Безмолвный осенний день, в котором не было ни красок, ни звуков — только промозглый воздух, пропитанный свежестью дождя и новых могил. В такой день и в такую погоду Косте не хотелось ничего. Он думал лишь о том, как легко и незаметно его жизнь ускользает в никуда, оставляя после себя лишь воспоминания, похожие на лоскуты, вяло трепещущие на ветре времени, которые со временем так же истлевают, прекращают свое существование.
Добавить в моё избранное
195 мин, 28 сек 4198
Он знал, что если бы имел при себе колоду карт Таро, «завещанных» пресловутому наставнику Антонову, он бы отправился по полученному адресу прямо сейчас. Его одолевали дурное любопытство и тоскливый страх, жить с которыми ему придется до следующего отгула. Когда он сможет в спокойной обстановке отправиться на поиски улицы и дома, в котором так часто бывал Саша, и когда он сможет получить еще один кусочек истории.
Страх и любопытство — это был странный коктейль чувств. Костя никогда в жизни не было так страшно и так интересно одновременно. Теперь же, направляясь домой в плотной толпе спешащих людей, он думал, не эти ли чувства испытывал сам Саша в последние месяцы своей короткой жизни.
Он оказался прав в своих предположениях. Последующие три дня он прожил как на иголках. Все это время мысли о предстоящих поисках Антонова не давали ему покоя. Костя старался вести себя непринужденно, дома и на работе часто шутил и смеялся, но его мысли и напряжение выдавали его. Он ловил на себе взгляды коллег по работе, и чувствовал, что Катя так же порой бросает на него полные тревоги взгляды.
Была пятница, когда он отправился на поиски. Уточнив месторасположение дома и улицы по интернету, и дождавшись второй половины дня, Костя вышел на улицу. Во внутренних карманах его куртки лежала колода карт Таро и Печать. Не смотря на решительный настрой положить конец этой истории, он был по-прежнему полон сомнений и страхов, которые лишь набирали силу по мере его продвижения к точке назначения. Когда он вышел из метро, Костя был готов признать, что ему проще развернуться и пойти обратно, и черт с ней, с колодой Таро и этой Печатью. Идти туда, в ту квартиру, где обитает кто-то, кто носит прозвище Король, кто имел такое влияние на Сашу, что даже после смерти он называет его наставником — Костя чувствовал, что у него голова идет кругом. Дурные предчувствия давили на него, но он шагал вперед. Ему было страшно, почти так же, как и во время его недавней поездки на тропу, ведущую в Новосвет — его второй поездки по тому же маршруту за последние годы — и то, что Костя не понимал природы своего страха, делало его лишь сильнее. Ему чудилось, будто бы он, шагая по заснеженным узким улочкам Питера, притихшим во второй половине дня, направляется в логово зверя.
Костя недолго постоял перед дверью подъезда, глядя на окна серого, высокого дома. Его поиски закончились успехом: теперь он стоял в маленьком дворе перед домом, который находился почти в самом центре одного из старейших районов Питера. Сейчас, глядя на это строение, громадное, мертвое чудовище, обступающее его со всех четырех сторон, он чувствовал гнетущую, тяжелую атмосферу этого места. Когда он зашагал к двери, начался снегопад.
Костя медленно поднимался вверх по лестнице, и звуки его шагов и дыхания громко разносились вверх и вниз. Дом был старым и небольшим даже по меркам большого города, и оттого производил еще более зловещее впечатление. Он пытался успокоить себя: сколько таких же мрачных жилых домов в Питере? Но вместе с этим Костя понимал, что его знание о прошлом Саши делает это место совершенно другим. Его младший брат был здесь, в этом доме было что-то или кто-то, что так влекло его сюда.
Он остановился на четвертом этаже, на просторной и широкой лестничной площадке, на которую выходили всего лишь двери четырех квартир. Здесь было темно и грязно, и Костя не без внутреннего содрогания вспомнил свое посещение старого дома в Новосвете.
Он тяжело вздохнул и выдохнул, глядя на дверь, и его вздох прокатился по погруженной в тишину площадке. Выдохнув едва приметное облачко пара, он поднял руку и позвонил в звонок.
Здесь либо никого не было дома, либо не ждали гостей, ни сейчас, ни когда-либо вообще. Костя, наклонив голову и вслушиваясь в тишину, старался услышать хоть какие-то звуки за дверью. Выждав некоторое время, он позвонил еще раз. Вероятно, там никого нет. Что делать теперь? Возвращаться домой? Подождать до вечера, когда люди возвращаются с работы?
Громко щелкнул замок, словно бы сработал спусковой механизм огнестрельного оружия. Дверь приоткрылась, и Костя мрачно уставился на человека, показавшегося на пороге.
Он был молод, но выражение его лица и внешний вид размывали определение точного возраста до полной неопределенности. Парень был коротко стрижен, в мятой футболке, и в сумраке его выцветшие джинсы казались почти что белыми. Чуть шагнув вперед, он тяжело привалился плечом к дверному косяку, вопросительно посмотрев на Костю глазами-щелками, и тому показалось, что он либо только что проснулся, либо смертельно устал.
— Я к Антонову, — негромко сказал Костя, и его слова прозвучали неестественно громко на гулкой и пустой лестничной площадке.
Незнакомец вялым движением отлепился от косяка, открывая дверь шире и отступая назад. Он не спрашивал, кто пришел и по какому делу, и Костя, войдя внутрь, понял, что чем меньше ненужных вопросов он будет задавать здесь и сейчас, тем больше шансов получить то, зачем он пришел сюда.
Страх и любопытство — это был странный коктейль чувств. Костя никогда в жизни не было так страшно и так интересно одновременно. Теперь же, направляясь домой в плотной толпе спешащих людей, он думал, не эти ли чувства испытывал сам Саша в последние месяцы своей короткой жизни.
Он оказался прав в своих предположениях. Последующие три дня он прожил как на иголках. Все это время мысли о предстоящих поисках Антонова не давали ему покоя. Костя старался вести себя непринужденно, дома и на работе часто шутил и смеялся, но его мысли и напряжение выдавали его. Он ловил на себе взгляды коллег по работе, и чувствовал, что Катя так же порой бросает на него полные тревоги взгляды.
Была пятница, когда он отправился на поиски. Уточнив месторасположение дома и улицы по интернету, и дождавшись второй половины дня, Костя вышел на улицу. Во внутренних карманах его куртки лежала колода карт Таро и Печать. Не смотря на решительный настрой положить конец этой истории, он был по-прежнему полон сомнений и страхов, которые лишь набирали силу по мере его продвижения к точке назначения. Когда он вышел из метро, Костя был готов признать, что ему проще развернуться и пойти обратно, и черт с ней, с колодой Таро и этой Печатью. Идти туда, в ту квартиру, где обитает кто-то, кто носит прозвище Король, кто имел такое влияние на Сашу, что даже после смерти он называет его наставником — Костя чувствовал, что у него голова идет кругом. Дурные предчувствия давили на него, но он шагал вперед. Ему было страшно, почти так же, как и во время его недавней поездки на тропу, ведущую в Новосвет — его второй поездки по тому же маршруту за последние годы — и то, что Костя не понимал природы своего страха, делало его лишь сильнее. Ему чудилось, будто бы он, шагая по заснеженным узким улочкам Питера, притихшим во второй половине дня, направляется в логово зверя.
Костя недолго постоял перед дверью подъезда, глядя на окна серого, высокого дома. Его поиски закончились успехом: теперь он стоял в маленьком дворе перед домом, который находился почти в самом центре одного из старейших районов Питера. Сейчас, глядя на это строение, громадное, мертвое чудовище, обступающее его со всех четырех сторон, он чувствовал гнетущую, тяжелую атмосферу этого места. Когда он зашагал к двери, начался снегопад.
Костя медленно поднимался вверх по лестнице, и звуки его шагов и дыхания громко разносились вверх и вниз. Дом был старым и небольшим даже по меркам большого города, и оттого производил еще более зловещее впечатление. Он пытался успокоить себя: сколько таких же мрачных жилых домов в Питере? Но вместе с этим Костя понимал, что его знание о прошлом Саши делает это место совершенно другим. Его младший брат был здесь, в этом доме было что-то или кто-то, что так влекло его сюда.
Он остановился на четвертом этаже, на просторной и широкой лестничной площадке, на которую выходили всего лишь двери четырех квартир. Здесь было темно и грязно, и Костя не без внутреннего содрогания вспомнил свое посещение старого дома в Новосвете.
Он тяжело вздохнул и выдохнул, глядя на дверь, и его вздох прокатился по погруженной в тишину площадке. Выдохнув едва приметное облачко пара, он поднял руку и позвонил в звонок.
Здесь либо никого не было дома, либо не ждали гостей, ни сейчас, ни когда-либо вообще. Костя, наклонив голову и вслушиваясь в тишину, старался услышать хоть какие-то звуки за дверью. Выждав некоторое время, он позвонил еще раз. Вероятно, там никого нет. Что делать теперь? Возвращаться домой? Подождать до вечера, когда люди возвращаются с работы?
Громко щелкнул замок, словно бы сработал спусковой механизм огнестрельного оружия. Дверь приоткрылась, и Костя мрачно уставился на человека, показавшегося на пороге.
Он был молод, но выражение его лица и внешний вид размывали определение точного возраста до полной неопределенности. Парень был коротко стрижен, в мятой футболке, и в сумраке его выцветшие джинсы казались почти что белыми. Чуть шагнув вперед, он тяжело привалился плечом к дверному косяку, вопросительно посмотрев на Костю глазами-щелками, и тому показалось, что он либо только что проснулся, либо смертельно устал.
— Я к Антонову, — негромко сказал Костя, и его слова прозвучали неестественно громко на гулкой и пустой лестничной площадке.
Незнакомец вялым движением отлепился от косяка, открывая дверь шире и отступая назад. Он не спрашивал, кто пришел и по какому делу, и Костя, войдя внутрь, понял, что чем меньше ненужных вопросов он будет задавать здесь и сейчас, тем больше шансов получить то, зачем он пришел сюда.
Страница 27 из 53
