Безмолвный осенний день, в котором не было ни красок, ни звуков — только промозглый воздух, пропитанный свежестью дождя и новых могил. В такой день и в такую погоду Косте не хотелось ничего. Он думал лишь о том, как легко и незаметно его жизнь ускользает в никуда, оставляя после себя лишь воспоминания, похожие на лоскуты, вяло трепещущие на ветре времени, которые со временем так же истлевают, прекращают свое существование.
Добавить в моё избранное
195 мин, 28 сек 4222
Вокруг царила непроницаемая темнота, и Косте очень скоро начинало казаться, будто бы во всей Вселенной больше не осталось ничего, кроме ступеней бесконечной лестницы во тьме. Он слушал свое дыхание и шаги, и порой ему казалось, будто бы кто-то поднимается вслед за ним, прямо за его спиной. Он часто останавливался, оборачиваясь и светя фонарем назад, каждый раз чувствуя, как кружится голова от осознания того, что он находится на неопределимо огромной высоте и с каждым шагом поднимается все выше.
Свет фонаря стал словно бы ближе, но Костя был неуверен в этом. Он потерял счет времени и ступеням, и теперь думал, что преодолел половину расстояния от оставшегося позади лабиринта переходов и остатков помещений до горящего впереди света.
Костя продолжал свое восхождение, когда в луче фонаря мелькнуло что-то белое. Он замер, направив фонарь на посеревшую от грязи и времени полоску тонкой ткани. Он сразу же понял, что это такое, и его сердце забилось сильнее, Костя тяжело сглотнул, чувствуя дрожь в руках и ногах.
«Бинт».
Он лежал, словно бы давным-давно брошенный сюда небрежной рукой, на трех ступенях, ближе к правому краю лестницы. Костя осторожно обошел его, не зная, что бы это могло значить. Бинты фигурировали в его кошмарах еще до того, как все стало по-настоящему плохо, и теперь они были связаны с этим местом. Он не желал прикасаться к этому страшному символу, особенно здесь, в этом месте.
Через несколько шагов он увидел еще одну старую полоску белой марли. Еще выше — сразу два. Костя, поднимаясь наверх, теперь чувствовал, что из всех возможных направлений в Глубине он сейчас выбрал самый неверный путь. Обрывки бинтов теперь попадались едва ли не на каждой ступени кажущейся бесконечной лестницы, и они были более свежими, чистыми и белыми, чем оставшиеся ниже. Костя старался перешагивать через них. Он уже видел очертания какой-то конструкции, к которой примыкала эта лестница, и он уже видел сам фонарь — черный чугунный столб со свисающим вниз круглым желтым плафоном. Свет был омерзителен и неприятен глазам, но Костя был рад ему — его долгий путь наверх приближался к концу. Он чувствовал, что теперь способен побороть свой страх и перед самым концом узнать, что означают эти бинты.
Он поднялся наверх, разглядывая широкую плоскость, лишенную стен, раскинувшуюся во все стороны от края, на который он поднялся. Вокруг не было видно других источников света, только кромешная тьма. Костя, стоящий в кругу света, смотрел на бинты под своими ногами. Здесь их было огромное количество, старых, прилипших к стальному ржавому покрытию пола. Здесь стоял густой запах ржавчины и старой крови.
«Где я? Куда теперь?»
Его внимание привлек чуть смятый лист бумаги, лежащий прямо перед ним. Костя не хотел поднимать листок, он уже убедился, что все вещи здесь обладали своей силой. Однако он понимал, что пройти мимо этой записки не может, более того, он чувствовал, что весь его путь сюда, наверх по невероятно длинной лестнице он проделал именно для того, чтобы найти эту запись. Кто-то знал, что Костя пойдет по лестнице, что он дойдет до самого верха.
Он осторожно наклонился, разглядывая разлинованный листок. Его догадка подтвердилась — это было еще одно послание от Саши. Это был его подчерк, и сам листок был знаком Косте. Старая ученическая тетрадь младшего брата вновь всплыла в его памяти. Костя тут же вспомнил ту самую записку, которую он нашел, когда впервые попал в Глубину, в их старой квартире в Новосвете.
Сглотнув, Костя прочел:
«Зачем ты пришел сюда? Что ты хочешь изменить? Ты думаешь, что я сделал это по собственной воле?»
В этих словах, написанных на измятой бумаге, сквозил страх и смятение. Костя отчетливо почувствовал это, и теперь эти чувства охватили и его, прошли через его разум, словно электрический ток. Он не разбирался в подобном, и его нынешнее положение меньше всего способствовало подобному анализу, но Костя понимал, что он просто верит своим ощущениям.
Костя закрыл глаза, пытаясь собрать воедино все, что он узнал за последнее время.
Саша не умер. Он действительно где-то здесь. Он знает об всем, что происходит в Глубине. Он знает, что Костя здесь и что он пришел сюда искать его.
«Так-так, Саня… Кажется, ты сам не хочешь нашей встречи?»
Костя открыл глаза, чувствуя себя нехорошо от подобных мыслей. Ему казалось, что он дошел до самого края, за которым начинается безумие. Костя вспомнил Антонова, и его передернуло.
Он выпрямился и сделал несколько шагов вперед, освещая фонарем пространство вокруг и чувствуя, как все внутри него обмирает только от вида того, как луч проваливается в темноту перед ним, не в силах найти в ней хоть что-либо. Записка от Саши словно бы придала ему сил. Теперь Костя знал, что сущность Саши, поглощенная Глубиной, испытывает некоторое волнение от присутствия живого.
Костя напрягся, враз позабыв о записке, услышав впереди едва слышимые звуки.
Свет фонаря стал словно бы ближе, но Костя был неуверен в этом. Он потерял счет времени и ступеням, и теперь думал, что преодолел половину расстояния от оставшегося позади лабиринта переходов и остатков помещений до горящего впереди света.
Костя продолжал свое восхождение, когда в луче фонаря мелькнуло что-то белое. Он замер, направив фонарь на посеревшую от грязи и времени полоску тонкой ткани. Он сразу же понял, что это такое, и его сердце забилось сильнее, Костя тяжело сглотнул, чувствуя дрожь в руках и ногах.
«Бинт».
Он лежал, словно бы давным-давно брошенный сюда небрежной рукой, на трех ступенях, ближе к правому краю лестницы. Костя осторожно обошел его, не зная, что бы это могло значить. Бинты фигурировали в его кошмарах еще до того, как все стало по-настоящему плохо, и теперь они были связаны с этим местом. Он не желал прикасаться к этому страшному символу, особенно здесь, в этом месте.
Через несколько шагов он увидел еще одну старую полоску белой марли. Еще выше — сразу два. Костя, поднимаясь наверх, теперь чувствовал, что из всех возможных направлений в Глубине он сейчас выбрал самый неверный путь. Обрывки бинтов теперь попадались едва ли не на каждой ступени кажущейся бесконечной лестницы, и они были более свежими, чистыми и белыми, чем оставшиеся ниже. Костя старался перешагивать через них. Он уже видел очертания какой-то конструкции, к которой примыкала эта лестница, и он уже видел сам фонарь — черный чугунный столб со свисающим вниз круглым желтым плафоном. Свет был омерзителен и неприятен глазам, но Костя был рад ему — его долгий путь наверх приближался к концу. Он чувствовал, что теперь способен побороть свой страх и перед самым концом узнать, что означают эти бинты.
Он поднялся наверх, разглядывая широкую плоскость, лишенную стен, раскинувшуюся во все стороны от края, на который он поднялся. Вокруг не было видно других источников света, только кромешная тьма. Костя, стоящий в кругу света, смотрел на бинты под своими ногами. Здесь их было огромное количество, старых, прилипших к стальному ржавому покрытию пола. Здесь стоял густой запах ржавчины и старой крови.
«Где я? Куда теперь?»
Его внимание привлек чуть смятый лист бумаги, лежащий прямо перед ним. Костя не хотел поднимать листок, он уже убедился, что все вещи здесь обладали своей силой. Однако он понимал, что пройти мимо этой записки не может, более того, он чувствовал, что весь его путь сюда, наверх по невероятно длинной лестнице он проделал именно для того, чтобы найти эту запись. Кто-то знал, что Костя пойдет по лестнице, что он дойдет до самого верха.
Он осторожно наклонился, разглядывая разлинованный листок. Его догадка подтвердилась — это было еще одно послание от Саши. Это был его подчерк, и сам листок был знаком Косте. Старая ученическая тетрадь младшего брата вновь всплыла в его памяти. Костя тут же вспомнил ту самую записку, которую он нашел, когда впервые попал в Глубину, в их старой квартире в Новосвете.
Сглотнув, Костя прочел:
«Зачем ты пришел сюда? Что ты хочешь изменить? Ты думаешь, что я сделал это по собственной воле?»
В этих словах, написанных на измятой бумаге, сквозил страх и смятение. Костя отчетливо почувствовал это, и теперь эти чувства охватили и его, прошли через его разум, словно электрический ток. Он не разбирался в подобном, и его нынешнее положение меньше всего способствовало подобному анализу, но Костя понимал, что он просто верит своим ощущениям.
Костя закрыл глаза, пытаясь собрать воедино все, что он узнал за последнее время.
Саша не умер. Он действительно где-то здесь. Он знает об всем, что происходит в Глубине. Он знает, что Костя здесь и что он пришел сюда искать его.
«Так-так, Саня… Кажется, ты сам не хочешь нашей встречи?»
Костя открыл глаза, чувствуя себя нехорошо от подобных мыслей. Ему казалось, что он дошел до самого края, за которым начинается безумие. Костя вспомнил Антонова, и его передернуло.
Он выпрямился и сделал несколько шагов вперед, освещая фонарем пространство вокруг и чувствуя, как все внутри него обмирает только от вида того, как луч проваливается в темноту перед ним, не в силах найти в ней хоть что-либо. Записка от Саши словно бы придала ему сил. Теперь Костя знал, что сущность Саши, поглощенная Глубиной, испытывает некоторое волнение от присутствия живого.
Костя напрягся, враз позабыв о записке, услышав впереди едва слышимые звуки.
Страница 49 из 53
