталась веревка, разве нет?

— Сейчас, — сестра вскоре подошла, ее огромные глаза сверкали в свете луны.

— Смотри, — Эльвира показала наверх, — сможешь залезть наверх и скинуть нам веревку? Я пока что посторожу проход.

Мария оглядела скалу, насколько позволяло освещение.

— Это всяко лучше чем сидеть сложа руки! Но… — она осеклась, — Как мы поднимем Доминик?

— Никак, — из глубины пещеры донесся голос иоаннитки, а затем грохот камней рассыпающейся баррикады. Она подошла к сестрам, — Доминик умерла.

— Вы… вы же не… — у Марии не хватило духу закончить свою мысль.