Безмолвный осенний день, в котором не было ни красок, ни звуков — только промозглый воздух, пропитанный свежестью дождя и новых могил. В такой день и в такую погоду Косте не хотелось ничего. Он думал лишь о том, как легко и незаметно его жизнь ускользает в никуда, оставляя после себя лишь воспоминания, похожие на лоскуты, вяло трепещущие на ветре времени, которые со временем так же истлевают, прекращают свое существование.
Добавить в моё избранное
195 мин, 28 сек 4201
— Разумеется.
— Меня зовут Антонов, Василий Николаевич. Не знаю, что вам там наболтали обо мне, но я всего лишь журналист и писатель. Присаживайтесь, — он указал взглядом в сторону, и Костя, обернувшись, увидел еще одно кресло, стоящее возле комода. Подтащив его к столику, он уселся на самый краешек кресла.
— Вы из полиции? — прямо спросил Антонов, буравя Костю холодным и внимательным взглядом.
— Нет. Я действительно старший брат Саши.
Он молчал, явно обдумывая все то, что он уже услышал и все то, что скажет незваному гостю.
— Хотите чаю?
— Нет, спасибо, — Костя покачал головой. — Вы правда журналист?
Антонов снисходительно улыбнулся:
— Да, всего-навсего. Я знаю, что обо мне говорят.
— И что же о вас говорят?
— Что я якобы возглавляю какую-то секту. Бабульки под окнами часто шепчутся о том, что у меня здесь прибежище для сатанистов.
— Прибежище для сатанистов? — Костя улыбнулся, и тут же понял, что, возможно, это действительно так. — Довольно странное определение для старой коммуналки.
— Бывшей, — сказал Антонов. — Я выкупил ее.
— Ого. Должен признать, у вас, этой квартиры и всего, что я слышал… — Костя чуть пожал плечами. — Должный антураж для подобных разговоров, скажем так.
— А что же вы слышали, позвольте узнать?
— Немногое. Сюда ходили те, кто увлекался оккультизмом, и мой брат в том числе. Вы помните его?
Антонов пожевал губами, закрывая книгу и откладывая ее в сторону.
— Да. Да, припоминаю. Вы пришли, чтобы поговорить о нем?
Костя, достав из внутреннего кармана колоду карт, наклонился вперед и положил их на столик.
— Я… нашел своеобразное завещание Саши. Он просил, чтобы это досталось вам.
Антонов несколько секунд пристально смотрел на карты, и потом, подняв взгляд, так же пристально смотрел на Костю.
— Вот как, — произнес он, беря колоду в руки и разглядывая ее. Костя наблюдал за ним. Колоду Антонов разглядывал без особого интереса, коробку не открывал, лишь повертев в тонких и коротких пальцах и отложив в сторону поверх книги, которую он читал.
— Вобщем-то, это не главная причина, по которой я здесь… У меня есть еще одна вещь, — сказал Костя. — И я бы хотел, чтобы вы на нее взглянули.
Он достал из кармана Печать, положив ее на то же самое место, где только что лежала колода. Когда Костя поднял глаза на Антонова, то столкнулся с взглядом, выражавшим плохо скрываемое изумление.
— Что? — как можно спокойнее спросил Костя. — Узнаете?
Антонов молчал, и Костя понял, что он боится, что его напряженная поза и эти широко раскрывшиеся блекло-зеленые глаза выражают не что иное, как неподдельный страх, если не ужас. Он не закатывал глаза, не приоткрывал рот и внешне оставался спокоен. Антонова выдавали лишь глаза и пальцы, вцепившиеся в подлокотники кресла, и Костя, глядя на него, вместе с легким волнением вдруг ощутил злобное удовлетворение.
«Ты видел эту хреновину раньше. Ты знаешь, что это такое».
Спустя какой-то миг он почувствовал, как этот ужас рекой льется от Антонова к нему, но Костя поборол его. То, что он пережил, что он видел собственными глазами, сделало его сильнее.
— Что с вами? — холодно спросил он.
— Откуда у вас это? — тихо спросил Антонов, не спуская взгляда с Печати.
— Я расскажу вам, но сразу после того, как вы расскажете мне о том, что это такое, и чем вы так усердно компостировали мозги моему брату. Знаете, в своем завещании он называет вас наставником.
Антонов откинулся на спинку кресла, с трудом сохраняя самообладание. Костя видел, насколько сильным был его страх. Еще он ожидал, что этот человек предпримет попытку взять эту вещь в руки, чтобы разглядеть как можно лучше, но Антонов не делал этого. Костя смотрел, как он снимает очки и неторопливо протирает линзы платком, подслеповато щурясь на Печать.
Костя терпеливо ждал.
— Ваш брат сам погубил себя. Точнее, его погубил страх.
— Не понимаю, — Костя и сам почувствовал ледяной укол страха.
— Он почувствовал приближение смерти… Напомните мне, отчего он умер?
— Воспаление легких.
— Вероятно, он решил, что сможет спасти себя при помощи Печати, — пробормотал Антонов, опуская взгляд.
— Давайте с самого начала, — сказал Костя после короткой паузы. — Пожалуйста.
— Ваш брат был весьма незаурядным молодым человеком, — сказал Антонов. — Да, признаю, мое увлечение оккультизмом и эзотерикой, религиями разных народов сделало меня в глазах таких, как Александр кем-то больше, чем просто журналистом.
— Не совсем понимаю вас.
Антонов надел очки, вновь поднимая взгляд на Костю. В его взгляде теперь было нечто новое, злое и колючее. Костя мог понять его — чужак вошел в его обиталище и этот чужак знает некоторые тайны.
— Меня зовут Антонов, Василий Николаевич. Не знаю, что вам там наболтали обо мне, но я всего лишь журналист и писатель. Присаживайтесь, — он указал взглядом в сторону, и Костя, обернувшись, увидел еще одно кресло, стоящее возле комода. Подтащив его к столику, он уселся на самый краешек кресла.
— Вы из полиции? — прямо спросил Антонов, буравя Костю холодным и внимательным взглядом.
— Нет. Я действительно старший брат Саши.
Он молчал, явно обдумывая все то, что он уже услышал и все то, что скажет незваному гостю.
— Хотите чаю?
— Нет, спасибо, — Костя покачал головой. — Вы правда журналист?
Антонов снисходительно улыбнулся:
— Да, всего-навсего. Я знаю, что обо мне говорят.
— И что же о вас говорят?
— Что я якобы возглавляю какую-то секту. Бабульки под окнами часто шепчутся о том, что у меня здесь прибежище для сатанистов.
— Прибежище для сатанистов? — Костя улыбнулся, и тут же понял, что, возможно, это действительно так. — Довольно странное определение для старой коммуналки.
— Бывшей, — сказал Антонов. — Я выкупил ее.
— Ого. Должен признать, у вас, этой квартиры и всего, что я слышал… — Костя чуть пожал плечами. — Должный антураж для подобных разговоров, скажем так.
— А что же вы слышали, позвольте узнать?
— Немногое. Сюда ходили те, кто увлекался оккультизмом, и мой брат в том числе. Вы помните его?
Антонов пожевал губами, закрывая книгу и откладывая ее в сторону.
— Да. Да, припоминаю. Вы пришли, чтобы поговорить о нем?
Костя, достав из внутреннего кармана колоду карт, наклонился вперед и положил их на столик.
— Я… нашел своеобразное завещание Саши. Он просил, чтобы это досталось вам.
Антонов несколько секунд пристально смотрел на карты, и потом, подняв взгляд, так же пристально смотрел на Костю.
— Вот как, — произнес он, беря колоду в руки и разглядывая ее. Костя наблюдал за ним. Колоду Антонов разглядывал без особого интереса, коробку не открывал, лишь повертев в тонких и коротких пальцах и отложив в сторону поверх книги, которую он читал.
— Вобщем-то, это не главная причина, по которой я здесь… У меня есть еще одна вещь, — сказал Костя. — И я бы хотел, чтобы вы на нее взглянули.
Он достал из кармана Печать, положив ее на то же самое место, где только что лежала колода. Когда Костя поднял глаза на Антонова, то столкнулся с взглядом, выражавшим плохо скрываемое изумление.
— Что? — как можно спокойнее спросил Костя. — Узнаете?
Антонов молчал, и Костя понял, что он боится, что его напряженная поза и эти широко раскрывшиеся блекло-зеленые глаза выражают не что иное, как неподдельный страх, если не ужас. Он не закатывал глаза, не приоткрывал рот и внешне оставался спокоен. Антонова выдавали лишь глаза и пальцы, вцепившиеся в подлокотники кресла, и Костя, глядя на него, вместе с легким волнением вдруг ощутил злобное удовлетворение.
«Ты видел эту хреновину раньше. Ты знаешь, что это такое».
Спустя какой-то миг он почувствовал, как этот ужас рекой льется от Антонова к нему, но Костя поборол его. То, что он пережил, что он видел собственными глазами, сделало его сильнее.
— Что с вами? — холодно спросил он.
— Откуда у вас это? — тихо спросил Антонов, не спуская взгляда с Печати.
— Я расскажу вам, но сразу после того, как вы расскажете мне о том, что это такое, и чем вы так усердно компостировали мозги моему брату. Знаете, в своем завещании он называет вас наставником.
Антонов откинулся на спинку кресла, с трудом сохраняя самообладание. Костя видел, насколько сильным был его страх. Еще он ожидал, что этот человек предпримет попытку взять эту вещь в руки, чтобы разглядеть как можно лучше, но Антонов не делал этого. Костя смотрел, как он снимает очки и неторопливо протирает линзы платком, подслеповато щурясь на Печать.
Костя терпеливо ждал.
— Ваш брат сам погубил себя. Точнее, его погубил страх.
— Не понимаю, — Костя и сам почувствовал ледяной укол страха.
— Он почувствовал приближение смерти… Напомните мне, отчего он умер?
— Воспаление легких.
— Вероятно, он решил, что сможет спасти себя при помощи Печати, — пробормотал Антонов, опуская взгляд.
— Давайте с самого начала, — сказал Костя после короткой паузы. — Пожалуйста.
— Ваш брат был весьма незаурядным молодым человеком, — сказал Антонов. — Да, признаю, мое увлечение оккультизмом и эзотерикой, религиями разных народов сделало меня в глазах таких, как Александр кем-то больше, чем просто журналистом.
— Не совсем понимаю вас.
Антонов надел очки, вновь поднимая взгляд на Костю. В его взгляде теперь было нечто новое, злое и колючее. Костя мог понять его — чужак вошел в его обиталище и этот чужак знает некоторые тайны.
Страница 29 из 53
