Безмолвный осенний день, в котором не было ни красок, ни звуков — только промозглый воздух, пропитанный свежестью дождя и новых могил. В такой день и в такую погоду Косте не хотелось ничего. Он думал лишь о том, как легко и незаметно его жизнь ускользает в никуда, оставляя после себя лишь воспоминания, похожие на лоскуты, вяло трепещущие на ветре времени, которые со временем так же истлевают, прекращают свое существование.
Добавить в моё избранное
195 мин, 28 сек 4223
Это был тяжелый, глухой вздох и неторопливая шаркающая поступь, которая скоро утонула в нарастающем цокоте многих десятков лап.
«Они идут».
Костя понял, что теперь все кончено. Чудовища возьмут его числом здесь, и его ружье уже бесполезно. Скольких он успеет убить до того, как они доберутся до него?
Он увидел мельтешащую массу приближающихся насекомых, которые двигались на него сплошной стеной. От одного только вида их мохнатых тел и трепещущих крыльев Костю охватило омерзение. Он тонул в накатывающем отвращении и страхе.
«Ты знал, на что идешь».
Создания смыкали кольцо. Слабой рукой Костя обвел вокруг лучом фонаря, и подрагивающее пятно света выхватывало живые, шевелящиеся очертания бабочек. Они были повсюду, и он слышал их шипение и скрежетание в густом мраке.
Костя поднял Печать, уже готовый вернуть изогнутое острие обратно, при этом понимая, что не успеет. Только сейчас он вспомнил слова Антонова.
«Бабочки боятся ее».
Правда ли это? Печать была с ними в тот раз, когда он вошел в Глубину, чтобы попытаться понять, что стало с Катей, равно как и сейчас, когда он пришел в госпиталь. Эти чудовища появлялись перед ним, сбиваясь в стаю, явно готовясь к нападению.
«Значит, они должны увидеть ее в моих руках».
Костя судорожно полез в карман за Печатью, и от его неловких движений ремень ружья соскользнул с его плеча. Ружье с грохотом упало на стальное покрытие, но Косте было уже не до него — он думал лишь о том, что его спасти может лишь ключ к Глубине. Костя вытянул вперед руку с Печатью, показывая ее темноте перед собой, и бабочки попятились прочь. Да, это подействовало, но теперь он не знал, что делать дальше. Костя затравлено обводил взглядом живую стену из подрагивающих жвал, темных голов и крыльев. На старые и грязные бинты под ними срывались крупные капли мутного яда.
Внезапно луч фонаря выхватил белое пятно из этого сонма чудовищ, и Костя во все глаза смотрел, как вперед, минуя бабочек, медленно двигается белый человеческий силуэт. Глядя на приближающийся белый призрак, он понимал, что это были за шаркающие звуки, которые он слышал до того, как появились твари; теперь он понимал, откуда взялись все эти бинты.
Очертания существа были расплывчатыми и неясными. Костя явственно видел лишь мягко развивающиеся длинные полосы марли, окутывающие высоченный силуэт призрака. Их было так много, что они полностью скрывали призрачную фигуру, лишь кое-где оставляя бреши в своем покрове, и в этих брешах Костя не видел кожи. Прозрачная фигура была видна исключительно из-за своего странного облачения. Его голову и лицо полностью облепляли белые лоскуты марли.
— Кто ты?! — срывающимся голосом крикнул Костя. Он подумал о ружье под своими ногами, и тут же отбросил эту затею. Оружие бесполезно, и он ни за что не расстанется с фонарем и Печатью.
Призрак приближался, и его мягкие и плавные движения сопровождались резкими конвульсивными содроганиями, от которых с его облачения срывались куски белых полос ткани. Бабочки расступались перед ним, и до слуха Кости сквозь скрежетание и треск чудовищ долетали печальные вздохи силуэта. Он остановился перед Костей, подняв руку, обвитую бинтами и указав ею на человека перед собой.
Костя, оглушенный громкими и тупыми ударами пульса в висках, смотрел на чудовищное создания перед собой, вытягивая в его сторону руку с Печатью, подобно человеку с распятьем, пытающемуся не подпустить к себе нечисть. НА какие-то мгновения они застыли друг против друга — призрак в белом саване из медицинских бинтов, протягивающий руку к человеку, и он, испуганный и сломленный собственным страхом, но все еще пытающийся защитить себя при помощи Печати, протягиваемой в сторону гигантского силуэта.
— Ключник, — медленно прошелестел белый призрак, и бабочки, окружающие их, затрепетали крыльями и жвалами, возбужденно затрещав.
— Ключник… ключник, — голос, исходящий от силуэта, давил своей неторопливостью, своим ровным, глухим и низким тоном. Костя судорожно хватал ртом воздух, не спуская с него взгляда. Он не понимал, что от него хочет это существо, голос которого был настолько пустым и мертвым.
«Ключник — это я?!»
Костя перевел взгляд с призрака на Печать, которую он вытягивал в сторону чудовищ, и в этот же миг призрак, качнувшись, глубоко и громко всхлипнул, опускаясь вниз. Костя отшатнулся назад, когда силуэт коснулся рукой, только что протягиваемой человеку пола под ногами, и бабочки вокруг в унисон друг другу издали громкое, пронзительное шипение, разом расправляя крылья с чудовищным черно-оранжевым орнаментом. От лап гигантских насекомых и от руки призрака по полу во все стороны стремительно прыснули черные разводы. Костя издал оглушительный вопль от пронзившей его мозг боли, судорожно стиснув фонарик и Печать. Жалкие источники света померкли, он ослеп от мельтешения десятков крыльев, оглохнув от собственного голоса и надрывно и басовито шипящих глоток.
«Они идут».
Костя понял, что теперь все кончено. Чудовища возьмут его числом здесь, и его ружье уже бесполезно. Скольких он успеет убить до того, как они доберутся до него?
Он увидел мельтешащую массу приближающихся насекомых, которые двигались на него сплошной стеной. От одного только вида их мохнатых тел и трепещущих крыльев Костю охватило омерзение. Он тонул в накатывающем отвращении и страхе.
«Ты знал, на что идешь».
Создания смыкали кольцо. Слабой рукой Костя обвел вокруг лучом фонаря, и подрагивающее пятно света выхватывало живые, шевелящиеся очертания бабочек. Они были повсюду, и он слышал их шипение и скрежетание в густом мраке.
Костя поднял Печать, уже готовый вернуть изогнутое острие обратно, при этом понимая, что не успеет. Только сейчас он вспомнил слова Антонова.
«Бабочки боятся ее».
Правда ли это? Печать была с ними в тот раз, когда он вошел в Глубину, чтобы попытаться понять, что стало с Катей, равно как и сейчас, когда он пришел в госпиталь. Эти чудовища появлялись перед ним, сбиваясь в стаю, явно готовясь к нападению.
«Значит, они должны увидеть ее в моих руках».
Костя судорожно полез в карман за Печатью, и от его неловких движений ремень ружья соскользнул с его плеча. Ружье с грохотом упало на стальное покрытие, но Косте было уже не до него — он думал лишь о том, что его спасти может лишь ключ к Глубине. Костя вытянул вперед руку с Печатью, показывая ее темноте перед собой, и бабочки попятились прочь. Да, это подействовало, но теперь он не знал, что делать дальше. Костя затравлено обводил взглядом живую стену из подрагивающих жвал, темных голов и крыльев. На старые и грязные бинты под ними срывались крупные капли мутного яда.
Внезапно луч фонаря выхватил белое пятно из этого сонма чудовищ, и Костя во все глаза смотрел, как вперед, минуя бабочек, медленно двигается белый человеческий силуэт. Глядя на приближающийся белый призрак, он понимал, что это были за шаркающие звуки, которые он слышал до того, как появились твари; теперь он понимал, откуда взялись все эти бинты.
Очертания существа были расплывчатыми и неясными. Костя явственно видел лишь мягко развивающиеся длинные полосы марли, окутывающие высоченный силуэт призрака. Их было так много, что они полностью скрывали призрачную фигуру, лишь кое-где оставляя бреши в своем покрове, и в этих брешах Костя не видел кожи. Прозрачная фигура была видна исключительно из-за своего странного облачения. Его голову и лицо полностью облепляли белые лоскуты марли.
— Кто ты?! — срывающимся голосом крикнул Костя. Он подумал о ружье под своими ногами, и тут же отбросил эту затею. Оружие бесполезно, и он ни за что не расстанется с фонарем и Печатью.
Призрак приближался, и его мягкие и плавные движения сопровождались резкими конвульсивными содроганиями, от которых с его облачения срывались куски белых полос ткани. Бабочки расступались перед ним, и до слуха Кости сквозь скрежетание и треск чудовищ долетали печальные вздохи силуэта. Он остановился перед Костей, подняв руку, обвитую бинтами и указав ею на человека перед собой.
Костя, оглушенный громкими и тупыми ударами пульса в висках, смотрел на чудовищное создания перед собой, вытягивая в его сторону руку с Печатью, подобно человеку с распятьем, пытающемуся не подпустить к себе нечисть. НА какие-то мгновения они застыли друг против друга — призрак в белом саване из медицинских бинтов, протягивающий руку к человеку, и он, испуганный и сломленный собственным страхом, но все еще пытающийся защитить себя при помощи Печати, протягиваемой в сторону гигантского силуэта.
— Ключник, — медленно прошелестел белый призрак, и бабочки, окружающие их, затрепетали крыльями и жвалами, возбужденно затрещав.
— Ключник… ключник, — голос, исходящий от силуэта, давил своей неторопливостью, своим ровным, глухим и низким тоном. Костя судорожно хватал ртом воздух, не спуская с него взгляда. Он не понимал, что от него хочет это существо, голос которого был настолько пустым и мертвым.
«Ключник — это я?!»
Костя перевел взгляд с призрака на Печать, которую он вытягивал в сторону чудовищ, и в этот же миг призрак, качнувшись, глубоко и громко всхлипнул, опускаясь вниз. Костя отшатнулся назад, когда силуэт коснулся рукой, только что протягиваемой человеку пола под ногами, и бабочки вокруг в унисон друг другу издали громкое, пронзительное шипение, разом расправляя крылья с чудовищным черно-оранжевым орнаментом. От лап гигантских насекомых и от руки призрака по полу во все стороны стремительно прыснули черные разводы. Костя издал оглушительный вопль от пронзившей его мозг боли, судорожно стиснув фонарик и Печать. Жалкие источники света померкли, он ослеп от мельтешения десятков крыльев, оглохнув от собственного голоса и надрывно и басовито шипящих глоток.
Страница 50 из 53
