637 год IV эры, Месяц Второго Урожая, Княжество Тиходолье, северо-западная окраина Объединенных Государств Атномара.
Добавить в моё избранное
185 мин, 32 сек 4682
Возвращение в родную деревню освежило в его памяти давние болезненные воспоминания, вернуло к жизни умершие думы, липкие и склизкие как грязь из Черных болот. Когда-то они уже были переварены его мятежным разумом и отброшены — осели на дно его тревожной души. Когда-то он уехал, не желая больше возвращаться в эти края, а сейчас все те тягостные раздумия, которые были оставлены прошлому, снова нахлынули на него, и теперь роились в голове неприятными воспоминаниями, и бились в груди чувством утраты.
Принятая им настойка расслабила его, но, вместо того, чтобы помочь быстро заснуть, ее эффект заставил его потонуть в полусонном мареве старых воспоминаний. В тревожной полудреме знакомые образы обступили его и снова были так же реальны как и тогда, множество долгих лет назад.
Гвэйен думал о своих родителях; о том что они не смогли тогда принять его выбор; о том, какая им самим выпала судьба… не без его вины… на старости лет поневоле пускаться в рискованные странствия. Увидит ли он их еще когда-нибудь? Думал о глупцах, распускающих мерзкие слухи, основываясь ни на чем, и тем самым сеющих среди толпы беспочвенную смуту. Думал об Эулике; о том, как ему ее не хватает сейчас… как пуста и неуютна без нее постель… как хотелось бы снова почувствовать ее в своих объятиях… поцеловать… вдохнуть аромат ее волос… Но всего этого больше нет… всего этого больше никогда не будет… и остались только воспоминания… и чувство невосполнимой утраты…
Гвэйен вспоминал как, будучи уже далеко отсюда, в старинном городе, охваченном эпидемией страшной чумы, он возненавидел Пристанище и его суеверных жителей с новой, многократно возросшей, силой… когда погибла его жена… любимая Эулика… Не будь люди так глупы, и так враждебны к тому, что не вредит им, но чего они просто не понимают… возможно Гвэйен и Эулика остались бы жить в этой чудесной долине… возможно они и сейчас были бы счастливы вместе… С ней он мог быть счастлив… только с ней… с ней он и был счастлив…
Уже заразившись, не зная, выживет ли сам, он вынес на руках ее охладевающее бездыханное тело из славного города, превратившегося в одну огромную помойную яму, и похоронил в лесу, на поляне, окруженной цветущим вереском, где им так нравилось проводить время вдвоем… Она любила, как пахнет цветущий вереск…
Он думал о ней… о том, как приятно ему было с ней вместе… А когда он уснул, она снилась ему… Утром он жалел о том, что это был только сон…
Когда из темных вод ночного марева он вынырнул в ясный солнечный день, он чувствовал себя спокойным… и пустым. Ему очень хотелось спуститься вниз, попросить трактирщика, чтобы нагрел чайник, и заварить себе в большой глиняной чашке смесь чернолиста и терпкоцвета, добавить ложку меда и долго-долго пить, вдыхая аромат и не думая ни о чем. Сидя на кровати, он лелеял эту мысль в своем сознании. Арианна еще дремала в своей постели, но когда он поднялся с кровати, рассохшаяся половица предательски скрипнула и девушка проснулась.
— Доброе утро, Гвэйен!
— Доброе утро, моя хорошая!
Он подошел к своим сумкам. Поверх рубахи и легких штанов он одел свои укрепленные надежным темно-серым металлом доспехи и пристегнул меч к ремню, взял револьвер и винтовку, патроны, набросил свой выцветший и заношенный плащ, бывший некогда идеально черным. Шлем привесил возле меча, на ремень. Если случится новое нападение бестий или какая-нибудь подобная опасная ситуация, он хотел ощущать на себе обнадеживающую тяжесть спасительной брони и чувствовать в ладони удобную рукоять хорошо знакомого оружия.
Одевшись и вооружившись, он взял из бокового кармана мешочек с сушеными зельями.
— Ты уже отправляешься проводить свое расследование?
— Сначала я думал попить чего-нибудь и позавтракать, а тогда уже отправлюсь по делам… Если ты уже выспалась, Арианка, пошли поедим вместе.
— С удовольствием, Гвэйен! Но сначала мне нужно одеться и сходить кое-куда… Ты иди, занимай стол, а я вскоре присоединюсь к тебе.
— Хорошо!
Гвэйен спустился вниз, вышел на улицу и тоже сходил кое-куда, а потом вернулся в таверну и попросил трактирщика закипятить воды и приготовить завтрак для двоих.
Когда он допивал свой бодрящий отвар, к нему, за стол, подсела Арианна. Трактирщик подал им теплый завтрак и они с удовольствием съели его.
Еще немного побеседовав с девушкой, Гвэйен, наконец, отправился по своим делам. У него были некоторые планы на сегодня.
День выдался ясный, солнечный и приятный как ласковые объятия возлюбленной. На фоне безукоризненной небесной синевы там и здесь неспешно плыли косматые белые тучи. После желанного напитка и сытного завтрака он чувствовал себя хорошо и даже умиротворенно. Он шел, глубоко вдыхая живительный свежий воздух, который с каждым усилием диафрагмы струился через носовые пазухи и прекрасным бодрящим чувством наполнял грудь.
Селяне охотно подсказали ему, где можно найти Давида Маэрса.
Принятая им настойка расслабила его, но, вместо того, чтобы помочь быстро заснуть, ее эффект заставил его потонуть в полусонном мареве старых воспоминаний. В тревожной полудреме знакомые образы обступили его и снова были так же реальны как и тогда, множество долгих лет назад.
Гвэйен думал о своих родителях; о том что они не смогли тогда принять его выбор; о том, какая им самим выпала судьба… не без его вины… на старости лет поневоле пускаться в рискованные странствия. Увидит ли он их еще когда-нибудь? Думал о глупцах, распускающих мерзкие слухи, основываясь ни на чем, и тем самым сеющих среди толпы беспочвенную смуту. Думал об Эулике; о том, как ему ее не хватает сейчас… как пуста и неуютна без нее постель… как хотелось бы снова почувствовать ее в своих объятиях… поцеловать… вдохнуть аромат ее волос… Но всего этого больше нет… всего этого больше никогда не будет… и остались только воспоминания… и чувство невосполнимой утраты…
Гвэйен вспоминал как, будучи уже далеко отсюда, в старинном городе, охваченном эпидемией страшной чумы, он возненавидел Пристанище и его суеверных жителей с новой, многократно возросшей, силой… когда погибла его жена… любимая Эулика… Не будь люди так глупы, и так враждебны к тому, что не вредит им, но чего они просто не понимают… возможно Гвэйен и Эулика остались бы жить в этой чудесной долине… возможно они и сейчас были бы счастливы вместе… С ней он мог быть счастлив… только с ней… с ней он и был счастлив…
Уже заразившись, не зная, выживет ли сам, он вынес на руках ее охладевающее бездыханное тело из славного города, превратившегося в одну огромную помойную яму, и похоронил в лесу, на поляне, окруженной цветущим вереском, где им так нравилось проводить время вдвоем… Она любила, как пахнет цветущий вереск…
Он думал о ней… о том, как приятно ему было с ней вместе… А когда он уснул, она снилась ему… Утром он жалел о том, что это был только сон…
Когда из темных вод ночного марева он вынырнул в ясный солнечный день, он чувствовал себя спокойным… и пустым. Ему очень хотелось спуститься вниз, попросить трактирщика, чтобы нагрел чайник, и заварить себе в большой глиняной чашке смесь чернолиста и терпкоцвета, добавить ложку меда и долго-долго пить, вдыхая аромат и не думая ни о чем. Сидя на кровати, он лелеял эту мысль в своем сознании. Арианна еще дремала в своей постели, но когда он поднялся с кровати, рассохшаяся половица предательски скрипнула и девушка проснулась.
— Доброе утро, Гвэйен!
— Доброе утро, моя хорошая!
Он подошел к своим сумкам. Поверх рубахи и легких штанов он одел свои укрепленные надежным темно-серым металлом доспехи и пристегнул меч к ремню, взял револьвер и винтовку, патроны, набросил свой выцветший и заношенный плащ, бывший некогда идеально черным. Шлем привесил возле меча, на ремень. Если случится новое нападение бестий или какая-нибудь подобная опасная ситуация, он хотел ощущать на себе обнадеживающую тяжесть спасительной брони и чувствовать в ладони удобную рукоять хорошо знакомого оружия.
Одевшись и вооружившись, он взял из бокового кармана мешочек с сушеными зельями.
— Ты уже отправляешься проводить свое расследование?
— Сначала я думал попить чего-нибудь и позавтракать, а тогда уже отправлюсь по делам… Если ты уже выспалась, Арианка, пошли поедим вместе.
— С удовольствием, Гвэйен! Но сначала мне нужно одеться и сходить кое-куда… Ты иди, занимай стол, а я вскоре присоединюсь к тебе.
— Хорошо!
Гвэйен спустился вниз, вышел на улицу и тоже сходил кое-куда, а потом вернулся в таверну и попросил трактирщика закипятить воды и приготовить завтрак для двоих.
Когда он допивал свой бодрящий отвар, к нему, за стол, подсела Арианна. Трактирщик подал им теплый завтрак и они с удовольствием съели его.
Еще немного побеседовав с девушкой, Гвэйен, наконец, отправился по своим делам. У него были некоторые планы на сегодня.
День выдался ясный, солнечный и приятный как ласковые объятия возлюбленной. На фоне безукоризненной небесной синевы там и здесь неспешно плыли косматые белые тучи. После желанного напитка и сытного завтрака он чувствовал себя хорошо и даже умиротворенно. Он шел, глубоко вдыхая живительный свежий воздух, который с каждым усилием диафрагмы струился через носовые пазухи и прекрасным бодрящим чувством наполнял грудь.
Селяне охотно подсказали ему, где можно найти Давида Маэрса.
Страница 29 из 52
